Еврей

Встретились в Москве на Воробьевых горах два еврея-приятеля — Воробейчик, который все время живет в Москве, и Соловейчик, который недавно вернулся из ссылки из Соловков. Воробейчик спрашивает: «Соловейчик, как поживаете?». — «Ах, не спрашивайте, лучше быть на Воробьевых горах Воробейчиком, чем на Соловках Соловейчиком!»

Мойша вернулся из школы домой: «Папа, нам в школе сказали завтра прийти в национальной одежде». — «Ты слышишь, Циля? Мальчик уже хочет дубленку и пыжиковую шапку!»

Молодого еврея из украинского местечка мобилизовали на Гражданскую войну в Красную Армию. Вскоре он прислал домой письмо: «Здравствуйте, дорогие родные! Дела у меня идут нормально, попал служить в конную армию к Буденовичу. Вышлите мне, пожалуйста, 200 рублей на покупку лошади, так как здесь все служат со своими лошадьми». Вскоре новобранец получает ответное письмо: «Здравствуй, Мойша! 200 рублей на покупку лошади тебе не высылаем, так как письмо твое не получили. Смотри, не попади служить в Морфлот, а то как бы нам не пришлось покупать тебе крейсер. Мама».

Встречает на улице некая дама Зиновьева. «Товарищ еврей, — говорит, — скажите, пожалуйста, который час?». Тот вынимает часы: «Смотрите!». — «Но как же я могу через крышку увидеть, который час?» — «А как вы через двое штанов могли увидеть, что я еврей?»

Еврей-служащий заполняет анкету, где имеется следующий вопрос: «Ваша партийная принадлежность?». Он отвечает: «ВКП(б)». Ему говорят: «Что вы пишете ВКП(б), если вы беспартийный?» — «А разве я написал партийный? Я написал ВКП(б), а это значит: “вроде как Партийный”, а в скобках “беспартийный”».

Пожилой еврей сидит на занятиях Всевобуча*. Ему говорят: «Перед вами винтовка. Вам она знакома? Что вы можете о ней сказать?». Еврей растерян, но хочет произвести хорошее впечатление. «Господи! Да я же с нею давным-давно знаком. Знал ее еще тогда, когда она была совсем маленьким револьверчиком».

Едет пара молоденьких еврейчиков в трамвае. «Берите, граждане, билеты», — говорит кондуктор. «Как, у вас члены ВУЦИКа* тоже берут билеты?» — отвечает один. «Нет, нет, садитесь, садитесь!» — упрашивает кондуктор и отходит. «Как, Миша, ты уже член ВУЦИКа?» — спрашивает второй еврейчик. «А разве я сказал, что я член ВУЦИКа? Я только спросил, берут ли члены ВУЦИКа билеты».

Еврей, увидев приятеля, переходит улицу не там, где надо. Появляется милиционер. Штраф! «А что, Героям Союза тоже платить?» Милиционер берет под козырек. «Извините, товарищ. Проходите». — «Яша, ты разве Герой?» — спрашивает приятель. «Уже и спросить нельзя? Я ведь просто спросил. Ничего не утверждал».

Еврей из провинции приехал в Москву. Видит — на передней площадке совсем мало народу, без давки. Вот он и пошел туда. Слышит один перед ним, проходя в вагон, говорит кондуктору: «ЦИК». (Это значит Центральный Исполнительный Комитет СССР.) Кондуктор пропустил. Другой говорит: «ВЦИК» (Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет) — тоже прошел. Третий говорит: «ВУЦИК» (Всеукраинский Центральный Исполнительный Комитет) — тоже пропустили. Дошла очередь и до него. Он, не понимая ничего, произнес свое имя — Ицик*.

Один немец — педант, два немца — пивная, три немца — война. Один англичанин — невежда, два англичанина — спортивный матч, три англичанина — великая морская держава. Один испанец — нищий, два испанца — бой быков, три испанца — отступление. Один француз — галантный человек, два француза — ссора, три француза — брак. Один русский — гений, два русских — беспорядок, три русских — хаос. Один еврей — старьевщик, два еврея — банк, три еврея — газета.

Характеристика национальностей. Один грузин — чистильщик ботинок; два грузина — лезгинка; три грузина — ЦК. Один еврей — спекулянт; два еврея — трест; три еврея — оппозиция. Один украинец — украинизация; два украинца — гопак; три украинца — погром. Один русский — дурак; два русских — два дурака; три русских — три дурака.

Один русский — пьяница; два русских — драка; десять русских — очередь в шинок (шалман); много русских — фронт; один еврей — лауреат; два еврея — блат; десять евреев — наркомат; много евреев — тыл.

Один еврей — лавка. Два еврея — блат. Три еврея — наркомат. Четыре еврея — крепкий тыл страны. Один Иван — пьян. Два Ивана — драка. Три Ивана — строительство Беломорканала. Четыре Ивана — передний край.

Один англичанин — джентльмен, два — спорт, три — парламент. Один француз — любовник, два француза — дуэль, три — революция. Один еврей — торговля, два — шахматный турнир, три — симфонический оркестр. Один русский — маленькая пьянка. Два русских — средняя пьянка. Три русских — большая пьянка.

На вокзале стоитавтомат с надписью: «Кинь десять копеек и получи билет на перрон». Подходит еврей: «А... десять копеек... Может, и за пять получится», — и кидает пять копеек. Ничего не происходит. Подождал-подождал, билета нет — кинул еще пять копеек. Билета нет. Подходит украинец, кидает десять копеек и достает билет. «Это не автомат, а настоящий юдофоб!» — кричит обиженный еврей.

Переполненный автобус. Стоит солдат и поглядывает на часы. Вдруг солдат бьет по лицу стоящего рядом мужчину и отворачивается. К пострадавшему пробивается другой пассажир и начинает его избивать. Идет суд. У солдата спрашивают, за что он ударил человека. «Как за что?! Он наступил мне на ногу, и я дал ему пять минут, чтобы он убрал свою ногу, но он не сделал этого. Тогда я дал ему еще пять минут, чтобы он хотя бы извинился, но он не извинился. Ну, я ему и врезал!» У второго подсудимого спрашивают: «А за что вы так избили человека?» — «Стою, значит, в автобусе. Вижу: солдат, а рядом с ним — еврей. Солдат долго смотрел на часы, а потом вдруг ка-ак впаял тому еврею!.. Я и подумал, что по всей стране началось!..»

Решили два брата — через что бы ни пришлось пройти, они убегут из большевистской России. Поразмыслили они и зарезали корову, сняли кожу, одели на свои спины и отправились к границе, друг за дружкой. Так они шагали и шли, как вдруг второй закричал первому: «Хаим, быстро сворачивай с дороги, поворачивай в лес!». Рассердился первый: «Что там у тебя, что ты раскричался. Мне видно, что впереди. Вот уже граница». Ответил второй: «Ты видишь, что перед тобой, а я — то, что передо мной: бык гонится за нами…»

Два одесских спекулянта решили убежать в Польшу, нелегально перейти границу. Увидели: пасутся коровы. Убили одну корову, залезли вдвоем в ее шкуру, идут, изображая корову, к границе. Вдруг приближается бык, проявляет интерес. Спекулянты, испугавшись, кричат: «Не надо, товарищ бик, ничего у вас не выйдет. Честное слово, мы тоже бик».

Два еврея переходили границу, натянув на себя шкуру коровы и ступая как бы четырьмя ногами. Вдруг передний еврей дико вопит: «Соломон, мы пропали!». — «Что? Пограничник?» — «Нет, хуже, бык!»

Из СССР послали одного инженера (еврея по национальности) в США покупать кабель. Дали ему с собой 1 доллар (больше не нашлось). Американский фабрикант: «За ваши деньги я могу вам дать такой кусок кабеля, как расстояние от кончика вашего носа до кончика вашего шиша. Вряд ли это вас устроит». Советский инженер: «О, это меня вполне устроит. Дело в том, что кончик моего носа при мне, тут, в США, но кончик моего шиша остался в Одессе в синагоге».

Еврея исключили из партии. Друзья, которые поспешили к нему, нашли его в уборной. Он висел на своих подтяжках. К их удивлению, самоубийца был еще жив. «Я повесился! Не могу жить, если партия мне не доверяет!» — заявил несчастный. «Но, позволь, — воскликнули друзья, подойдя ближе. — Почему же ты повесился, повязав подмышками? Нужно ведь за шею». — «Пробовал, задыхаюсь», — объяснил самоубийца.

Еврей принес в поликлинику мочу для анализа, производимого за плату. Врачей удивил размер бутылки, но анализ они сделали. «У вас ничего ненормального не найдено», — сообщили они на другой день. Еврей бросился к телефону. «Это ты, Сема? Передай Грише, и Соне, и маме, Абраму Моисеевичу и всем нашим соседям, что все мы абсолютно здоровы! В анализе нет ничего ненормального». Возмущенные врачи обратили внимание пациента, что мочу для анализа нужно сдавать отдельно. «Что значит отдельно? Почему отдельно? Сейчас мы все — один большей коллектив!» — заявил еврей.

Однажды Каганович возил делегацию иностранных журналистов по «цветущим колхозам», где, разумеется, все было заранее «подработано». Войдя в дом одного «зажиточного» колхозника, Каганович даже закрыл глаза от удовольствия: все стены были увешаны портретами вождей. Иностранцы имели возможность собственными глазами убедиться в любви населения к вождям партии. «Кто это?» — спросил Каганович маленького, стоящего возле него, мальчика, показывая ему на один из портретов. «Когановиц…» — «Правильно, молодец! А это?» — «Швердлов?» — «Молодец! И Свердлова знает! А это?» — «Штеклов…» — «Верно! Замечательно развитой мальчик! Ну а как бы ты назвал их всех вместе?» Каганович желал, чтобы ребенок ответил что-нибудь вроде «наши любимые вожди» или «вожди партии». «Вместе?.. Жиды пархатые!» — ответил развитой мальчик.

Рассказывали и анекдоты про евреев. Например такой: однажды заспорили между собой писатели Лев Кассиль и Самуил Маршак, кого из них больше знают дети. Кассиль говорит — меня, а Маршак — меня. Спорили, спорили и решили, наконец, обратиться к детям. Вышли во двор, спрашивают мальчишек: «Милые детки, вы нас знаете?». А дети хором отвечают: «Знаем». — «Ну и кто мы?» — спрашивают писатели. «Жиды», — отвечают детки.

Однажды в еврейской секции Союза советских писателей заговорили о том, что, мол, среди еврейских писателей нет классиков. «Как? — удивлялся один из членов секции. — А Пушкинзон? А Гогельман? А Лермонтович?»

За минуту до отправления парохода по сходням вбегает на палубу пассажир. На пристани остался его багаж. Он вцепляется в первого попавшегося человека: «Помогите! Мой багаж... Вы лоцман?» — «Нет». — «Вы боцман?» — «Нет». — «Так кто же вы?» — «Я Кацман». Сходни убраны. Пароход отчаливает.

На военный корабль прибывает пополнение из моряков запаса. Офицер, принимая пополнение, спрашивает каждого прибывшего о его морской специальности. Доходит очередь до еврея. Офицер спрашивает: «Вы боцман?» — «Нет». — «Лоцман?» — «Нет». — «А кто же вы?» — «Я?! Кацман».

1941 год. Сидят в окопе бойцы, ждут. Вдруг командир скомандовал: «Ну, орлы, вперед!..» Все вскочили и побежали, а два еврея прижались и сидят. «А вы чего сидите?» — «А мы не орлы, мы львы. Он Лев Абрамович, а я — Лев Израилевич…»