Налогообложение

Разговорились дипломаты за границей про всякие системы сдирания налогов. «Ну как вы, — удивляется немец перед советским дипломатом, — делаете, что ваш золотой и другие займы моментально расхватывают? У нас это никак не идет». — «Нужно, знаете, уметь “предложить”». — «Ну, как хотите предлагайте, а если, скажем, вот этой вот собаке предложить горчицы на хлебе вместо масла, так она же не будет есть». — «Будет, да еще как! Нужно только, говорю, уметь предложить». — «Не понимаю», — говорит немец. — «Ну, попробуем», — согласился советский дипломат, поймал собаку и помазал под хвостом горчицей. Собака повизжала, и давай вылизывать горчицу. «Ну, что — не правда, что нужно уметь предложить? Вот так мы и со своими займами — то вместо жалованья, то принуждением — и последствия вы видите: гражданин наш все слопает».

Когда Гесс спустился в Лондон на своем безумном самолете, он попал в гости к старому знакомому, какому-то лорду английскому. За чашкой чая они разговорились, и жена лорда спрашивает Гесса: «Герр Рудольф, скажите, пожалуйста, как это вам удается так легко внедрить свою фашистскую идею в умы своего народа? Мы пробовали, и у нас это не выходит, наш народ не принимает национал-социализма». Короче говоря, обратились к нему с просьбой поучить их. На столе стояла горчица, а на руках у леди была маленькая собачка. Вот Гесс и говорит хозяйке: «Леди, положите ей на блюдечко горчицы, пусть покушает». — «Что вы, что вы, герр Рудольф, разве она станет есть?» Пробовала леди и так, и эдак угощать собачку горчицей — она ни в какую. «А у меня вот охотно съест», — сказал Гесс и мазнул собачке определенное место горчицей. Тут-то собака и стала облизываться.

У Брежнева, Картера и Помпиду зашел спор о том, как лучшее всего управлять народом. Они решили провести эксперимент: заставить кошку съесть ложку горчицы и на примере этого доказать правильность своей точки зрения. Картер стиснул кошку между коленями, разжал ей челюсти, всунул горчицу и закрыл рот. «Народом нужно управлять только силой», — сказал он. Помпиду взял сосиску, намазал горчицей и дал кошке. Она волей-неволей съела горчицу вместе с сосиской. «Народом нужно управлять хитростью». — сказал он. Брежнев намазал кошке под хвостом горчицей, и она, с отвращением мяукая, стала вылизывать это место. «Все должно делаться только так: добровольно и с песнями».

Колхозник стоит у объявления о сдаче налога и, переминаясь с ноги на ногу, повторяет: «Во жмут! Во жмут!» — «Кто жмет?» — спрашивает его подошедший к нему незаметно милиционер. «Да сапоги жмут», — отвечает колхозник. «Да какие сапоги, когда ты босый?» — «Потому и босый, — отвечает крестьянин, — что жмут!»

Старый колхозник объясняет: «Вот наша колхозная жизнь!» — подбрасывает пригоршню зерна и ловит ладонью. «Вот, что остается после госпоставок!» —подбрасывает то, что осталось на ладони, и ловит тыльной частью руки: «А вот, что остается после выделения семфондов». Подбрасывает зерно снова и ловит несколько зернышек ребром руки: «А вот что остается на трудодни...»*

Учитель в сельской школе спрашивает: «Что это за скелет?». Ваня отвечает: «Это скелет колхозника». — «Почему?» Ваня: «Да он все сдал: мясо сдал, яйца и кости сдал. Вот скелет у колхозника и остался!»*.

Или рисунок на спине: скелет человека и текст: «Сталинский колхозник после сдачи налогов. Мясо сдал, шкуру сдал, шерсть сдал, яйца сдал. Осталось сдать кости на пункт вторсырья».

Клоун в цирке выходит во фраке, а сзади, между фалдами, огромная печать. «В чем дело?» — спрашивают его. «Трудналог заплатил, поимущественный — заплатил, подоходный — заплатил, за воду заплатил, за электричество — заплатил, а за канализацию — нет, денег не хватило, — вот я и опечатался»*.

Введенный в 1923 году подоходно-поимущественный налог носил и носит грабительский характер. Не существует никакого критерия для установления суммы налога. Сплошь да рядом он превышает имущество плательщика. Налоги были так велики, что никто не был в состоянии заплатить назначенной ему суммы. В это время Иванов является к финансовому инспектору и вынимает деньги без разговоров. Инспектор решил, что он дал маху, и что он мало обложил Иванова. «Послушайте, гр. Иванов, тут вышла ошибка. С вас следует не десять миллионов, а двадцать». Иванов уходит и приносит на следующий день двадцать миллионов. Инспектор стал чесать за ухом. «Знаете, Иванов, тут опять вышла ошибка. С вас причитается сорок миллионов». Иванов уходит и приносит на следующий день требуемые деньги. Инспектор вскакивает и заявляет Иванову: «Гражданин, мы определили, что вы должны заплатить сто миллионов». Тут Иванов потерял терпенье, вынул из кармана машинку и бросил на стол. «Знаете что? Печатайте сами и будьте прокляты!»

У одного еврея были лавочка и жена. Еврей платил налог по первому разряду, а жена ему помогала торговать. Раз заходит фининспектор и видит жену. «Что вы тут делаете?» — спрашивает он. «Да вот помогаю своему мужу». — «В таком случае, — говорит фининспектор, — вы должны взять патент второго разряда». — «Позвольте, — кричит еврей, — но она мне только помогает». — «Правильно, — отвечает инспектор, — это сотоварищество». — «Хорошие времена, — вздохнул еврей, — тридцать лет я спал со своей Сарой и ничего не платил, а теперь, когда перестал спать, я должен платить».

В Америке в цирке атлет выжимает в кулаке лимон и предлагает тому, кто сможет выжать еще каплю, пятьсот долларов. Из публики выскакивает невзрачный человек, выбегает на арену, быстро выжимает две капли и говорит: «Разрешите получить тысячу долларов». Все поражены. Атлет дрожащим голосом: «Кто вы, сэр?». — «Фининспектор из СССР».