Ссора в автобусе. Старый — молодому: «В вашем возрасте мы уже лежали в братских могилах».
Сюжеты
Женщина, помогавшая немцам во время войны: «Немцы, немцы. Но из ГДР».
A.
Приходит бабка в военкомат: «Дайте мне партизанскую медаль и льготы». — «А вы партизанили?» — «Сама-то нет, а партизан снабжала — носила им сало, хлеб, молоко…» — «Да, без жратвы не повоюешь…» — «А как же! Они мне все “данке, данке”…» — «Так то ж были немцы!» — «Немцы, немцы. Но из ГДР».
Человека, загадавшего желание стать Героем Советского Союза, золотая рыбка отправляет на передовую. / С человека, пожелавшего убить Гитлера, снимают бронь.
A.
Инструктор райкома в воскресенье рыбачил, выловил золотую рыбку. Попросил квартиру. Лежит с женой в спальне в новой квартире. Жена вздыхает. «Еще бы дачу...» — «Надо понимать, Маша, я всего-навсего инструктор. Дачи все в райкоме прошлой весной распределили, мне не досталось». — «А золотая рыбка?» — «Ну, я попробую. Золотая рыбка, хочу дачу». Сидят на терассе новой дачи. Жена вздыхает. «Что за дача без машины...» — «Надо понимать, Маша, надо мной есть завотделами, секретари. Получение машин в райкоме расписано на пятилетку вперед». — «А золотая рыбка?» — «Ну, я попробую. Золотая рыбка, хочу машину!» Едут на новой машине. Жена вздыхает. «Почета мало. Вот совершил бы ты подвиг и стал Герой Советского Союза». — «Надо понимать, Маша. Со Дня Победы прошло больше сорока лет. Время мирное, какие уж теперь подвиги...» — «А золотая рыбка?» — «Ну, я попробую. Золотая рыбка, хочу за подвиг получить Героя Советского Союза!» Лента времени прокрутилась обратно. Он в окопе, в каждой руке по гранате, на него идет танк со свастикой. И слышен голос золотой рыбки: «Условия задачи надо формулировать грамотно».
B.
Москвич спас ангела, который чуть не попал под трамвай. Ангел обещал выполнять все его желания. А тут как раз война. Москвич был трусоват, попросил избавления от призыва. Ангел устроил его на работу в военную цензуру — вскрывать и проверять письма, выявлять шпионаж. Бронь защищает от фронта, карточки приличные, зарплата ничего себе, мужчин в тылу нет, чужие жены так и вешаются. Словом, жить можно. И вот москвич, неплохо поужинав, славно подвыпив, решил, что пора подумать не только о себе. «Ангел! Ты здесь?» — «Да». — «Готов исполнить любое мое желание?» — «Да, да». — «Хочу убить Гитлера». Наутро — повестка из военкомата. Бронь снята, берут на фронт.
Капнули живой водой на могилу Неизвестного солдата, и оттуда вылез немец.
A.
Ученые работали десять лет и создали живую воду, всего несколько капель. Долго придумывали ей самое благородное применение. В конце концов решили окропить могилу Неизвестного солдата на Красной площади. Вылили живую воду, тут землю разворотило и оттуда вылез Фриц в ржавой каске, отплевался и сказал: «Хайль Гитлер!».
Мать: «Где ты была всю ночь?». Дочь: «Ты спроси лучше, с кем». — «Ну?» — «С национальным героем». — «Кто же он?» — «Неизвестный солдат».
Игра в войну у детей — мальчик диктует девочке воспоминания.
A.
Маленький мальчик говорит сестренке: «Давай играть в войну!» — «А как это делать?» — «Очень просто. Я буду маршалом, ты будешь машинисткой. И я буду диктовать тебе свои мемуары».
Красная площадь забита евреями, которых генеральши* вытеснили из анекдотов.
* Война стала социальным лифтом для заметной группы фронтовиков, сделавших карьеру от младшего офицера до генерала. Культурный уровень этих людей и их семей часто не соответствовал их положению в обществе: получив квартиры в Москве и высокие оклады, они, по свидетельству современников, со скрипом входили в московскую культуру. Городской фольклор питает особую слабость к персонажу-«нуворишу»: будь то торговец из дореволюционного анекдота или «новый русский» из анекдота постперестроечного. Именно поэтому, несмотря на очевидную незаметность этой социальной группы в общесоветском масштабе, мы наблюдаем появление в послевоенном анекдоте сюжетов о «генеральшах». Большая часть сюжетов сохранила актуальность до наших дней и, сменив обозначение персонажа на более понятное носителям современной анекдотической традиции, попала в интернет.
A.
Однажды утром в 1946 году москвичи увидели на красной площади огромную толпу евреев. Были там всякие — мужчины и женщины, молодые и старые, столичные и провинциальные, даже несколько раввинов и каких-то допотопных типов с пейсами. Удивленные москвичи спрашивают: «Кто вы такие?» — «Мы евреи... из анекдотов». — «Ничего не понимаем! Почему из анекдотов?» — «Нас оттуда генеральши вытеснили...»
Генеральша, показывая на зубы, зубному врачу: «Доктор, у меня болит и не в переду, и не в заду, а в промежности».
Генеральша говорит, что ее имя начинается на «Лы» — «Лизавета».
A.
После войны в Большом театре в первом ряду сидит разодетая генеральша. Сзади, как водится, сидит лейтенант. Хочет заговорить: «Простите, пожалуйста, гражданочка, как вас зовут?» — «А вот и не угадаете». — «Скажите первую букву». — «Мое имя начинается на “лы”». «Лидия?» — «Нет». — «Людмила?» — «Нет». — «Лия?» — «Нет, нет, вот и не угадали!» — «Ну, скажите сами, пожалуйста». — «Хи... Лизавета».
Генеральша вместо «выдра» говорит «тыдра»: «Буду я всякую паршивую зверюшку на вы называть».
A.
Генеральша, смотревшая меха в магазине и ушедшая не купив ничего, вдруг возвращается: «Покажите-ка мне опять эту тыдру». Продавщица не понимая: «Что? Что вы хотели?» — «Тыдру». Генеральша тычет пальцем указывая на мех. «Ах, выдру, вы хотите сказать». — «Ну вот еще, буду я всякую паршивую зверюшку на вы называть».
Диалог с участием генеральши: «Вы полька?». — «Не, я Нинка, а Полька пошла поссать…»
A.
В Большом театре в Москве две разодетые генеральши сидят в партере. Позади них — два лейтенанта. «Ванька, давай к этим пристанем, бабы интересные». — «Отошьют, наверно иностранки, послушай-ка, как они говорят». — «Вроде по-нашему, польки наверно». В антракте одна из дам выходит, другая остается. «Ну, Ваня, теперь налетай!» Ваня очень сладко: «Простите, пожалуйста, гражданочка, мы с приятелем заспорили: скажите, вы полька?» — «Чаво? Не, я Нинка, а Полька пошла поссать…»
«Тише вы, увертюра!» — «От увертюры слышу!»
A.
В Москве после войны в Большом театре в первом ряду партера две генеральши громко разговаривают. Уже погас свет, послышались первые звуки оркестра, снижают тона. Кто-то сзади возмущенно шипит: «Тише, вы там, увертюра». Одна из генеральш, обернувшись: «От увертюры слышу!».
Генеральше тесны туфли в стиле Людовика XVI, и она просит туфли Людовика XVIII.
A.
В Москве после войны. Молодая привередливая генеральша обошла все магазины и забраковала все туфли, которые ей показывали. Наконец, зашла в антикварный магазин. «Покажите мне какие-нибудь совершенно необыкновенные туфли, чтобы ни у кого таких не было!» — «Да, дело трудное… Погодите, есть у меня одна пара… (Приносит.) Вот, в стиле Людовика XVI». Генеральша примеряет: «Эти мне нравятся, только тесноваты. Нет ли у вас Людовика так на XVIII?»
Диалог врача и генеральши: «У меня ухи болят». — «Вы жена генерала?» — «Вы узнали по мехам?» — «Нет, по ухам».
A.
Нет текста
B.
Нет текста
Генеральша, на замечание о том, что рояль нельзя ставить в месте, где нет резонанса: «Если муж мне рояль купил, то резонанс уж наверно купит!».
A.
Позвала Дунька настройщика. «Сделайте так, — говорит, — чтоб звучало как в Большом зале консерватории. Денег не пожалею». — «Не смогу, — отвечает мастер, — у вас резонанса нет». — «Ерунда, — успокаивает Дунька, — будет! Муж из Германии рояль привез, он и резонанс выпишет»...
«Ты хотела бы быть лебедем?» — «Очень нужно! Вечно с мокрым задом ходить».
A.
В Большом театре в ложе сидит генерал с женой, идет «Лебединое озеро». Генерал очень расчувствовался от музыки, от балерин (а м.б. от стопочек в антракте): «Манька, и какую очень великолепную музыку этот Римский-Корсаковский написал... А пляшут как! Гляди, лебедя из болота вылезають. Манька, а ты хотела бы лебедем быть?». Генеральша, вполне трезво: «Вот! Очень мне нужно! Вечно с мокрым задом ходить».
«Что получится, если сложить два окорока?» — «Задница»
A.
Генерал с молодой генеральшей гуляют по городу. Попутно он учит ее арифметике. «Вот, Машенька, видишь — идет один солдат, а сзади — еще один. Сколько их вместе будет?» — «Два!» — «Умница! А вон трамвай едет — один вагон да один, сколько их всего?» — «Два!» — «Молодец ты у меня! А вот еще последняя задача: видишь, в витрине окорок лежит, а рядом еще один. Посчитай, что получится, если их сложить!» — «Задница!»
Генерал — генеральше: «Манька, сколько разов я тебе говорил: не террор, а фураж!».
A.
Каждый день один генерал бился над своей женой, обучая ее хорошему тону. Наконец, повез ее на банкет. Генеральша знакомится с гостями, суя руку с локтя вперед. «Маня. Маня. Маня. Маня...» Генерал хмурится. Генеральша заводит «светский разговор»: «Вчера мы были в Большом театре. Мое новое платье произвело там настоящий террор». Генерал не выдерживает: «Манька, скольки разов я тебе гаварил: не террор, а фур... аж!».
Генеральша говорит, что разговариала с Анной Карениной на Моховой. Генерал: «Моховая переименована в проспект Маркса!».
Связанные сюжеты: № 3223
A.
Жена советского генерала часто позорит его на людях. Они в гостях. Он слышит смех в том углу, где жена. Отзывает ее в сторону. «Что ты опять ляпнула?» — «Ничего особенного. Майор сказал, что видел вчера в театре “Анну Каренину”. А я (исключительно чтобы поддержать разговор) сказала на это: “Я тоже вчера встретила на Моховой Анну, мы с ней славно поболтали”. Генерал хватается за голову: «Боже мой! Неужели ты не знаешь, что Моховая переименована в проспект Маркса?»
Американец, желающий спасти самолет от катастрофы, выбрасывает из него грека*.
* Примечание Е. Андреевича: «Этот анекдот распространялся советской пропагандой во время сталинской авантюры с Маркосом в Греции». Речь идет о гражданской войне в Греции (1946—1949), после поражения в которой греческих коммунистов, возглавляемых генералом Маркосом, Греция вступила в НАТО и в Эгейском море до конца холодной войны было установлено влияние США.
Связанные сюжеты: № 4936 № 5366
A.
В аэроплане четыре пассажира: американец, англичанин, француз и грек. Внезапно пилот открывает дверь в пассажирскую кабину: «Господа пассажиры, мотор испортился, во избежание аварии один из вас должен пожертвовать собой — выпрыгнуть». Поднялся француз: «Vive la belle France!*» — и выпрыгнул. Через несколько минут летчик снова: «Господа, еще одному придется выброситься». Поднялся англичанин: «Long live to the Great Britain!**» — и выбросился. Через несколько минут летчик: «Господа, еще одному придется пожертвовать собой». Встал американец: «Long live to the United States of America!***» — поднял грека и выбросил его в окно.
* Да здравствует Франция! (фр.)
** Да здравствует Великобритания! (англ.)
*** Да здравствуют Соединенные Штаты Америки! (англ.)
Для британской делегации все готовят из английских продуктов — используют даже английскую соль.
Молотов Вячеслав Михайлович
Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович
Черчилль Уинстон Леонард Спенсер
СССР и мир в послевоенный период
Англия, англичане
A.
Сталин пригласил Черчилля приехать в Москву и велел Молотову оказать англичанам гостеприимство. Во время переговоров Сталин заметил, что гости сидят с кислыми лицами, а Черчилль через каждые двадцать минут извиняется и ненадолго покидает совещание. Сталин попросил у Молотова объяснений. «Не знаю, товарищ Сталин, чем недовольны англичане. Мы все сделали для того, чтобы они чувствовали себя как дома. Кухня, продукты — все английское, даже соль».
«Папа, а Сталин — музыкант?» — «Нет». — «А почему ему с Запада все время ноты присылают?»
Сталин протянул западным демократиям руку помощи, а они ждут, что он протянет ноги.
Связанные сюжеты: № 5410
A.
Чиновник Министерства иностранных дел докладывает Сталину о разногласиях с западными демократиями. Возмущенный диктатор замечает: «Я сделал все возможное, я протянул им свою руку, чего же они ждут?» — «Они ждут, когда вы протянете ноги».
Представитель СССР сказал по телефону западному политику (Вышинский — Ачесону /Молотов — Трумэну /Сталин — Черчиллю) только одно «Да» — в ответ на вопрос «Хорошо ли меня слышно?»
Ачесон Дин Гудерхэм
Вышинский Андрей Януарьевич
Молотов Вячеслав Михайлович
Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович
Трумэн Гарри Эс
Черчилль Уинстон Леонард Спенсер
СССР и мир в послевоенный период
A.
Вышинский, в присутствии Сталина, разговаривает по прямому проводу с Ачесоном. «Нет... нет... нет... нет... нет... нет...» — говорит Вышинский и внезапно добавляет: «Да!» — «Что значит “Да”? Ты зачем сказал Ачесону “Да?”». — «А он это меня спросил, хорошо ли я его слышу!»
B.
Нет текста
«Какой пишущей машинкой пользуется советский представитель в Совете безопасности ООН?» — «Специальной. У нее всего четыре буквы: В, Е, Т и О»*.
* СССР обладал в ООН правом вето.