«Как узнать советского инженера по паспорту?» — «Все три фотокарточки — в одном и том же костюме».
Жизнь в СССР
«Кто твой муж?» — «Газовый монтер. А твой?» — «Повар. А у Машки?» — «Инженер». — «Так ей, стерве, и надо!»
Если советская женщина в брачном объявлении указывает, что хотела бы иметь мужа-инженера, то должна приложить справку о том, что способна его содержать.
Отец — дочери: «Посмотри вокруг! Краны текут, штукатурка сыплется, телевизор барахлит, холодильник греет, а ты собралась замуж за инженера!»
Директор завода не может платить рабочему 120 рублей вместо 320, потому что за 120 надо учиться.
A.
Мужик приходит к директору завода, говорит: «Слушай, пристрой моего бездельника-лоботряса после школы к себе». — «Пожалуйста, поставлю его на конвейер, будет в месяц 320 рублей зарабатывать». Мужик говорит: «Нет, 320 много, пропьет. Ты бы ему рублей 120 дал». Директор отвечает: «Нет, за 120 рублей пять лет учиться надо».
Учительница — классу, смеющемуся над тем, что у ребенка отец — инженер: «Дети, нехорошо смеяться над чужим горем».
A.
Учительница спрашивает: «Кто твой отец?» — «Мой папа официант». — «Хорошо. А твой?» — «Мой папа завмаг». — «Очень хорошо. А твой?» — «Мой папа ювелир». — «Замечательно! А твой?» — «Мой папа инженер». Дети смеются. «Дети, нехорошо смеяться над чужим горем».
А/р «Может ли советская женщина прожить на зарплату?» — «Может, если будет одеваться в кредит, а раздеваться за наличные».
Празднование дня Веры, Надежды, Любови и Софии отменено — вера кончилась со Сталиным, надежда — с отменой выигрышей по займам, любовь — после международного фестиваля молодежи, а София вышла на пенсию.
A.
Из новых анекдотов: где же Вера, Надежда, Любовь? Вера умерла со Сталиным, Надежда улетела с займами, а Любовь уничтожена как буржуазный предрассудок. Мать же их София, премудрость, ушла на пенсию.
А/р «Свободен ли простой советский человек?» — «Cвободен. Его, к примеру, посылают на хер, а он идет куда хочет».
A.
«В СССР нет свободы». — «Как нет свободы? Ты был вчера у директора твоего института?» — «Да, был». — «Что просил?» — «Прибавки к жалованию. И насчет квартиры разговаривал. Я уже восемь лет на очереди». — «И что он тебе ответил?» — «Известно что. Вежливо послал на фуй». — «А ты куда пошел?» — «Домой к Оксане». — «Ну вот видишь. Куда хотел, туда и пошел. А говоришь — нет свободы».
«Вы свободны?» Таксист: «Нет, я советский».
Человек с фамилией Райхер: «Первый слог моей фамилии — то, что большевики обещали построить, а второй — то, что они нам дали на самом деле».
A.
Две женщины в купе вагона. «Как ваша фамилия?» — «В ней два слога. Первый слог — то, что нам всегда обещают. Второй слог — то, что мы всегда получаем». — «Гражданка Райхер, на следующей станции вы будете арестованы».
- Соколова Н.В. Дневники. РГАЛИ. Ф. 3170. Сдат. оп. Ед. хр. 7—18., 699
- Соколова Н.В. Эпоха в кривом зеркале: Из старых тетрадей (1926 — 1985). РГАЛИ. Ф. 3170. Сдат. оп. Ед. хр. 1—6 (компьютерный набор)., без н.с.
- Соколова Н.В. Антикосмополитизм 1948—49: Документальное повествование // РГАЛИ. Ф. 3270. Оп. 1. Ед.хр. 8—17., 178
B.
Едет в поезде человек. Сосед спрашивает, как его фамилия. Он говорит: первый слог моей фамилии — то, что хотел дать нам Ленин. Второй — то, что дал нам Сталин. Вдруг с верхней полки голос: «Гражданин Райхер, вы арестованы».
C.
Нет текста
Человек умер, и его тащат в ад. «Неужели после такой жизни я рая не заслужил?» — «После такой жизни тебе и ад покажется раем!»*
* Данный сюжет фиксируется также с евреем и школьным учителем в качестве главного персонажа.
Связанные сюжеты: № 2341
В Советском Союзе разговор с дьяволом по телефону дешевле, чем в Америке, потому что с адом прямая линия связи. / В Израиле разговор с Богом по телефону дешевле, чем в Америке, потому что с раем прямая линия связи.
A.
Хрущев спросил Кеннеди, откуда у него такая осведомленность в политических вопросах. Кеннеди ответил, что он часто звонит в ад, и дал телефонный код и номер, но предупредил, что минута разговора стоит более ста долларов. Хрущев позвонил в ад, но с него взяли только по пяти копеек за минуту. Когда он спросил, почему Кеннеди платит во много раз больше, телефонистка ответила, что это за дальность. А для СССР телефонная связь с адом — это местная линия.
«Не могли бы вы взглянуть на мою руку? Никакой жизни нет!» Хиромант: «Ничем не могу вас утешить — вместо линии судьбы у вас идет линия партии».
Муж: «Теперь я буду приходить домой на два часа раньше и на 30 рублей буду больше в получку приносить!». Жена: «Тебя повысили?». — «Нет, из партии выгнали».
Человеку для обзаведения семьей требуется женщина и девять месяцев, а ему дают один месяц и девять женщин.
A.
Специалиста необходимо послать за границу. Но он холост. «Вам нужно срочно обзавестись семьей с детьми. Что вам для этого потребуется?» — «Разумеется, женщина и не менее девяти месяцев». — «Сроки поджимают. Даем девять женщин и один месяц».
Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью*.
* По аналогии со строкой из авиамарша 1930-х годов: «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью».
Раввин: «Что бы ты ни надела в первую брачную ночь, тебя поимеют. К вам, Рабинович, это тоже относится». / Человек убеждает колхозников покориться начальству с помощью фразы, которую сказала старая женщина своей внучке: «Как не крутись, он свое возьмет!».
A.
Рабинович пришел к ребе. «Ребе, я к тебе за советом. Скоро денежная реформа, так где мне держать деньги: в банке или дома?» — «О, это непростой вопрос. Я должен порыться в своих книгах...» Тут к ребе заходит молодая девушка: «Ребе, я за советом. Завтра выхожу замуж, так я не знаю, как мне ложиться спать с мужем — в рубашке или без?» — «Это тоже очень сложный вопрос, но на него я вам отвечу сразу: как бы вы ни легли, вас все равно вздрючат! Кстати, Рабинович, это ответ и на ваш вопрос тоже...»
B.
1930 год. Рабинович приходит к ребе. «Ребе! Меня заставляют вступить в колхоз, а я не знаю: вступать или не вступать?» В этот момент вбегает невеста, отталкивает Рабиновича, обращается к ребе: «Скорее! Я прямо со свадьбы! Сегодня первая брачная ночь! Ребе, скажите, мне в рубашке ложиться или без рубашки?» — «В рубашке или без рубашки, все равно тебя трахнут… И к вам, Рабинович, это тоже относится».
C.
Во время коллективизации к раввину приходит часовщик, которого тоже принуждают вступить в колхоз. «Ребе, скажи мне, пожалуйста, вступать мне в колхоз с инструментами или без инструментов?» — «Во-первых, я политических советов не даю. А во-вторых, когда моя дочь Фаня выходила замуж, мне было все равно, будет она отдаваться в рубашке или без рубашки».
D.
В одном грузинском селе проводилось собрание. Вначале выступил первый секретарь райкома: «Генацвале, вы хорошо потрудились для нашей советской родины и партия не забыла вас — вы все видите знамя передовиков, которое вам вручено по заслугам… Но меня беспокоит одна штука — у вас нет клуба… Где вы встречаете ваши праздники под сладкие речи тамады? Где вы слушаете умные рассказы нашего уважаемого лектора? Куда вы, наконец, приходите на собрания, чтобы поговорить с славных делах партии? В этом хлеву можно только мычать… Я предлагаю собрать денег и строить клуб… Согласны?» — «Нет! Нет!» — дружно отвечали жители. Секретарь пожал плечами и обиженно уселся на место. Продолжил собрание председатель райисполкома: «Я понимаю вас — от славы у кого не закружится голова, мне это известно… Но не забывайтесь! Партия предлагает вам выход, как поднять культуру в вашем селе… А как отвечаете вы…» И уже с угрозой в голосе: «Так вы будете собирать деньги на строительство клуба?» — «Нет! Нет!» — дружно отвечали все. Наконец встал секретарь местной парторганизации и поднял руку, требуя внимания: «Вы помните, что сказала своей внучке перед свадьбой бабушка Анико?» — «Помним! Помним!» — так же дружно отвечали собравшиеся. «Так будете собирать для клуба деньги?» — «Будем! Будем!» — с готовностью отвечали все и стали расходиться. После собрания, как водиться, организовали застолье и первый, дружески похлопав по плечу колхозного секретаря, похвалил его: «Пора тебя повышать, дорогой! Так что же там старая Анико сказала внучке?» — «Да это все у нас знают… Внучка перед свадьбой пришла к бабушке за советом: каким боком лечь ей рядом с мужем, чтобы было удобно…» — «Ну и что же?» — «А мудрая Анико ей и говорит: “Как, внученька, ни крутись, он свое возьмет!”».
Призрак на кладбище оказался рабочим, идущим с вечерней смены.
A.
Решил Хрущев узнать правду, как живет народ, но все боятся правду сказать. Спрашивает мертвых на кладбище. Призрак рыцаря из XVII века: хорошо жили, рубились за женщин. Призрак купца из XIX века: хорошо жили — деньгами сорили, пили, на тройках катались. Призрак в рваном ватнике... «Откуда ты?» — спрашивает Хрущев. «А ну тебя на хер! С завода, с третьей смены иду!»
B.
Была создана международная научная комиссия по изучению привидений. Приехала комиссия в Англию, остановилась в старом замке, имеющем мрачную репутацию. В первую же ночь засвистело, завыло, и перед учеными предстал огромный дух. «Кто вы?» — спросили его ученые. «Я — дух барона Лоуэлла, убитого в этом замке». Приехала комиссия во Францию. Остановились в таком же старом и мрачном замке. Ночью перед ними появилось еще более громадное, излучающее голубой свет привидение. «Кто вы?» — «Я — дух графини Изабель, умершей здесь». Приезжают ученые в Советский Союз. Приходят ночью на кладбище, сидят, ждут. Видят — бредет некое бесплотное, бледное, качающееся существо. «Вы чей дух?» — спросили его ученые. «Какой я дух? Я — ткачиха Иванова, с вечерней смены иду».
C.
Два мертвеца разгуливают ночью по кладбищу, делают друг другу коплименты. «Вы начала двадцатого века? Никогда бы не подумал. Прекрасно выглядите!» — «А вы конца девятнадцатого? Прямо трудно поверить. у вас такой свежий вид. А вон идет еще покойник. Фу, до чего плохо выглядит. Наверное, век восемнадцатый или что-то в этом роде... Давайте подойдем к нему, спросим, какого он века». Подходят. Спрашивают. «Отстаньте». — «Зачем грубить? Неужели трудно ответить?» — «Ну что пристали, идет человек на завод, в ночную смену».
«Кому живется весело, вольготно на Руси?» — «Вале Гагановой, Юре Гагарину, Герману Титову, Никите Хрущеву, Фролу Козлову, да еще Брежневу, а остальным по-прежнему».
Выступает рабочий-активист: «Товарищи! Мы должны... мы должны...». Голос из толпы: «И кто знает, отдадите ли когда-нибудь!».
Иностранцам в СССР понравились заводы, фабрики и колхозы, но общее впечатление от страны оказалось ужасным.
A.
Приехала западная делегация в Советский Союз. Их возили по заводам, фабрикам, колхозам. После окончания программы гид спрашивает: «Ну, как вам понравился наш машиностроительный завод?». — «Великолепный завод!» — «А как вам понравился наш передовой колхоз?» — «О, замечательный колхоз!» — «А как вам понравился строящийся квартал жилых домов?» — «О, это очень красиво!» — «А какое у вас общее впечатление от поездки в нашу страну?» — «Ужасающе!»
Иностранцу в СССР понравились только дети, потому что все, что советские люди делают руками — ужасно.
A.
В СССР приехал бизнесмен-японец. Ему показывали советские заводы, продукцию. В аэропорту провожающие его спросили: «А что вам больше всего понравилось в Советском Союзе?» — «Дети». — «Да, дети — это наше будущее. Но что вам понравилось еще?» — «Дети». — «И это все?» — «У вас прекрасные дети. А все, что вы делаете руками, просто ужасно!»
«Что в СССР постоянно растет, но никто этого не замечает?» — «Национальное благосостояние».
Вследствие прогрессивного лечения больные в сумасшедшем доме, считавшие себя Людовиками XVIII, стали считать себя Людовиками XVII.
A.
Сумасшедший дом. Сумасшедшие кричат: «Я Людовик Восемнадцатый!», «Я Людовик Восемнадатый!». Врач обещал всех вылечить, применить новый метод. Через два года приезжает комиссия. Слышит: «Я Людовик Семнадцатый!», «Я Людовик Семнадцатый!». — «А дальше что?» — «Приезжайте еще через два года. Услышите: “Я Людовик Шестнадцатый”». Так да здравствуют те серьезные сдвиги к лучшему, о которых говорит в своих выступлениях товарищ Брежнев!