Чичерин Георгий Васильевич

Дни и ночи дискутировали делегаты на Версальской мирной конференции*. Наконец, дискуссии закончились, и были написаны и подписаны договоры. Конференция завершилась, и делегаты стали выходить один за другим. Первым вышел Ллойд Джордж, делегат Англии, и дал лакею, швейцару пять фунтов на чай. Вторым вышел делегат Франции и дал лакею пятьсот франков. Третьим вышел делегат Австрии, а в руке у него чемодан. Лакей предложил положить чемодан в машину, а делегат ответил: «Не стоит беспокоиться. Кроны, которые в чемодане, вам — это чаевые». Четвертым вышел делегат Германии, передал лакею коносамент** и сказал ему: «Этот багаж с марками вам — ваши чаевые. Транспортные и разгрузочные расходы оплатите из своего кармана». Последним вышел делегат из России, дал лакею ручную машинку для печати денег всех государств и сказал ему: «Возьми и напечатай, сколько пожелаешь…».

На дипломатическом рауте в Генуе Чичерин заметил, что Красин спрятал за голенище серебряную ложку. «Отдай, неловко!» — говорит он и в то же время завидует, что сам не удосужился стащить. Красин не внемлет. Тогда Чичерин сам берет другую ложку, кладет в карман и, обращаясь к присутствующим, говорит: «Господа, фокус! Я кладу ложку в свой боковой карман. Дую в него. Раз, два, три! Ложка у Красина за голенищем». Вынимает у Красина ложку. Тот с носом, а Чичерин с ложкой.

У Чичерина дипломатический раут. Среди гостей только что приехавший представитель Дании. Он имеет смущенный и расстроенный вид. Любезный хозяин подходит к гостю и осведомляется что с ним. «Так, ничего особенного... Часы потерял...» — «Где же? На улице?» — «Нет... Здесь...» — «Что вы!» — «Да, здесь. Они вот у того господина...» — «У какого?» — «Вот у этого (показывает)». — «А, тогда не беспокойтесь! Я вам их верну». — «Ради Бога, не надо! Не делайте скандала!» Чичерин не внемлет, идет и через минуту приносит часы. «Благодарю вас, но только зачем? Ведь тому господину, вероятно, было неприятно...» — «О, ничего! Он не заметил, как я взял часы».

«Их» репертуар: из Петрограда по телефону. 1-го января — утром — «Холопы», вечером — «Самоуправцы». 2-го — утр. — «Воры», веч. — «Разбойники». 3-го — утр. — «Записки сумасшедшего», вечером — «Бесы». 4-го — утр., с участием немецких гастролеров — «Свои люди — сочтемся», вечер — «Разгром». 5-го — утр. — «Ограбленная почта», вечер — «Бешенные деньги». 6-го — утр. — «Искатели жемчуга», вечер — «Пир во время чумы». 7-го — утр. — «Шут на троне», вечер — «Казнь», «Жертва». Готовятся к постановке: «Расплата» и «Воскресение».

По Москве ходит следующий юмористический репертуар — репертуар к великим торжествам: Ленина «Горе от ума»; Троцкого «Царь Иудейский»; Чичерина «Тот, кто получает пощечины»; Совнарком «Не в свои сани не садись»; Главтоп «Ледяной дом» и «Снегурочка»; Главтекстиль «Где тонко, там и рвется»; Главспирт «Стакан воды»; Наркомздрав «Живой труп» и «Лекарь поневоле»; НКПС «Тише едешь, дальше будешь»; ВЧК «Разбойники» Шиллера и «Искатели жемчуга»; РК Инс<пекция> «Свои люди, сочтемся»; Наркомфин «Бешеные деньги» и «Бедность не порок»; Внешторг «Доходное место»; ВСНХ «Чужое добро в прок не идет»; Наркомпрод «Царь голод» и «Сытые голодных не понимают»; Наркомпрос «Власть тьмы»; Ревтрибунал «Без вины виноватые»; Жилищно-земельный отдел «Не так живи, как хочется»; Нар.Ком. Ин<остранных> Д<ел> «Свои собаки грызутся, чужая не мешай».

Клоун: «Скажи, пожалуйста, какой романс посвящается Финотделу?». Рыжий: «Есть. Посвящается финотделу сочинение базарных торговцев: “Пожалей же меня, дорогая”». Клоун: «Какой романс посвящается Отделу социального обеспечения?» Рыжий: «Посвящается социальному обеспечению, сочинение неизвестного автора: “Тебя любить, обнять и плакать над тобой”». Клоун: «Ну а какой романс посвящается СССР?». Рыжий: «Посвящается СССР сочинение Антанты: “Дай мне тебя прижать, приласкать и поцеловать”». Клоун: «Ну а Антанте какой романс?». Рыжий: «Ответ на этот вопрос посвящается Антанте, сочинение СССР: “Брось, не целуй”». Клоун: «Какой романс посвящается контрреволюции?». Рыжий: «Посвящается контрреволюции, сочинение ГПУ: “Ты умрешь в объятиях моих”». Клоун: «Теперь скажи, пожалуйста, последний какой романс посвящается пожарной команде?». Рыжий: «Посвящается пожарной команде, сочинение артиста (имя): “Ты опоздала, в груди моей огонь погас”».

Какие пьесы рекомендуем смотреть. Английским интервентам — «Разбойники». Некоторым хозяйственникам — «Ревизор». Нашим студентам-вузовцам — «Бедность не порок». Частному торговцу — «Живой труп». Хулиганам, гуляющим на свободе — «Судебная ошибка». Местным пивнушкам — «Доходное место». Нашему радио — «Сверчок на печи». Нашим строителям — «Хижина дяди Тома». Нашему Трамваю — «Гроза Островскаго». Местным мостовым — «Земля дыбом». Гражданину, желающему получить пособие из Страхкассы — «Путешествие вокруг света».

В другом номере вольной сатирической листовки помещена следующая программа московских (частью воображаемых) театров. В театре имени Ленина — «Горе от ума»; в театре имени Сталина — «Ограбленная почта» и «Не в свои сани не садись»; в театре имени Горького — «Вечер в Сорренто», «Мнимый больной» и «Золотая лихорадка»; в театре имени Луначарского — «Мельник — колдун, обманщик и сват»; в театре имени Коминтерна — «Дядя Беккер подшутил»; в театре имени ГПУ — «Искатели жемчуга», и, наконец, в Народном театре — «Без вины виноватые». Не удивительно, что московской милиции приказано не спускать глаз с московских стен. Скрывшаяся в подполье вольная сатира бьет метко и больно.

По случаю годовщины Великой Октябрьской революции все советские учреждения и кружки самодеятельности ставили спектакли. Вот некоторые из них: Текстильтрест поставил «Где тонко, там и рвется», финотдел — «Бешеные деньги», суд поставил «Без вины виноватые», театр им. Ленина — «Не в свои сани не садись», театр им. Сталина — «Каин», ДЭМ Кр. Армии им. Ворошилова — «Недоросль», милиция — «Доходное место», ГПУ днем — «Искатели жемчуга», вечером — «Братья-разбойники», наркомпрос — «Власть тьмы», Совнарком — «Горе от ума», театр Пролетариата — «Бедность не порок», Дом крестьянина — «Живой труп», закрытый распределитель Кремля — «Пир во время чумы», кружки самодеятельности граждан — «Не так живи, как хочется», заключенные ГУЛАГа — «Мертвые души».

В Москве открыли пять театров. Вот их репертуар. Имени Брежнева: «Не было ни гроша, да вдруг алтын». Имени Гагарина: «Миллион за улыбку». Имени Хрущева: утром — «Много шума из ничего», вечером — «Живой труп». Имени Микояна: и утром и вечером — «Слуга двух господ».

Репертуар кинотеатров в октябре 1964 года. В кинотеатре им. Гагарина — утром «Два гроша надежды», вечером «Бешеные деньги». В кинотеатре им. Терешковой — утром «Странный брак», вечером «Чужой ребенок». В кинотеатре им. Хрущева — утром «Шайка бритоголовых», вечером «Государственный преступник». В кинотеатре им. Косыгина утром и вечером — «Верьте мне, люди».

Ллойд Джордж, Пуанкаре и Красин заспорили, кто из них демократичнее. Решили сделать испытание: кто дольше всех высидит в сарае с козлом и свиньей, тот всех демократичнее. Ллойд Джордж высидел полчаса, Пуанкаре час. Пошел Красин. Сидит час, другой, третий, десятый... Наконец, идут проверять. И что же? Сидит Красин и читает «Правду», а козел и свинья издохли.

Поспорили Эррио, Макдональд, Муссолини и Чичерин, кто из них более демократичен. Решили провести эксперимент. Муссолини запер троих претендентов на «демократичность» в одном помещении со свиньей — кто дольше высидит, тот и демократичнее. Через некоторое время выскочил Макдональд — зажимает нос: «Не могу больше!». За ним следом Эррио. Через час вылетает свинья: «И я не могу больше его выдерживать!».

Как мировая буржуазия представляет себе красных комиссаров… Чичерин осматривает дворец шаха*. Одна дверь заперта. «Сюда нельзя». — «Почему?» — «Библиотека». Потом все-таки пускают. Оказывается, это гарем. Чичерину понравились две. Одна в розовом, другая в голубом одеянии. Из Москвы он пишет: «Дорогой шах, пришлите мне из вашей библиотеки два тома: один в голубой обложке, другой в розовой». Ответ шаха: «К сожалению, не могу выполнить вашей просьбы, так как голубую книгу я сам изучаю, а розовая еще не разрезана**».

Про Лондонскую конференцию* рассказывают, что на ней поссорились Пуанкаре с Макдональдом и в драке пооткусывали друг другу носы. «Так что и Раковский без носа вернется?» — испугался сочувствующий советской власти. «Нет, этот вернется с носом», — успокоил его скептик.

«Я был недавно заграницей, когда туда приехал т. Чичерин. Интересный случай произошел — когда приехал тов. Чичерин, англичане устроили заседание, где обсуждался русский вопрос. Там был Чемберлен, Чичерин и др. Все говорили, потом тов. Чичерин сказал последнее слово, когда он окончил, то англичане заволновались, стали бросаться друг на друга, драться, царапаться и откусывать себе носы, потом Чемберлен бросился на тов. Чичерина и откусил ему нос. Так что тов. Чичерин вернулся домой без носа». — «Ну а Чемберлен?» — «За него не беспокойтесь, он остался с носом»*.

Недавно было заседание лиги наций, я случайно тоже был там. Туда на это заседание съехались дипломаты всех стран и вот когда заседание открылось, показался Советский аэроплан, на котором летел тов. Чичерин. Когда дипломаты увидели аэроплан то все выбежали на улицу и стали приветствовать тов. Чичерина. Нет, они стали махать чтобы он летел дальше. Ну а тов. Чичерин, он взял шляпу… И приветстовал их. Нет, он плюнул наних с верху и полител дальше.

К.: «Читаешь ты газеты?» Р.*: «Да, я читаю газеты» К.: «Скажи мне, пожалуйста, ты читал последнюю газету, где пишется о состоявшемся в Локарно банкете, где участвовали министры иностранных держав, в том числе и т. Чичерин. К.: «Так вот, каждый из них произносил тосты и высказывался за свою страну. Первым высказался за свою страну Чемберлен, вторым Американский Кулидж, третьим — германский — Гинденбург, четвертым французский Пенлевэ и Наркоминдел т. Чичерин. Каждый из них произносил тост. Первый поднял бокал Чемберлен и сказал: «Пью за Британского льва, который является победителем всех морей и океанов». Вторым произнес Кулидж: «Пью за Американское золото, за которое можно купить весь мир». Гинденбург сказал: «Я пью за Германскую чашу мудрости, из которой почерпают знания юноши всего мира». Четвертым говорил Пенлевэ: «Я пью за французский трехцветный флаг, который развевается во всех уголках всего мира». Р. Спрашивает, а что сказал т. Чичерин. К.: «К сожалению, тоста т. Чичерина в газетах не значится». Р.: «В таком случае я скажу тост т. Чичерина». К., с удивлением: «А откуда ты знаешь?». Р.: «Я получил его по радио». К.: «Это замечательно, но скажи, Бони, какой тост произнес т. Чичерин». Р.: «Товарищ чичерин выслушал, взял бокал вина и произнес: “Я пью за всемирный пролетариат, который скоро наплюет в германскую чашу мудрости, Американское золото загонит Британскому льву под хвост, а чтобы оно не высыпалось, заткнет его трехцветным французским флагом”».