Советский дипломат на международной конференции хвастается портсигаром с надписью: «Савве Морозову от благодарных рабочих»*.
* Ранние фиксации данного сюжета объединюет упоминание Саввы Морозова — предпринимателя и мецената, весьма близкого к революционному движению. Через посредничество Морозова получили приют и легальное прикрытие Красин и Бауман, он давал деньги на издание газеты «Искра». Сюжет базируется на легенде о том, что после самоубийства Саввы Морозова гражданская жена Максима Горького Мария Андреева, с которой Морозов долгое время был близок и которая была тесно связана с революционным движением, предъявила к оплате его страховой полис на 100 000 рублей. Идея, что самоубийство Морозова было подстроено большевиками, обсуждалась как в прессе того времени, так и в многочисленных сплетнях и слухах. Постепенно это событие перестает быть частью актуальной истории, и анекдот теряет конкретную историческую подоплеку, превращается в шаблонный сюжет о «воровском» характере власти большевиков.
Связанные сюжеты: № 1186 № 4674
Бим и Бом
Джордж Дэвид Ллойд
Красин Леонид Борисович
Литвинов Максим Максимович
Морозов Савва Тимофеевич
РКП(б) — ВКП(б) — КПСС
Англия, англичане
Генуэзская конференция
Дипломат
Клоун
A.
Генуэзская конференция. Сидят Ллойд Джордж и Красин. Ллойд Джордж во фраке и Красин во фраке. У Ллойд Джорджа в петлице гвоздика и у Красина в петлице гвоздика. У Ллойд Джорджа бриллиантовые запонки и у Красина бриллиантовые запонки. У Ллойд Джорджа часы с золотой цепочкой и у Красина часы с золотой цепочкой. У Ллойд Джорджа золотой портсигар с надписью: «Сэру Ллойд Джорджу от избирателей такого-то округа» и у Красина золотой портсигар с надписью: «Савве Тимофеевичу Морозову от благодарных служащих».
B.
В двадцатые годы, когда советской властью был объявлен девиз «опрощения» всего, нам привелось увидеть в цирке сцену-насмешку над советской действительностью. На сцену вышел клоун Бим с чемоданом и повстречал другого клоуна — Бома. После взаимного приветствия Бим спешил сообщить Бому, что он только что вернулся из-за границы с международной конференции, где он видел многих известных политиков: «Видел и нашего наркоминдела и английского премьер-министра Ллойд Джоржа, как они благородно и с достоинством разговаривали». — «Не может быть! — воскликнул Бом, — наверное, Литвинов все “товарищ Ллойд Джорж” и сам в кепке и простых ботинках, а носки с дырками». — «Нет, нет! — ответил Бим, — Литвинов одет так же, как и Ллойд Джорж, и называл его “господином”». — «Не могу себе представить, чтобы между ними не было разницы! — не унимался Бом. — На англичанине, наверное, фрак, а на советском наркоме — пиджачная пара?» — «Нет, нет, и на Литвинове тоже фрак!» — уверял Бим. Бом не мог примириться с тем, что Литвинов ничем не отличался от английского премьер-министра, и добавил: «Наверное, на Ллойд Джорже были цилиндр и лакированные туфли, а на Литвинове — в лучшем случае шляпа, если не кепка, и простые туфли?» — «Представь себе, Бом, на Литвинове — тоже цилиндр и лакированные туфли! — заверил Бим. — Литвинов ничем не отличался от Ллойд Джоржа». Бом же не мог смириться с тем, что грубость советчиков не проявилась хоть бы в чем-нибудь, и он продолжал приставать к Биму: «Но, наверное, когда Ллойд Джорж закуривал, то достал из кармана золотой портсигар с надписью: “Дорогому Ллойд Джоржу от благодарных рабочих”, а Литвинов — коробку с папиросами “Казбек”?» — «И Литвинов, когда закуривал, то тоже достал золотой портсигар с надписью: “Дорогому Савве Морозову от благодарных рабочих”!» — безапелляционно уверил Бим.