Дзержинский Феликс Эдмундович

Решил Хрущев составить списки коммунистов, чекистов, туристов и артистов. Создал специальную комиссию из преданных членов ЦК. За три месяца глава комиссии докладывает: «Коммунист на территории СССР один». — «Кто?» — «Ленин. Чекист также один — Дзержинский». — «Туристы?» — «Двое. Вы и ваша жена Нина». — «Да, а артисты?» — «Все остальные — артисты».

Вбегает как-то Дзержинский к Крупской. «Наденька, позволь я тебя обниму за пятьдесят рублей». Она думает: «Володеньке хоть новую кепку куплю». Разрешила. «Наденька, разреши я тебя за сто рублей поцелую». Она про себя думает: «Хоть костюм новый Володе куплю». Разрешила. «Наденька, давай за двести рублей я с тобой пересплю». Надежда Константиновна и на этот раз согласилась. Дзержинский ушел, а через полчаса вбегает Ленин. «Надюша, к тебе Феликс Эдмундович не заходил? Мою зарплату не отдавал?»

«Скажите, Яков Михайлович*, пгавду говогят, будто Феликс Эдмундович в остгоге онанизмом занимался?» — «Что вы, Владимир Ильич, он там «Капитал» изучал!» — «И напгасно, батенька мой, напгасно! Агхизанятнейшая штучка, доложу я вам. И заметьте: совегшенно не отвлекает от геволюционной габоты! Только, гади бога, не говогите Надежде Константиновне — кгистальной души человек!»

Ленин спрашивает у Дзержинского: «Занимались ли вы, Феликс Эдмундович, онанизмом?» — «Нет, не пробовал». — «Ни в тюгьме, ни в ссылке? Как же так, батенька? Агхипгиятная вещь. Вы обязательно попгобуйте. У вас получится».

Пришел к Ленину мужик жаловаться на произвол ЧК. «Вы, батенька, к Дзержинскому ходили?» — «Ходил». — «И что он вам сказал?» — «Он послал меня на хуй». — «Ах, кристальной души человек Феликс Эдмундович! Другой на его месте расстрелял бы!»

«Владимир Ильич, сбросимся по рублику». — «Нет, Феликс Эдмундович, только по полтинничку. А то прошлый раз по рублику, помните? И я такого с броневика наговорил...»

Просыпается Ленин, весь полуживой, опухший и, едва шевеля языком, спрашивает Дзержинского: «Феликс Эдмундович, что это мы вчера такое натворили?» — «Как что? Вчера совершилась революция, о необходимости которой столько раз говорили большевики». — «Господи, как перед людьми-то стыдно...»

Резинотрест прислал Ленину два пакета первых выпущенных в Союзе презервативов. Первый пакет Ленин оставляет себе, второй велит раздать трудящимся. Один презерватив он вынимает из пакета, прокалывает и говорит: «А этот отдайте этой пгоститутке Тгоцкому!».

Привезли сто штук презервативов. Ленин распорядился: «Пять штук дайте мне, пятьдесят Феликсу Эдмундовичу — он у нас железный, а остальные прокусите и — мировому пролетариату».

Дзержинский, утомившись после бессонной ночи в ЧК, прикорнул на стуле. К нему тихонько подкрался Ленин — хлоп по кумполу. Тот встрепенулся: «А!?» — «Хег на! Пговегка геволюционной бдительности!»

Ленин и Дзержинский стоят на балконе Зимнего. Ленин: «Скажите, Дзержинский, вы ради революции прыгнули бы вниз?» — «Ну, ради революции... прыгнул бы!» — «Ну так прыгайте!» Дзержинский прыгает. Ленин, не торопясь, спускается вниз, подходит к матросам, смотрит на ошметки Дзержинского: «А говорили “железный Феликс, железный Феликс” — размазня!!!».

Пионерский сбор. Выступает с воспоминаниями участник первого ленинского субботника, рассказывает: «Вывели нас из цеха и повели на субботник. Подошел ко мне маленький, в кепке, с бородкой, картавый, говорит: “Бегите бгевно, товагищ, не стойте”. Послал я его подальше. Идет мимо нас высокий, в шинели, худой, тоже с бородкой. “Феликс Эдмундович, газбегитесь”, — говорит картавый, а сам пошел. “Не хочешь бревна носить — будешь лес валить”, — говорит худой. Двадцать лет лес валил, а теперь вот про субботник рассказываю...»

Корреспондент нашел деда, который в 1920 году вместе с Лениным был в Кремле на субботнике. Журналист просит рассказать, как все было. «Что тебе, сынок, сказать? Все ушли носить бревна, а я сел и курю. Подходит маленький, лысенький и картавит: “Товагищ, а вы чего не габотаете?” Говорю: “Не хочу”. Он ушел. Подходит высокий, с бородкой, в шинели: “Ты чего не носишь бревна?” Отвечаю: “Не хочу”. Он: “А что бы ты хотел делать?” Я подумал. “Пилить”, — говорю». «Ну и как, дед, пилил?» — «Конечно! Целых двадцать пять лет».

Приходит к Ленину крестьянский ходок. «Здгавствуйте, товагищ ходок, садитесь! Вы, конечно, бедняк?» — «Да вот, Владимир Ильич, вроде бы и нет. Лошадь есть у меня, есть». — «Ага! Стало быть, товагищ, вы — сегеднячок?» — «Да как сказать, Владимир Ильич... пока сыт и дети сыты, обуты, так что да... Две лошади у меня, вот как». — «Так, так! Вы, стало быть, товагищ, кулак?» — «Да и то сказать, Владимир Ильич, щи каждый день, да, дети вот одеты, так что и мужики иной раз и скажут: да ты, говорят, Афанасий, кулак!» — «Ага! Стало быть, кулачок! Гм. Так, так, так. Однако кулачок! Две лошади, так, так, дети обуты, так, так. Гм. Феликс Эдмундович! Гастгеляйте, пожалуйста, товагища». — «Владимир Ильич, уже обед. После обеда расстреляем». — «Нет, сейчас. Непгеменно до обеда. А обед отдайте голодным детям!»

Приходят ходоки к Ленину Он усаживает их в кресла, начинает расспрашивать: «Вы ко мне из деревни, товарищи?» — «Из деревни, Владимир Ильич». — «Беднячки?» — «Нет». — «Середнячки?» — «Тоже нет». — «Из кулаков, что ли?» — «Да, из зажиточных мы». Ленин вызывает Дзержинского. «Феликс Эдмундович, расстрелять этих. Только сначала чайком напоите, чайком».

В том же Моссовете, при обсуждении запроса об избиении чекистами в Бутырках политических заключенных, Дзержинскому бросили не только «Палач!», но и «Проститутка!». Когда он гордо объяснил, что он — бывший политический каторжник, тот же член Совета ему сказал: «Совершенно верно: каждая проститутка была в прошлом честной девушкой».

Ленин с Крупской сидят и пьют чай. Вдруг на лестнице раздался страшный грохот и лязг. «Наденька, кажется, в прихожей упал несгораемый шкаф...» — «Нет, Володя, это железный Феликс на перилах катается».

Толю взяли в киноактеры. Похож на Дзержинского, его и играет. Выглядывает из-за плеча Сталина во многих фильмах. «Так ты же заикаешься, Толя». — «Р-реп-плик Дз-зержинскому не п-п-полагается».

Два советских скрипача возвращаются с зарубежного международного конкурса. Один занял второе место, другой — последнее. Он утешает занявшего второе место: «И второе место — прекрасный результат!» — «Занял бы я первое место — получил бы скрипку Страдивари!» — «У тебя ведь отличная скрипка!» — «Ты понимаешь, что такое Страдивари? Как бы тебе объяснить? Это для меня то же, что для тебя, скажем, маузер товарища Дзержинского!»

Умер Ленин, и собралось большое собрание: души взволнованы — кто же будет на его месте? Эти говорили: «Троцкий, ведь он блестящий наглец». А те говорили: «Зиновьев, ведь он блестящий кровопролитчик». А те говорили: «Каменев, ведь он блестящий лжец». А один еврей сидел, молчал и ничего не говорил. Спросили его: «А ты, дедушка, кого бы ты хотел видеть на месте Ленина?». Отвечал старик: «Я не знаю, как решить… Всех их хотел бы видеть на месте Ленина…».

«Кого бы вы хотели видеть на месте Дзержинского?» — «Всех!» Под «местом», очевидно, понимают могилу.