Отношение полов, семья, аборты, измена, алименты

«Ответственный партиец» приехал в свой родной городок, чтобы жениться там на провинциальной «морально-неиспорченной» девушке. К партийцу явился «спец» по брачным делам. «Невесту? Уже есть! Это Розочка Блох. Не девушка, а алмаз!» Розочка «ответственному партийцу» понравилась, но он, к своему удивлению, вскоре узнал, что у Розочки были уже романы и с тем, и с другим, и вообще с очень и очень многими. В справедливом негодовании он встречает «спеца»: «Что ты за “девушку” мне предложил? Спасибо за такую “девушку”. Она путалась здесь со всем городом». Но «спец» остался спокоен. «С целым городом? Пхе! Тоже еще большой город! Каких-нибудь три тысячи жителей».

Американский посол в Москве Буллит, вдовец, славится своим успехом у женщин. В Штатах существует немало анекдотов о том, как нахал Буллит отваживает женщин, которые стремятся с ним познакомиться. Первый вариант: «Вы замужем?» — «Нет, мистер Буллит». — «А дети есть?» Порядочная американка смущается (или возмущается), поворачивается к нему спиной, отходит. Второй вариант: «Вы замужем?» — «Да, мистер Буллит». — «А дети есть?» — «Нет». — «Почему?» Порядочная американка смущается — и т.д., и т.п. Третий вариант: «Вы замужем?» — «Да». — «Дети есть?» — «Да». — «От кого?» Порядочная американка — и т.д. Но Россия готовила Буллиту сюпризы. Первая московская дама. Буллит ее спрашивает: «Вы замужем?» — «Нет, мистер Буллит». — «А дети есть?» Не смущается, не возмущается: «Да, двое. Хорошие ребята». Вторая московская дама. «Вы замужем?» — «Да, мистер Буллит». — «А дети есть?» — «Нет». — «Почему?» Она смеется: «Какой вы наивный. Есть столько средств...» Третья московская дама. «Вы замужем?» — «Да, мистер Буллит». — «А дети есть?» — «Да». — «От кого?» — «Один от Кагановича, один от Орджоникидзе»*.

Юг, курорт. На пляже дома отдыха лежит голый мужчина без трусов, закрыв лицо полотенцем. По краю обрыва над пляжем идут две молодые отдыхающие. Первая: «Это не Боря». Вторая: «И не Григорий Сергеич». Первая: «И вообще не из нашего дома отдыха. Ну, может, только сегодня приехал».

«Поехала наша женская делегация в Африку. В Конго показали нам местные пляски и электростанцию, потом отвели в отличную гостиницу с эйр-кондишен, дали по отдельному номеру и всех изнасиловали. Кроме Сазоновой». — «А дальше?» — «На Берегу Слоновой Кости нам показали ловлю жемчужин и кустарные промыслы, затем гостиница, отдельные номера — и всех изнасиловали. Кроме Сазоновой». — «А дальше?» — «В Мали... Ну, примерно то же самое. Кроме Сазоновой». — «Скажите, а почему всех насиловали — кроме этой самой Сазоновой?» — «Да она не хотела».

В купе двое: мужчина и женщина. Никто не решается заговорить. Тогда мужчина рисует рюмку, ставит вопросительный знак. Женщина кивает. Выпили. Мужчина рисует сигарету со знаком вопроса. Женщина кивает. Покурили. После чего женщина рисует кровать и также ставит знак вопроса. Мужчина пишет: «А как вы догадались, что я директор мебельной фабрики?».

Введено (с июля 44) почетное звание матери-героини за десять детей. Воевали мы с огромными потерями. Надо — чтобы рожали. Государственная необходимость. А вот и анекдот... Если она дура, а он умен — мать-одиночка. Если он дурак, а она умна — муж и жена. Если оба умны — любовники. Если оба дураки — мать-героиня.

К врачу приходит молодая кокетливая деревенская бабенка, доктор просит ее раздеться. «Что ты милый, я замужняя», — жеманится та. «Ну и лечить не буду, пока не разденешься». Женщина начинает раздеваться и, приблизясь к врачу, игриво толкает его в бок и говорит: «А ты чего не раздеваешься?».

В те времена НКВД распространяло разные слухи и сплетни для дезинформации подсоветского населения. Основной мотив был: «Польша отсталая и мы несем туда культуру». Ходил такой анекдот о советской бесплатной медпомощи. В амбулатории советский врач принимает больных. Входит рослая пышная девка. Врач заполняет карточку: «Имя? Фамилия? Возраст? На что жалуешься?». Девка отвечает. Врач: «Ну ладно, иди за ширму, раздевайся, сейчас осмотрим». Врач продолжает писать. Через минуту идет за ширму. Девка стоит там в нерешительности. Врач: «Чего же ты не раздеваешься? Я же сказал тебе!». Врач возвращается к столику, пишет дальше. Через минуту идет снова за ширму. Девка продолжает стоять неподвижно. Врач: «Ну чего же ты не раздеваешься?». — «А ты сам, чорт, чего не раздеваешься?!»

Суд. Жалоба стряпухи — тракторист ее изнасиловал. «Дату назовите, гражданочка». — «Чевой-то?» — «Ну, когда это было? Когда изнасиловал-то он вас?» — «Милок ты мой, да прямо с мая, когда приехали они на стан, и аж по самый сентябрь кажную ночь. Зверь этакой!»

Общежитие. Ночь. Студент Саша в одних кальсонах прокрадывается из комнаты девчат. Навстречу ему — студент Паша. Паша: «Ты что, Джавахарлал Неру?». Неру ходит в белых бумажных штанах. Саша: «Во-первых, не Неру, а Нюру. Во-вторых, я ее не джавахарлал, мы только целовались. А в-третьих, ты уверен, что это теперь называется “джавахарлал”?»

Жена: «У тебя есть на работе любовница. Я знаю!». Муж: «Не буду врать. У всех есть любовницы, и у Крамова, и у Облонского. У меня тоже. Придешь к нам в учерждение на вечер по случаю 7 ноября, я тебе ее покажу». Пришли на вечер. «Сидит пышная с декольте — видишь? — так это любовница Облонского. А вон там стоит тоненькая томная брюнеточка... да, да, слева в проходе... машинистка, любовница Крамова...». Жена: «А эта пикатная блондинка со вздернутым носиком? Она твоя любовница? Так?». Муж краснеет, жмется. «Ну... Знаешь... Да». — «А что? Наша лучше».

В одной советской среднеазиатской республике номенклатурный руководитель имел фактически семь жен — под видом домработниц, племянниц и т.д. А был он человек пожилой, утомленный.«Как же ты справляешься?» — спросил его товарищ. «Кладу одну на другую, прокладываю копиркой и живу с верхней».