Клоун

* В приведенных ниже сюжетах нашло свое отражение стереотипное восприятие новой власти как власти «воровской». На формирование данного стереотипа оказала влияние дореволюционная репутация большевиков, известных сомнительностью своих способов добычи денег на революционную борьбу: «Я большевик и ничто уголовное мне не чуждо», — такую характеристику давал «Новый сатирикон» членам партии эсдеков (Дрейден С.Д. 1917 в сатире. Л., 1928. С. 26), ему вторил и «Пугач», за три месяца до Октябрьской революции опубликовавший полный список большевистского кабинета «с председателем совета министров и министром чужой собственности Лениным» во главе (Пугач. Пг., 1917. № 16) Экономическая политика советской власти только укрепила этот образ. При этом необходимо понимать, что «вор» для фольклора двадцатых годов понятие все еще не только видовое, обозначающее один из способов присвоения чужого имущества, но и родовое, служащее для обозначения преступного действия как такового (см., к примеру: Воровство // Энциклопедический словарь. СПб.: Изд. Брокгауза и Ефрона, 1892. Т. VII, С. 203). Таким образом, помимо утверждения того, что новые власти прямо воруют у народа, данные сюжеты содержат в себе легко различимый намек на нелегитимность правления большевиков и противозаконность получения ими власти.

* Ранние фиксации данного сюжета объединюет упоминание Саввы Морозова — предпринимателя и мецената, весьма близкого к революционному движению. Через посредничество Морозова получили приют и легальное прикрытие Красин и Бауман, он давал деньги на издание газеты «Искра». Сюжет базируется на легенде о том, что после самоубийства Саввы Морозова гражданская жена Максима Горького Мария Андреева, с которой Морозов долгое время был близок и которая была тесно связана с революционным движением, предъявила к оплате его страховой полис на 100 000 рублей. Идея, что самоубийство Морозова было подстроено большевиками, обсуждалась как в прессе того времени, так и в многочисленных сплетнях и слухах. Постепенно это событие перестает быть частью актуальной истории, и анекдот теряет конкретную историческую подоплеку, превращается в шаблонный сюжет о «воровском» характере власти большевиков.

* В анекдотах первой половины 1920-х годов Ленин и Троцкий представлены равновеликими персонажами, членами единого политического образования. Противопоставлялись они только по этническому признаку: Троцкий был олицетворением «еврейской власти», а Ленин — в анекдотах — представлялся как единственный этнически русский большевик, порою — как фиктивный вождь революции, «назначенный» для отвода глаз.

* Этот текст был зафиксирован в сопроводительных материалах к хранящемуся в архиве Бременского Университета сборнику [ШО 194?]. Фондообразователь — И. Кочуровский — в своих записях упомянул, что он придумал этот сюжет. Сведений о том, что данный текст получил устное распространение, у нас нет.

* Модель анекдота, возможно, позаимствована из популярных клоунских реприз, представляющих собой своеобразные музыкальные газеты, в которых каждый озвучиваемый клоуном заголовок сопровождался популярной мелодией. Мелодии для подобных реприз подбирались с тем соображением, чтобы их известные всем названия в сочетании с репликами клоунов порождали комический эффект. В качестве пограничного случая можно привести текст 1985С, представляющий собой реально существовавший эстрадный номер без музыкального сопровождения. Фиксация 1985А представляет собой печатную пародию в журнале «Рампа и жизнь» 1918 года. Согласно утверждению В. Азова, этот анекдот (1985E) присутствовал в анонимных сатирических листовках «Четыре сбоку», расклеивавшихся в начале 1930-х годов в Москве (Азов В. Сатира под спудом // Последние новости. Париж, 1932, 14 мая. С. 2). Необходимо также отметить, что форма театрального анонса — вполне возможно, заимствованная из данного анекдота — неоднократно использовалась советскими сатириками. Примером может послужить «репертуар театра военных действий» из советской листовки времен Второй мировой войны: Сатирическая листовка «Вралишер тарабахтер». Декабрь 1942 // Советская пропаганда в годы Великой Отечественной войны: «коммуникация убеждения» и мобилизационные механизмы / Сост. А.Я. Лившиц, И.Б. Орлов. М., 2007. С. 412—415. Названия театров за редким исключением выдуманные, пьес — большей частью реальные.

* Анекдот восходит к приписываемому Марку Твену популярному афоризму «Шекспир умер, Мильтон умер, Теннеси тоже скончался, да и мне что-то нездоровится».