Еврей

На фронте комиссар орет: «За Советскую Родину!», «За любимого Сталина!», и солдаты бросаются в атаку. Только один солдат — еврей — спрятался в кусты. После атаки командир разыскал его и стал ругать: подлец, мерзавец, трус! Еврей (про себя): «Лучше быть пять минут трусом, чем всю жизнь мертвецом».

Приходит еврей домой и говорит своей жене: «Хая, меня забирают на военную службу, но ты не беспокойся — у меня есть два выхода: или меня возьмут, или не возьмут. Если не возьмут, это хорошо, а если возьмут, у меня есть два выхода. Или меня назначат в тыл, или в действующую армию. Если меня назначат в тыл, это хорошо, а если назначат в действующую армию, у меня опять два выхода. Или меня убьют, или не убьют. Если не убьют, хорошо, а убьют, так опять два выхода: или в рай попаду, или в ад. Если в рай, хорошо, если в ад — опять два выхода: или я сатану обману, или сатана обманет меня. Если я сатану обману — хорошо, если сатана меня обманет — опять два выхода: или он меня зажарит или не зажарит. Если не зажарит — хорошо, а если зажарит — опять два выхода: или он меня съест, или не съест. Если он меня не съест, так это хорошо. Если он меня съест, тогда у меня будет только один выход».

Пока я не оказался в армии, приходилось, стиснув зубы, молча сносить произносимые в моем присутствии гадости типа «вояки из Ташкента*» или выслушивать анекдот о Рабиновиче, который на вопрос, почему он не на фронте, ответил: «А если меня там убьют, кто тогда будет любить Родину?».

На военных маневрах командир батальона посылает красноармейца в разведку и дает ему задание: «Узнать немедленно, можно ли переправить нашу военную часть через село?». Разведчик был нацмен, так что докладывал комбату со своеобразным акцентом: «Товарищ комбат! Через село могут пройти бронетанковые, конница, автомашины и артиллерия». — «А пехота как?» — спросил комбат. «Пехота не пройдет, потому что очень много собак».

Во время войны позвали на призывной пункт райвоенкомата всех, кто подлежал мобилизации в советскую армию. К столу подошли три человека разных национальностей. Первым обратился к комиссару русский солдат и говорит: «Ну что же, воевать так воевать! Пишите на передовую!». Вторым подошел украиец и говорит комиссару: «Ну что ж, воевать так воевать! Пишите в обоз, на последнюю подводу!». Третьим подошел еврейчик и говорит: «Ну что ж, воевать так воевать! Пишите в санчасть, только поглубже в тыл...».

Было это сразу, как пришли немцы. Повез я с сыном в город овощи. Подходит еврей — они уже заклеймены были, звезды носили — и хочет купить капусты. «Тебе не продам, ты жид!» — говорит сын. «Да что с того, что жид?» — «Вы Иисуса Христа распяли! Не продам». — «И что с ним случилось?» — «Что случилось? Умер». — «Ну и дальше что?» — спрашивает еврей, чтобы разговориться и купить капусты. — «А потом Он воскрес!» — «Воскрес? — удивился жид. — Воскрес, говоришь? Вот видишь, как евреи распяли Иисуса, Он воскрес. А если бы распяли не жиды, а коммунисты, то воскрес бы Он? Они много ваших отправили на Север и мою семью — туда же. Многие вернулись? Никто не вернулся, не воскрес! А ты говоришь: жиды...» Сын продал капусты да еще и картошки.

Казак над рвом: «Ах, сволочи, что делают. Или еврей не человек? И женщина, и дите малое. Чем они виноватые? (Слезы на глазах, очень искренен.) Ну погоди, доберусь до Берлина, всех ихних жидов перевешаю!»

1941 год. Рабиновича вызывают в Наркомат обороны. «Исаак Наумович! Необходимо распространить за линией фронта 2000 листовок. Это очень ответственное и очень опасное задание поручается вам! Будьте осторожны, вам, как еврею и коммунисту, в логове врага будет опасно вдвойне! Успехов вам, товарищ Рабинович!» Через две недели Рабинович возвращается в Москву, приходит в Наркомат обороны. Его спрашивают: «Ну что? Распространяли листовки?» — «Да. Пишите расписку — вот деньги!»

Еврейский танк преследует араба. Он бежит, время от времени оборачивается и стреляет из автомата. Потом бросает автомат, падает на песок. Из танка высовывается еврей. «Почему не стреляешь?» — «Патроны кончились». — «Могу продать».

В конце сороковых годов среди московских евреев негромко ходила такая шутка: «Отгадайте загадку: Назовите трех великих советских евреев, на букву “Ш”! Вы их знаете?» — «Все три на букву “Ш”?... Нет... Не знаю. И кто же это?» — «Великий шрайбер — Илья Эренбург, великий шрайер — Юрий Левитан, великий швайгер — Лазарь Каганович!»

«Это магазин? У вас есть ватман?» — «Нет, Ватман давно уехал». — «Вы меня, наверно, не поняли. А кульман есть?» — «И Кульман уехал». — «Да что вы в самом деле! Я в магазин звоню, я чертежник-дизайнер!» — «Ну понятно, что не Иванов!»

В отдел кадров заходит посетитель. «Вы кто?» — «Я дизайнер». — «Понимаете, сейчас у нас все места заняты...» — «Моя фамилия Иванов. Дизайнер — это не фамилия, а профессия». — «Садитесь, поговорим».

Дежурный врач сообщает заведующему родильным отделением, что роженице Рабинович плохо, и просит его прийти. «А как фамилия ее мужа?» — спрашивает заведующий отделением. «Тоже Рабинович». — «Не беспокойтесь. Маленький Рабинович сам сумеет выкрутиться».

Один еврей встречает другого знакомого еврея на улице. «Хаим, кем ты работаешь?» — «Доменщиком». — «Чугун выплавляете?» — «Нет, домино выпускаем». — «А почему ты не на работе?» — «Дело в том, что я там работаю вырезывателем дырочек». — «Так почему же ты их не вырезываешь, а по городу болтаешься?» — «А я устроился в цех, выпускающий дупель-пусто!»