Рай

В чистилище полно коммунистов из СССР. Поступают с семнадцатого года. Дьявол (богу): «Надо решать вопрос. Куда их, а?». Бог: «Давай к тебе отправим». Через несколько лет встретились. Бог: «Ну, как коммунисты?». Дьявол: «Забери ты их к себе, умоляю тебя. Завербовали всех моих чертенят в пионеры. Чертенята не жарят грешников, а читают рассказы Прилежаевой о Ленине». Забрал коммунистов бог. Через несколько лет снова встретились дьявол и бог. Дьявол: «Ну, бог, как коммунисты?». Бог: «Во-первых, бога нет. Во-вторых, не могу сейчас разговаривать, спешу на партсобрание».

В аду переизбирают секретаря парторганизации. Предложили одного, длинноволосого, бородатого. Рекомендуют, потому что в теории подкован. Он дает себе самоотвод: «Не гожусь для текущего момента». — «Почему?» — «Во-первых, почти всю жизнь я прожил за границей, во-вторых, у меня жена дворянского происхождения, в-третьих, я еврей». Из задних рядов: «Имя, назовите имя!». Бородач: «Маркс, Карл Маркс».

В рай попали одновременно три коммуниста. Раз их трое — они уже имеют право организовать собственную первичную организацию. Пошли к богу, попросили порекомендовать им кого-нибудь в секретари. «Желательно поопытнее». «Вот сюда сверните, третье облако налево. Там сидит старик с густой седой бородой, попробуйте с ним поговорить». Попробовали. Отнекивается. «Нет, я вам не подойду. Во-первых, я еврей. Во-вторых, нигде не служил, жил литературным трудом, даже трудкнижки нет. В-третьих, у меня жена аристократка». — «Так что же нам бог голову морочит?» Пошли обратно к богу. Выразили свое недовольство. «Ну, знаете, если вам Карл Маркс не подходит...»

Карл Маркс пришел в отдел кадров Академии наук СССР, чтобы поступить в какой-либо институт этой системы. «Не можем вас принять на работу, — сказал кадровик. — Ваш дядя Филипс основал крупную капиталистическую фирму. Сами вы женаты на известной аристократке. До 1842 года стояли на немарксистских позициях. Родители же ваши, крестив вас, пытались скрыть ваше еврейское происхождение».

Будто Маркса только-только пустили в рай, а до этого он где-то блуждал в просторах. За ним уцепился и Ленин. На вратах стоп — не пускают. «Да я его ученик!» Нет, нельзя, обожди. Тогда один из сторожей «из наших» додумался. «Лезь, говорит, в мешок». Ленин полез. Тогда тот подал мешок через ворота: «Там прошел Маркс — так это его барахло. Передайте!»

Ленин стучится в рай, но его не пускают. Он обращается за помощью к проходящему еврею. Еврей укладывает его в чемодан, подходит к вратам рая, стучится. В окошко выглядывает апостол Петр. Еврей: «Издесь живет Карл Маркс?». Апостол Петр (тоже еврей): «Издесь». Еврей: «Так позовите его немножко сюда». К окошку подходит Карл Маркс. Еврей: «Это вы, господин Маркс?». Маркс: «Я». Еврей: «“Капитал” это ваш?». Маркс: «Мой». Еврей: «Так получите себе ваши проценты». И бросает ему чемодан.

Когда Ленин умирал, то он говорил: «поставьте мое тело на видное место». Когда он умер, то ЦК ВКП(б) хочется душу Ленина провести в рай, в хорошее место, а тело поставить на видное место. Так и сделали: тело поставили на видное место, а для души написали путевку в рай. Пошли туда. Пришли к райским воротам, постучали. Там говорят: «Зачем пришли?». Им отвечают, что душу Ленина в рай принесли. Сторожа говорят, что в рай они не пустят до тех пор, пока Ленин не искупит своих земных грехов — т.е. должен посидеть в аду. А там, в раю сидят и Карл Маркс и Плеханов… А не хочется ЦКа сдать душу Ленина в ад, а в хорошее место в раю. Тогда Троцкий надумал; посадил Ленина в мешок да и говорит сторожу рая: «Карл Маркс здесь?» — «Здесь!» — «Дак нате возьмите ево барахло». И бросил в рай мешок с душой Ленина*.

Про Ленина сочинили такой анекдот: помер Ленин и прибыл в рай, а его туда не пускают. «Почему?» — спрашивает, а Петр I ему отвечает: «Я открыл окно в Европу, а ты его закрыл». Александр II говорит: «Я освободил крестьян, а ты их закрепостил». А Николай II добавляет: «Я дал свободы, а ты обратил людей в безмолвный скот». Пригорюнился Ленин, а тут какой-то еврей и говорит ему: «Полезай в мешок». Ну, Ленин и влез, а еврей подошел с мешком к воротам рая, постучал и говорит: «Тут барахлишко для вашего Маркса, возьмите его». Так Ленин в рай и попал.

Когда Сталин прибыл к воротам ада, дежурный черт позвонил К. Марксу: «Заберите свой капитал!».

После смерти Сталин хотел попасть в рай, но святой Петр его не пустил. Пришлось Сталину возвращаться. А навстречу ему идет какой-то новенький. «Ты куда?» — спрашивает Иосиф Виссарионович. «Хочу в рай попробовать попасть». — «А я уже попробовал — не пустили, — говорит Сталин. — Послушай, давай я к тебе в чемодан спрячусь, и если тебя пустят, то и я попаду с тобой вместе?» Новенький согласился, но и его самого не пустили. «Ну ладно, раз нельзя — значит нельзя. Но хоть вещи-то передать можно?» — спрашивает новичек. «Это, пожалуй, можно», — подумав, согласился Петр. «Тогда передайте Карлу Марксу и Фридриху Энгельсу вот это их барахло!» — крикнул новичок и швырнул чемодан через забор.

После смерти Максима Горького не пустили на небо. Печальный, он стоит возле небесных ворот и видит, что святой апостол Петр пустил в рай нищего. Тогда и он, прикинувшись нищим, попал на небо. Оттуда он пишет письмо своему другу Сталину, что нужно делать, чтобы весь советский народ попал на небо. Сталин отвечает: «Хорошо. Я всех их уже давно сделал нищими».

Умер Сталин, явился на тот свет. Его нигде не принимают. Спрашивает: «Где тут Ленин?». Ленин отказался его принять: «Не о чем нам с ним говорить». Решил пойти к Карлу Марксу. Тот сказал, чтобы и ворота не открывали. Вышел Сталин, запечалился — никуда не принимают. Идет черт. «Иди, — говорит, — к бабе, к царице Екатерине. Она, может, Вас примет». Приходит, спрашивает: «Почему меня никто не принимает?» — «Вам никто не может простить ваши безобразия. Я развела блядство только при дворце, а ты во всей России».

Однажды Брежневу за какие-то особые заслуги была предоставлена возможность еще при жизни совершить экскурсию на тот свет. Прилетает он в рай, видит: деревья цветут, праведники под ними гуляют и песни поют — скука невозможная. Прилетает в ад — там дым коромыслом, черти пляшут, пьют водку и развлекаются с хорошенькими ведьмочками. Это зрелище так понравилось ему, что когда он умер, то сразу же попросился в ад. Схватили его на вилы, притащили к котлу с кипящей смолой и швырнули в котел. Он в ужасе кричит: «Да что же это такое?! Где же тут была водка, ведьмочки, всякие развлечения?!» — «Э-э, хватился! — ответил ему черт. — То был ад для туристов, а этот — для постоянно проживающих».

Еврея вызывают на Лубянку. Чекист просит написать письмо богатому брату, живущему за рубежом, посоветовать ему переехать с семьей в СССР и перевести сюда капитал. «Пишите тут же при мне, мы сами отправим, избавим вас от хлопот». Еврей пишет: «Приезжайте, дорогие, у нас очень хорошо, индустриализация, электрификация, коллективизация, промфинплан, политпросвет, новый быт, фабрики-кухни, ясли, физкультпарады, культурпоходы. Если вы приедете, то в скором времени обязательно увидитесь с Авраамом, Исааком, Иаковом, Иосифом, Саррой, Ревеккой». Чекист очень доволен письмом. Еврей выходит на улицу и радостно потирает руки: «Малограмотные адиоты! Библии не читали. Откуда им знать, что я перечислил не московских родичей, а библейских праотцев, которые давным-давно на том свете? Дал понять брату: кто приедет, быстро отправиться к праотцам».

Рабинович давно прекратил переписку со своими родственниками за границей. Его вызывают в НКВД и требуют написать им «бодрое» письмо. «Дорогие, приезжайте к нам, — пишет Рабинович, — мы строим коммунизм. Если приедете, то скоро увидите дедушку Боруха, бабушку Лею, прабабушку Сарру. У нас тут рай!»

Анекдот — я их записываю по званию фольклориста. 1 (связан со сверхъестественным урожаем яблок). «Как живете?» — «Как в раю: хожу голый и ем яблоки».

Шпрех: «Тов. Лазаренко, правда, что в Германии сейчас — фашистский рай?». Лазаренко: «Совершенно верно». Шпрех: «Какой же там рай, если фашисты раздевают народ и скоро все голые ходить будут?». Лазаренко: «А вы про Адама и Еву слыхали?». Шпрех: «Слыхал». Лазаренко: «Жили они в раю?». Шпрех: «В раю». Лазаренко: «А ходили они голые?». Шпрех: «Голые». Лазаренко: «Значит, в Германии — тоже рай»*.

Сияющий радостью, в один прекрасный день Молотов вошел в кабинет Сталина и заявил: «Нет никаких сомнений в том, что Адам и Ева были русские. Теперь мы можем претендовать на это изобретение человечества наряду с изобретением радио, телевидения, самолета и всего остального. Разве это не замечательно?». Всегда осторожный Сталин спросил: «Ты уверен? Ты знаешь, “Голос Америки”* ничего так не любит, как оспаривать наши претензии на изобретения. Мы должны действительно быть уверены в этом». — «Ни к чему, — уверенно ответил Молотов. — Просто подумай: у Адама и Евы не было одежды, чтобы прикрыть свою наготу, у них не было крыши над головой, они питались одними яблоками, но думали, что живут в раю. Кем они еще могут быть, как не русскими?»

Хрущев спросил Кеннеди, откуда у него такая осведомленность в политических вопросах. Кеннеди ответил, что он часто звонит в ад, и дал телефонный код и номер, но предупредил, что минута разговора стоит более ста долларов. Хрущев позвонил в ад, но с него взяли только по пяти копеек за минуту. Когда он спросил, почему Кеннеди платит во много раз больше, телефонистка ответила, что это за дальность. А для СССР телефонная связь с адом — это местная линия.

Говорят, что в каком-то английском юмористическом журнале поместили карикатуру-диптих: «Рай тогда и сейчас». Картинка первая: Адам и Ева — как им и должно быть — с фиговыми листочками, — подпись: «Рай тогда». Картина другая: «Сорабкоп» с пустыми полками, а перед ним — длинная очередь голых людей, у которых заместо фиговых листков — сорабкоповские членские книжки... Подпись: «Рай сейчас».

Хрущев умер. На том свете его спросили, куда он хочет — в рай или в ад. «Покажите, я сам выберу». Ему показали. В раю праведники сидели за партами, а ангелы читали им вслух передовицы газет. В аду выпивали, играли в карты, рассказывали анекдоты, танцевали полураздетые девушки. Хрущев выбрал ад. Его тут же потащили на огромную раскаленную сковородку, подталкивая раскаленными вилами. «Как? Вы же мне показывали совсем другое». — «То был наш агитпункт».

Поэт, музыкант, балерина и завотделом культуры обкома КПСС у входа в рай доказывают свою специальность. Поэт сымпровизировал стихи, музыкант сыграл, балерина станцевала, и святой Петр пропустил их в рай. Завотделом культуры протягивает красную книжку: «Во! Я их руководитель. По культуре». — «Докажите. — «Печати не видишь?» — «Доказано». Святой Петр нажимает кнопку и зовет чертей, которые тащат заведующего отделом культуры в ад.

Апостол Петр загораживает вход в рай. «Нет, нет, вам нельзя! Актеров не велено пускать». — «А вон же у вас сидит Алмазов-Ленский. Мы с ним не один сезон вместе отыграли в провинции». Петр понижает голос. «Ну, дорогуша, между нами говоря, какой же он актер?»

В англии все говорят о сне которой приснилься Магдональду сниться ему, что он умер. Ну конечно идет это по седмому небу, видет рай. Окружен золотой решоткои а там праведники гуляют. Присмотрелься, видит покойной германский призидент Эберт тоже это в раю обретаеться он смело к воротам, позвольте говорит пройти. А у ворот апостол Петр, вы из каких будете, — спрашивает. Я говорит магдональд из Социал-Демократов,... Проваливайте таким как вы у нас места нет ему отвечает. А как же вон призидент Эберт, тоже Социал-демократом был а его в Раи пропустили. Это какое вон тот толстый. Ну да… Какой это Социал-Демократ это бивший лакеи Вильгельма. Увидел это Эберт, что Магдональда не пропускают, да к Петру, почему не пропускаете. Да это говорит Петр Социал-демократ. Да какой он демократ возмутилься Эберт это лакей Английскаго Короля. Что же он этого сразу не сказал, еи... Мистер пожалуте. Для лакеев его величества вход всегда свободен...

Геббельс умирает, душа его прилетает к преддверию рая. Апостол Петр по очереди допрашивает прибывших. «Сколько раз в жизни ты соврал?» — спрашивает он у первой души. «Один раз», — отвечает душа. «В наказание пройди до чистилища и обратно. А ты?» — спрашивает апостол у следующего. «Три раза». — «Тебе придется совершить это же путешествие трижды». Когда очередь доходит до Геббельса, тот, не дожидаясь вопроса, сам обращается к апостолу: «Дорогой Петр, разреши мне на минуточку спуститься на землю и захватить свой мотоцикл».

О том, что склонность русских людей к юмору не ослабла даже во время войны, свидетельствует эта история, пришедшая из Москвы. Она о немецком солдате и святом Петре, стоящих у райских врат. «Итак, сейчас ты мертв», — говорит святой Петр. «О нет, — отвечает гитлеровец. — Согласно официальным берлинским сводкам, я продолжаю свое триумфальное продвижение к Москве».

Проиграв войну, Гитлер совершил самоубийство. За те преступления, что он наделал, его душу не пускали в рай. Он долго стоял у райских ворот и увидел, как св. Петр пропустил в рай нищего. Гитлер переоделся в нищего и так попал в рай. Из рая он написал письмо своему другу Сталину, чтобы он знал, как сделать, чтобы все советские граждане попали в рай. В тот же день Сталин дал телеграмму Гитлеру, где было сказано: «Хорошо! Я всех своих уже сделал нищими, теперь займусь твоими».