Тюрьма

Оборотистого нэпмана посадили в тюрьму. Ему говорят: «Не беспокойтесь, у нас хорошо поставлено трудовое воспитание. Столярная мастерская, механическая, пошивочная. Для всех найдется дело». Подумал: «Я хотел бы ездить по стране и сбывать вашу готовую продукцию. Гарантирую высокую прибыль. Не возражаете, гражданин начальник?».

«Сидят зеки в уборной с газетными листами, на которых изображен портрет Сталина, — полушепотом начинает Власенко и забавно засматривает каждому в лицо, — заходит придурок*. Увидев явное кощунство, говорит: “Что же вы, мужики, другой бумаги не нашли, что ли?” — “Так с усами мягче!..” — ответил зек, первым закончив свое дело».

Приехавший в Москву колхозник спрашивает у милиционера: «Что это за стена, и почему перед ней стоят солдаты?» — «Это Кремль. Не показывай пальцем!» — «А кто же там?» — «Сталин». — «А... зачем же солдаты?» — «Это охрана». — «А-а... понимаю, понимаю... Ну, теперь то, сволочь, оттуда не выскочит!»

Парень захотел в тюрьму. Советуется с другом. «Что для этого сделать? Может, пустить под откос эшелон?» — «Могут пострадать люди. Лучше пойди на Софийскую площадь и крикни, что Брежнев — дурак». Когда первого мая около собора собралось много народу, парень залез на постамент памятника Богдану и изо всех сил заорал: «Люди! Брежнев — дурак!». В ответ ему толпа целым хором: «А мы знаем! Мы знаем!» Тогда друг снова советует: «Поезжай в Москву. Просись на прием к председателю КГБ Андропову. И как только пустят, крикни: “Хайль Гитлер”. Тот так и сделал. Долго ждал приема. Когда же пустили, забежал в кабинет: «Хайль Гитлер!» Андропов подскочил: «Хайль! Что, наши пришли?».

В том же Моссовете, при обсуждении запроса об избиении чекистами в Бутырках политических заключенных, Дзержинскому бросили не только «Палач!», но и «Проститутка!». Когда он гордо объяснил, что он — бывший политический каторжник, тот же член Совета ему сказал: «Совершенно верно: каждая проститутка была в прошлом честной девушкой».

Но здесь можно отметить еще один прием следствия тех лет: работа на контрастах — злые, жестокие следователи сменялись «добрыми» и «сочувствующими» для достижения главной цели — признания арестованным своей мифической вины. Об этом в лагере рассказывали анекдот, объединивший обе эти крайности: «Сидит, расстегнув мундир и широко расставив ноги в хромовых, начищенных до блеска сапогах, следователь майор Патрашидзе. Перед ним подвешенный за руки к стене, как на дыбе, подследственный. Патрашидзе, закатывая глаза и молитвенно сложив ладони, обращается к подвешенному и этаким драматическим шепотом произносит: «Мылэнкий, нэ мучь мэнэ, нэ мучь мэнэ! Ну, подпэши что-нибудь! Подпэши что-нибудь! Нэ мучь мэнэ!». Очень смешно. Смеялись до слез.

Сегодня я еду трамваем в Цирк и слышу оригинальный разговор двух граждан. Один говорит: «Знаешь, если бы я умер, то я хотел бы лежать рядом только к какому нибудь американскому миллиардеру». — «Почему?» — «А потому, всю жизнь я прожил бедно. Хотя бы в гробу я лежал бы около багача, от которого, вероятно, и в гробу золотом пахнет». Тогда второй и говорит: «Как тебе не стыдно быть таким жадным. Вот если бы я умер, я бы хотел лежать только рядом Пушкина. Ведь он гений, талант и все ему преклоняются». Тогда я слушал, слушал и говорю: «А я бы хотел лежать рядом с МЭРИ ПИКФОРД». — «Но послушай, ЭЙЖЕН. Но ведь МЭРИ ПИКФОРД жива». — «Но я тоже ведь не мертвый».

В советской России спорят коммунист, монархист и еврей (который не принадлежит ни к какой политической партии) о том, рядом с кем каждый из них желал бы лежать после своей смерти. «Я хотел бы лежать рядом с императором Александром III», — говорит монархист. «А я, — говорит коммунист, — рядом с Лениным». — «А я рядом с мадам Ципперович», — заявляет еврей. «Ты с ума сошел! Да ведь она жива!» — «Ну а я? Разве я умер?»

В камере смертников комиссия спрашивает присужденных к расстрелу про последнее желание. Один попросил свидания с женою, другой попросил передать письмо матери. Дошла очередь до еврея. «Я хотел бы поесть малинки». — «Так сейчас же зима!» — «Ничего, я подожду». — «А может, вы чего иного пожелали бы?» — «Прошу после расстрела похоронить меня рядом со Сталиным». — «Так он же еще жив!» — «Ничего, я подожду».

Расстреливали Ганса, который оставил свою позицию и побежал. Обер-лейтенант Капут спросил его: «Что ты, Ганс, желаешь перед смертью? Говори!» — «Хочу, чтобы меня похоронили рядом с моим фюрером». — «Болван! Ведь он живой еще!» — «Ничего, я обожду...»

Хрущева спрашивают: «С кем вы хотели бы лежать рядом: с Лениным или со Сталиным?» — «С Фурцевой». — «Но она же еще живая». — «Вот и хорошо. Я ведь тоже еще живой».

«

А в 1927 году была еще такая шутка: так как в Нарыме надзору мало, а людей все прибывает, то в конце концов там образуется и организуется такая армия, которая пойдет на Москву и свергнет большевиков. Говорили, что Сталин скоро станет царем Иосифом I, а эмигранты перекрестили Зинаиду Гиппиус в Зинаиду Гепеус.

«Твоего мужа давно не видно». — «Да он состоял в меньшевиках. Теперь, знаешь ли... в отъезде... далеко...» — «Пишет тебе?» — «Иногда. Недавно написал, что СЛОН произвел на него большое впечатление». — «Слон? Так, значит, он в Африке? В Индии?» — «Да нет. СЛОН — Соловецкий лагерь особого назначения».

Московский телефонный разговор. Конспирация: «Вы знали Барышева, что жил напротив Бутырской тюрьмы?» — «Да. Знал. Как же». — «Так он теперь переехал, живет напротив своего прежнего дома».

«Правда ли, что в исправительно-трудовых лагерях прекрасные условия?» — «Один из наших знакомых усомнился в этом. Ему предоставили возможность проверить это на месте, и ему так понравилось там, что он до сих пор не вернулся».

Охранник заглядывает в «кормушку» двери камеры и вызывает: «Иванов!». — «Я». — «С новым годом тебя». — «Какой Новый год — сейчас сентябрь!» — «Так тебе еще год добавили. Петров!» Молчание. «Петров!» Молчание. «Я говорю: Петров!» — «Да здесь, здесь!» — «А куда ж ты еще денешься?» — «Сидоров!» — «Я». — «Чаю хочешь?» — «Хочу». — «Может, тебе еще заварки дать?»

Армянское радио. «Какая разница между капиталистами и коммунистами?» — «Капиталисты заботятся только о деньгах, а коммунисты — о людях. Капиталисты прячут деньги за семью замками, а коммунисты упрятывают людей за тридевять земель. Капиталист считает, что если будет много иметь, то станет большой шишкой; а коммунист считает, что если станет большой шишкой, то будет много иметь».

Некая важная международная комиссия неожиданно нагрянула в лагерь. Зэков спешно переодели в пионерские формы и провели инструкцию, как себя вести. Комиссия входит на территорию. «Говорят, здесь у вас лагерь?» — спрашивают члены комиссии зэков. «Да, верно, здесь пионерский лагерь». — «Сколько же вам здесь лет?» — «Да по-разному: кому 8, кому 10, кому 13. Мне вот, например, 15». — «Странно. Я бы вам дал больше». — «А больше не дают». — «А кто это там на вышке с автоматом стоит?» — «А это наш комсорг».

Приехал корреспондент на БАМ. Подходит к рабочему, который вдохновенно орудует лопатой: «Товарищ, как вам здесь работается?» — «Возьмешь лопату — сам увидишь. Не мешай работать». — «Простите, вы так усердно работаете, а вы в комсомоле?» — «Да, не мешай работать!» — «А где же найти вашего комсорга?» — «Вот он — на вышке, с автоматом».

В царское время люди шесть дней работали, один день отдыхали. При советской власти начали пять дней работать, один отдыхать («шестидневка»). Сейчас четыре дня работаем, один отдыхаем («пятидневка»). Надеемся, что по мере движения к светлому будущему — коммунизму — будем: три дня работать, один отдыхать, два дня работать, один отдыхать, один день работать, один отдыхать; а при коммунизме будем... 12 часов работать и 12 часов отдыхать!