Венгрия

Оратор вещал о мировой революции, говорил, что сбываются мудрые предначертания великого Карла Маркса — поднялась социалистическая революция в Баварии и в Венгрии, скоро вся Европа запылает, пролетариат захватит власть во всех странах. Тогда ходил анекдот, что даже собаки рычали: «миррровая ррреволюция!». Потом и в Баварии, и в Венгрии горстка захвативших власть была разгромлена.

После смерти Сталина вскрыли пакет с его завещанием и обнаружили три запечатанных конверта. На первом стояло: «Вскрыть сразу». Вскрыли, прочитали: «Похороните меня в мавзолее Ленина». Похоронили. На втором конверте стояло: «Вскрыть, когда будет плохо». Увидев, какая разруха царит в сельском хозяйстве (1954 год), вскрыли, прочитали: «Валите все на меня!». Свалили все на него. На третьем конверте стояло: «Вскрыть, когда будет очень плохо». Вскрыли во время венгерского восстания, прочитали: «Делайте все, как я». Сделали все, как он...

В Египте обнаружили мумию неизвестного фараона. Не смогли определить, кто это, и пригласили специалистов из СССР. Вскоре те сообщили: «Это Рамзес XVIII». — «Как это вы установили?» — «Сам признался, сволочь».

В Венгрии откопали древнюю мумию и сообщили об этом, разумеется, в Кремль. Оттуда быстро последовала директива: «Во что бы то ни стало докажите, что это — мумия Чингисхана. Такое открытие нужно для престижа советской науки». Через несколько дней Венгерский институт антропологии радостно доложил Кремлю, что мумия была именно Чингисханом. «Как вам это удалось доказать?» — запросили из Кремля. «Очень просто: мы передали дело тайной полиции, и там мумия живо созналась».

В Венгрии у одной старушки пропала корова. Старушка в слезах просит полицию разыскать. Полицейские ее успокаивают: «Не волнуйся, бабушка, объявим розыск по радио, корова найдется». Старушка благодарит и уходит. Через минуту возвращается: «Родименькие, объявите только через “Голос Америки”, а то никто ведь не слушает!..».

Приехал муж, загранработник. Много детишек бегает взад-вперед в коридоре его квартиры. Он спрашивает жену: «Слушай, а тот в маечке откуда?» — «Помнишь, ты приехал из Африки на десять дней?» — «Ну а девочка?» — «Когда ты из Венгрии проездом в Иран...» — «А этот?» — «Ах, этот?» Призадумалась. «Да ладно, пускай бегает».

«Прохожу я сегодня по вокзалу, — рассказывал своему приятелю обер-лейтенант Отто Мычке, — вижу: на скамейке растянулся толстяк и храпит. А рядом стоят два чемодана. Взял я один, который побольше, и пошел. Раскрываю. Внутри визитная карточка хозяина: отставной полковник венгерской армии. Союзник, значит, черт его забери! Ну что ты будешь делать? Пришлось вернуться к толстяку...» — «И отдать ему чемодан?» — «Зачем? Взять и второй».

К немецкому коменданту явился один венгерский журналист и попросил показать ему настоящего русского партизана, которому он задал бы несколько вопросов. Комендант сообщил об этом начальнику жандармерии. Жандарм, желая похвастать своими успехами перед дружественной прессой, решил подсунуть венгерцу своего агента. Он вызвал к себе одного предателя из местных жителей, соответствующим образом обмундировал его и наказал ему именовать себя «начальником партизанского отряда», якобы разгромленного местной жандармерией. Венгерец остался очень доволен ответами «партизана» и, расчувствовавшись, изъявил скромное желание. «Нельзя ли, — сказал борзописец коменданту, — повесить этого партизана в моем присутствии, дабы я мог этот момент запечатлеть на пленке и снимок напечатать в нашей газете?» Комендант решил быть любезным до конца и приказал повесить «партизана». Несмотря на вопли и крики его, он тут же был повешен.

Венгерский офицер (немецкому полковнику): «Господин полковник, наш венгерский полк рвется последние дни в наступление». Немецкий полковник: «Рвется... Наверное, в плен рвется. Не пускать!».

На международной сельскохозяйственной конференции советский представитель заявил, что советские хозяева снимают четыре урожая в год. Делегаты, опасаясь новых неслыханных достижений Лысенко и Ко, попросили объяснить подробнее. Советский делегат объяснил: «Очень просто: один урожай мы снимаем в Польше, второй в Венгрии, третий в Чехословакии, а четвертый — в СССР».

Два чешских друга встречаются впервые после введения коммунистического «нового порядка»: «Как дела?» — «Спасибо, занят сильно». — «Что делаешь?» — «Занимаюсь производством кирпича». — «Хорошее дело! Кирпич всегда нужен людям. Наверно, здорово зарабатываешь? А кому продаешь кирпич?» — «В Швецию». — «Хорошо! Швеция — страна с твердой валютой. Загребаешь, значит?» — «Нет, валюты мы не получаем. Мы получаем сталь за кирпич». — «Славно! И сталь нужна всем. Кому сталь продаешь?» — «Советскому Союзу». — «Здорово! СССР теперь тоже страна с твердой валютой. Они платят наличными?» — «Они?! Разрешают копать глину для производства кирпича...»

«Извлекает ли Польша выгоду из международной торговли в рамках СЭВ?» — «И еще какую! Вот, например, Советский Союз поставляет нам глинку. Мы делаем из нее свистульки-петушки (подуешь в задницу — он свистит). Этих петушков мы поставляем в Чехословакию, а взамен оттуда получаем настоящих цыплят. Мы выращиваем этих цыплят и отправляем их в ГДР, а за них нам они дают поросят. Мы выращиваем этих поросят и шлем в СССР свинину. А взамен получаем глину. Чтобы делать из нее петушков...»

Лектор долго и нудно рассказывал о социалистическом кооперировании и интеграции, «Всем понятно?» — спрашивает он. «Вы бы, товарищ лектор, на примере лучше объяснили!» — кричат из зала. «Ну хорошо. Вот один пример. Мы, Советский Союз, поставляем в Монголию глиняные свистульки для монгольских пастухов, чтобы они там лучше пасли своих овец. Этих овец они...» — «Поставляют в Советский Союз!» — кричал из зала. «Да нет, этих овец они отправляют в ГДР. Там из мяса этих овец делают прекрасные консервы и отправляют...» — «В Советский Союз?» — «Да нет, консервы идут на Запад, а вот шкуры овец направляют в Венгрию. Там из шерсти делают прекрасные костюмы и отправляют». — «В Советский Союз?» — «Да нет, костюмы идут на Запад, а остриженные шкуры отправляют в Болгарию. Там из них делают прекрасные дубленки, которые отправляют...» — «В Советский союз?» — «Да нет, дубленки идут на Запад, а вот Болгария поставляет нам глину, чтобы мы могли делать свистульки для монгольских пастухов».

Через год после «освобождения» Венгрии Советами венгерское коммунистическое правительство приказало всем священникам в своих проповедях отметить «славный юбилей». Священники были в большом затруднении. Один остроумный священник вышел из положения так: «Братья и сестры! Сегодня исполнился ровно год, как нас “освободила” Красная армия. Мы народ маленький и слабый, мы не можем пока отплатить за наше “освобождение”. Помолимся же, чтобы скорее пришел день, когда Господь Бог отплатит им за их услугу».

«В настоящее время в стране воцаряются мир и порядок, но все же в ней скрываются десять миллионов фашистов, кардиналов, фабрикантов и помещиков, загримировавшихся под крестьян и рабочих. Янош Кадар».

После подавления восстания 1956 года Хрущев пообещал Венгрии всестороннюю экономическую помощь, но Кадар смотрел на Хрущева с недоверием. «В чем дело? Вы что, не верите мне?» — спросил Хрущев. «Конечно, я верю, что вы согласны удовлетворить все наши просьбы, но сможет ли Чехословакия поставить нам эти товары?»

Брежнев спросил Валенсу: «Что вам нужно, чтобы прекратить забастовки?» — «5000 вагонов мяса». Мясо привезли, но забастовки продолжаются. «Что же вам еще нужно?» — «5000 вагонов сахару!» Сахар привезли, но поляки продолжают бунтовать. «Вам всего мало! Что еще вам надо?» — «5000 вагонов бананов». Леонид Ильич растерянно говорит товарищам из Политбюро: «Запросить, что ли, Яноша Кадара, есть ли у них также бананы?».

Встречаются около границы поляк и русский, бегущий из Советского Союза в Польшу. Поляк говорит: «И что ты к нам сюда бежишь? Тут ведь такой же бардак, как и у вас». — «Зато ваш бардак — самый веселый».

Солдаты в танке переговариваются: «Помнишь, Петька, как здорово было в 56-м в Венгрии?» — «Еще бы, конечно помню. А ты помнишь, как весело было в 68-м в Чехословакии?» — «А как же! Во времена были!» Командир экипажа поворачивается к ним из своего отсека и говорит: «Эй, вы там, хватит болтать, а то в Польшу не пущу!».

Крестьянин, в течении долго времени не бывавший в Праге, приехал в столицу навестить своих трех теток. Он вежливо спросил полицейского: «Как пройти на улицу маршала Фоша?» — «Третья улица налево! — строго ответил полицейский. — Но она называется теперь улицей маршала Сталина!» Посетив первую тетку, крестьянин решил отыскать вторую и спросил другого полицейского, где находится Подебрадская улица. (Подебрад — чешский генерал.) «Мало вас, фашистов, вешали!» — мрачно ответил полицейский, бывший партизан. — Пора уже знать, что эта улица называется улицей маршала Конева! Вот она — напротив!» Третья тетка крестьянина жила на берегу Влтавы. И снова он обратился за указанием к полицейскому, но, умудренный опытом, спросил блюстителя порядка: «Скажите, пожалуйста, как пройти к Волге?»*.

Венгерский крестьянин приехал в Будапешт и спрашивает нужный ему адрес у полицейского. Тот объясняет: «Пойдешь сейчас улицей Ленина, потом свернешь на улицу Ворошилова, потом через площадь Берии свернешь на набережную Молотова и так дойдешь до площади Сталина». Пораженный крестьянин благодарит и отходит. Через некоторое время этот полицейский идет по мосту через Дунай и вдруг замечает, что крестьянин стоит на мосту и задумчиво смотрит на воду. «Чего же ты стоишь здесь?» — «Да я вот дивлюсь, какой широкой в Будапеште стала Москва-река...»

«Ну зачем, Рабинович, вы пишете в анкетах: “Национальность — еврей”?» — «Видите ли, брат у меня в Киеве, по национальности — украинец, сестра в Кишиневе, по национальности — молдаванка, отец в Риге, по национальности — латыш, а племянник в Будапеште, по национальности — венгр. Вот я и подумал: должен же в такой космополитической семье быть хоть один еврей!»