«Тук-тук-тук». — «Кто там?» — «Продразверстка». — «Так-так-так», — отвечает пулемет.
20-е годы. Стук в дверь деревенского дома. «Тук-тук-тук». - «Кто там?» - «Продразверстка». - «Так-так-так», - отвечает пулемет.
«Что такое Россия?» — «Товарищество на пайках».
«Что такое национализация торговли?» — «Такое положение дел, когда вся нация занимается торговлей (/когда еврейская нация может свободно торговать)».
«Что такое национализация торговли?» - «Такое положение дел, когда вся нация занимается торговлей».
В Москве арестованы все раввины, так как не сдали в Главкожу обрезков.
В Москве арестованы все раввины, так как не сдали в Главкожу всех обрезков.
«Паровоз меняют…» — «На что?» (/«На другой паровоз!» — «Тогда это не Одесса!»)
Поезд с мешочниками остановился ночью по неизвестной причине. Из теплушки высовывается голова: «Что случилось?». Голос из темноты: «Паровоз меняют». — «На что? На соль?»
Поезд с мешочниками остановился ночью по неизвестной причине. Из теплушки высовывается голова: «Что случилось?». Голос из темноты: «Паровоз меняют». — «На что? На соль?»
Поезд с мешочниками остановился ночью по неизвестной причине. Из теплушки высовывается голова: «Что случилось?». Голос из темноты: «Паровоз меняют». — «На что? На соль?»
Ночью на железнодорожной станции Одесса останавливается пассажирский поезд. Открывается одно окошко: «Это что за станция?» — «Одесса». — «А почему так долго стоим?» — «Паровоз меняют». — «На что меняют?» — «Как на что? На паровоз!» — «Тогда это не Одесса!»
[Карикатура «Старая отрыжка»: Изображена пожилая женщина, разговаривающая со станционным служащим. Рис. Б.А.] «Что ж это, милый, поезд долго стоит?» — «Паровоз, бабушка, меняют». — «Ме-ня-ють? А на что именно? Не продешевить бы…»
Поезд стал. Баба: «Почему поезд стоит?» - «Паровоз меняют». – «Ай, батюшки, на что меняют-то? На сахар или на масло?»
Подходит спекулянт, спрашивает: «Позвольте узнать, почему стоит долго поезд». - «Паровоз меняют» - отвечает кассир. «Паровоз… меняют… на что… на сахар». Публика хохочет.
Еврей, услыхав в вагоне, что меняют паровоз, выскочил и спросил: на что меняют?
Ночью стоит поезд; выходит из вагона человек и спрашивает: «Почему стоим?» Ему отвечают: «Паровоз меняем». — «На что меняете?»
Смирнов-Сокольский в голодные годы ездил за хлебом. Полустанок. «Паровоз меняют». – «На хлеб?»
Поезд тогда опаздывал не на 10 ни на пятнадцать минут как теперь (и еще по этому поводу столько шуму) – я помню от Воронежа до Москвы поезд опоздал на восемь месяцев… А на остановках спрашивали: почему поезд остановился? Паровоз меняют… А на что меняют, на муку?
«Вы меняете носки?» — «Только на сахар». / «Василий Иванович, ты носки-то меняешь?» — «Только если на водку, Петька».
Период Гражданской войны. Поезд, теплушка, набитая пассажирами. Один пассажир развесил вонючие носки. Другой пассажир его деликатно спрашивает: «Скажите, гражданин, вы меняете носки?» — «Только на сахар».
Период Гражданской войны. Поезд, теплушка, набитая пассажирами. Один пассажир развесил вонючие носки. Другой пассажир его деликатно спрашивает: «Скажите, гражданин, вы меняете носки?» — «Только на сахар».
Крестьянин говорит, что везет овес так, чтоб лошади не услышали.
Крестьянин везет воз с овсом. В это время его встречает заградительный отряд. «Стой! Чего везешь?» Крестьянин шепотом отвечает: «Овес». — «Я говорю, стой, чего везешь?» — (шепотом) «Овес». — «Почему ты так тихо говоришь?» — «Чтоб лошади не слышали, что овес».
Человек при проверке вместо документов дает справку об анализах («белков нет, сахара нет»), и его отпускают. / Врач, изучая анализ желудочного сока: «Кислот нету, жиров нету, сахара нету… Да у вас не желудок, а самый настоящий Сорабкоп!».
Заградительный продовольственный отряд ночью задерживает у заставы обывателя: «Ваши документы?». Обыватель в страхе роется в кармане и из сотни разных документов вынимает первый попавшийся. Красноармеец читает: «“А-на-лиз”... Иностранец? (читает дальше) “Белку нет. Сахару нет”… Проходи».
Заградительный продовольственный отряд ночью задерживает у заставы обывателя: «Ваши документы?». Обыватель в страхе роется в кармане и из сотни разных документов вынимает первый попавшийся. Красноармеец читает: «“А-на-лиз”... Иностранец? (читает дальше) “Белку нет. Сахару нет”… Проходи».
Заградительный продовольственный отряд ночью задерживает у заставы обывателя: «Ваши документы?». Обыватель в страхе роется в кармане и из сотни разных документов вынимает первый попавшийся. Красноармеец читает: «“А-на-лиз”... Иностранец? (читает дальше) “Белку нет. Сахару нет”… Проходи».
Заградительный продовольственный отряд ночью задерживает у заставы обывателя: «Ваши документы?». Обыватель в страхе роется в кармане и из сотни разных документов вынимает первый попавшийся. Красноармеец читает: «“А-на-лиз”... Иностранец? (читает дальше) “Белку нет. Сахару нет”… Проходи».
В поезде контролируют пассажиров. Подходят к молодому человеку довольно помятой наружности: «Документ!». Берет бумагу. Читает: «Ана... анализ мочи... Итальянец будете? А ну, что там еще... Жиров нет... Сахара нет... А, сахарком промышляете... белков нет... и яичками. Это, брат, штука... Гонококи в большом количестве... Открывай чемодан!» Посмотрели... «По-вашему, это гонококи, а по-нашему — старое барахло!...»
Примечание к записи: «Это я слышал в художественном исполнении артиста Савроматова в Русском доме в Б. Айресе. Даты не помню».
Продовольственный заградительный отряд останавливает еврея. Тот со страху сует конвойному какую-то бумажку. Солдат читает: «Имя — «Анализ», фамилия — «Мочи»... Белков ...нет ... Сахару нет... Вес 200 грамм... Меньше двух пудов... Проходи».
Патруль задержал прохожего: «Документы?!» Задержанный роется, ничего не находит, кроме анализа мочи. Милиционер читает бумажку: «Анализ мочи. Белка нет, сахара нет». Другой милиционер: «Сахара нет. Значит не спекулянт. Проходите гражданин».
Приносит пациентка анализ желудочного сока. Врач читает: «Кислот нету, жиров нету, сахара нету… Э, да у вас не желудок, а самый настоящий Сорабкоп!»
После спекуляций с вагоном гвоздей торговцу осталось только повеситься на последнем гвозде.
Купил спекулянт вагон гвоздей. По прошествии некоторого времени он продал этот вагон по двойной цене. С этими деньгами он отправился на завод или в склад и просит отпустить ему два вагона, а там говорят, что на эту сумму можно купить только полвагона. Купил полвагона в расчете заработать. Конечно, заработал, но следующую покупку смог сделать только в четверть вагона. Дальше дело пошло на сотни пудов, потом на десятки, просто пуды, затем на фунты, а кончилось тем, что его деньги дали ему возможность купить только один гвоздь. А дальше его спекулянтская деятельность закончилась, ибо ему осталось на этом гвозде только повеситься.
Спекулянт обещает другому полторы лошади, имея ввиду полтора миллиона рублей.
В другом советском анекдоте два спекулянта из-за боязни Чека уславливаются на будущее время по телефону называть миллионы не лимонами, а лошадьми. «Нужны два миллиона, говори — пришлите две лошади». Вечером происходит разговор: «Пришлите мне, пожалуйста, три лошади». — «У меня нет ни одной лошади». — «Но я не могу жить без лошадей». — «Хорошо, я пришлю вам полторы лошади».
ТРЕСТ — Троцкий Разрешил Евреям Свободную Торговлю.
«Трест» расшифровывается так: «Троцкий разрешил евреям свободную торговлю».
ЛАРЕК — Ленин АРендовал Евреям Кооперацию.
«Ларек» расшифровывают как: «Ленин АРендовал Евреям Кооперацию» или «Лейба Аканчательно Разрушил Евреям Кооперацию».
ЛАРЕК — Лейба Аканчательно Разрушил Евреям Кооперацию.
«Ларек» расшифровывают как: «Ленин АРендовал Евреям Кооперацию» или «Лейба Аканчательно Разрушил Евреям Кооперацию».
Загадка: «Кругом желток, посреди жидок?». Ответ: «Ларек».
Загадка: «Кругом желток, посреди жидок?» или «По-украински называется очень поздно закрывается?» — «Ларек».
Имеются ввиду магазины торгового общества «Ларек», отличительной чертой которых были желтые вывески. Магазины «Ларек» работали до полуночи.
Загадка: «По-украински называется, очень поздно закрывается?» Ответ: «Ларек».
Загадка: «Кругом желток, посреди жидок?» или «По-украински называется очень поздно закрывается?» — «Ларек».
Деятели монархической эмиграции поздравили Ленина с введением государственного капитализма.
Ленин получил такую телеграмму: «Приветствуем введение государственного капитализма. Снимаем кандидатуру Михаила Романова, выставляем Вашу. Гучков. Рябушинский».
Человек, решивший, что он петух, был постепенно возвращен к человеческому облику благодаря тому, что ему не запрещали считать себя петухом.
Никто не верит больше в идею, но все притворяются, что верят. <...>; У богача сын заболел манией петушиной: воображал себя петухом, собирал крошки под столом, ночевал в курятнике, пел, ходил и делал все честь честью по-петушиному. Лечили его, лечили — вылечить не могли. Однажды приехал незнакомец и сказал богачу: «Я вылечу твоего сына». Недоверчиво посмотрели на него родственники больного, однако решили: терять нечего, пусть попробует. Незнакомец приступил тогда к делу. Спустился под стол к мнимому петуху, запел кукареку и вступил с ним в разговор. День прошел, два дня, все смотрят и удивляются — обещал вылечиться, да сам заболел. Как будто с нас не было довольно своего «петуха», примазался еще чужой. На третий день новый петух заявляет старому: «Знаешь что, зачем нам собирать крошки под столом, давай сядем за стол, там и мягче, и удобнее, и лучше кормят». Старый петух согласился, но спросил: «А я все-таки петух?» — «Конечно, — ответил новый. — Разве петухи не сидели бы за столом, их только прогоняют, прогонят нас, и мы уйдем». На четвертый день новый петух советует старому ночевать в кровати в спальне. Опять раздается старый вопрос — а я петух? И опять слышится старый ответ. Так был постепенно излечен больной сын богача. Анекдот намекает на утверждение коммунистов, что они не отказываются от старой программы, а лишь от старой тактики.
Консервы из рябчиков «напополам»: один рябчик — один конь.
«Здравствуйте, Литвак, что вы поделываете?» — «О, у нас большое дело, мы готовим соловьиные консервы». — «Не может быть! И делаете большой оборот?» — «Не хуже чем ничего — коробок 200 в день». — «Откуда же вы берете столько соловьев?» — «Мы немножко мешаем». — «Как же вы мешаете?» — «Пополам: один соловей, одна лошадь».
«Здравствуйте, Литвак, что вы поделываете?» — «О, у нас большое дело, мы готовим соловьиные консервы». — «Не может быть! И делаете большой оборот?» — «Не хуже чем ничего — коробок 200 в день». — «Откуда же вы берете столько соловьев?» — «Мы немножко мешаем». — «Как же вы мешаете?» — «Пополам: один соловей, одна лошадь».
В славные дни «военного коммунизма» в одной столовой общественного питания появилось объявление: «сегодня мясные пирожки — рябчик пополам с кониной». Какой-то посетитель раскусил пирожок и требует завстоловой: «Товарищ заведующий, тут рябчика и духа нет, где же тут “пополам”?!» — «Пополам таки есть: один рябчик, одна лошадь».
Заходит на полевую кухню сержант и спрашивает: «Сегодня на обед жаркое из кролика?» — «Да». — «А в какой пропорции?» — «Точно по рецепту. Один к одному. Один кролик — одна лошадь».
Лавочник спрашивает у фабриканта: «Скажите, какая пропорция у вас для заячьих паштетов?» — «Пополам». — «А именно?» — «Один заяц, одна лошадь».
Лавочник спрашивает у фабриканта: «Скажите, какая пропорция у вас для заячьих паштетов?» — «Пополам». — «А именно?» — «Один заяц, одна лошадь».
Паштет из рябчиков. Поровну. 1 рябчик 1 лошадь.
Нэпман завел производство и продажу дешевых котлет из рябчиков. «Но рябчик — это же очень дорого. Как вы умудряетесь делать котлеты дешевыми?» — «А я, знаете ли, пополам. Один рябчик, один конь...»
Нэпман, выгружающий мебель: «Еще два стула и я москвич!».
Нэпман стоит у подъезда, перед которым ломовые выгружают подводу с его вещами. «Еще два стула и я москвич!»
Трест ничего не имеет против Рабиновича, а Рабинович имеет против треста собственный магазин.
Капиталисты нэпа создались большей частью из воровавших советских чиновников и из лиц, вертевшихся вокруг них. Рабиновича приняли на службу в государственный трест. Трест ничего не имел против Рабиновича; Рабинович ничего не имел против треста. В тресте началась чистка служащих, но Рабинович продолжал служить... Так как трест ничего не имел против Рабиновича, и Рабинович ничего не имел против треста. Наконец, трест лопнул и ликвидировался. Трест по-прежнему ничего не имел против Рабиновича, но Рабинович имел против треста... собственный магазин.
«Скажи мне, пожалуйста, где ты все время пропадаешь?» — «А разве ты не знаешь, я теперь служу в кооперативе и занимаю хороший пост». — «А вот как, но кем же ты?» — «Я Заведующий, служить очень хорошо». — «Но ведь ты же не знаком с этим делом?» — «Я скоро ознакомился. Видишь ли, первый месяц было немного трудно, но все-таки ничего служил. Кооператив против меня ничего не имел, а я против кооператива ничего не имел. Служу два месяца, кооператив против меня ничего не имел, а я против кооператива ничего не имел. Служу три месяца, кооператив против меня ничего не имел, но зато я против кооператива имел большой двухэтажный дом».
Данный текст был вычеркнут из сатирической репризы политическим редактором.
В Берлине в свое время ходил такой анекдот: торгпредство ничего не имеет против Рабиновича. А Рабинович имеет дом против торгпредства.
«Я как поступил в кооператив, работа сразу пошла хорошо. Многие были очень довольны. Кооператив против меня ничего не имел и я против кооператива ничего не имел. Первый месяц было немного трудновато, но все же по истечению месяца кооператив против меня ничего не имел и я против кооператива ничего не имел. И теперь проработав 5 месяцев, опять должен сказать что кооператив против меня ничего не имеет, а я против кооператива имею двухэтажный каменный дом».
Жили-были трест и Меерович. Трест ничего не имел против Мееровича, Меерович ничего не имел против треста. Меерович начал работать в тресте. И опять трест ничего не имел против Мееровича, Меерович ничего не имел против треста. Потом Меерович уволился из треста. Трест не имел ничего против Мееровича, а Меерович имел против треста... собственный магазин.
Примечание к записи: «Во времена НЭПа спекулянты часто пролезали в советские государственные тресты, обворовывали их, а затем открывали свои предприятия. Иногда спекулянтам помогали родственники партийцы, руководящие советскими предприятиями. Тогда такие партийцы становились секретными соучастниками спекулянтской предприятий. Так в Харькове тайным акционером предприятия по поставке канцпринадлежности был привезенный из Москва Кагановичем его родственник И. Нюрнберг, официально занимающий должность зав. отделом прессы ЦК ПбУ. Особенно много наживались советские торговые представители заграницей. Некоторые государства не признавали советской государственной торговли. Тогда ее вели частные лица, а в действительности советские агенты. Они вели операции от своего собственного имени. Набрав миллионы денег, такие люди рвали с советский властью и не хотели возвращаться домой. Для них даже существовало название “невозвращенец”».
Жили-были трест и Меерович. Трест ничего не имел против Мееровича, Меерович ничего не имел против треста. Меерович начал работать в тресте. И опять трест ничего не имел против Мееровича, Меерович ничего не имел против треста. Потом Меерович уволился из треста. Трест не имел ничего против Мееровича, а Меерович имел против треста... собственный магазин.
Ленин с того света: «Ну потерпите год, а на следующий я вас всех к себе возьму» / Ленин прислал письмо: «Милые детки! К концу пятилетки приходите все ко мне».
У Мавзолея Ленина торговцы жалуются. Ленин отвечает – ну потерпите год, а на следующий я вас всех к себе возьму.
А у нас, папа, новость: Ленин прислал письмо, в котором пишет: „Милые детки! К концу пятилетки приходите все ко мне“. Да, папочка, это последний политический анекдот, который дошел до нас.
На вопрос о состоянии больного отвечают, что состояние у него было, пока не пришли большевики / Раньше у человека было миллионное состояние, сейчас — лихорадочное.
«У вас, говорят, дядя Миша заболел? Как его состояние?» — «Состояние у него было, пока не пришли большевики. Теперь у него СОС-стояние — стоит на балконе и кричит: “СОС!”. Авось услышит дядя Гриша в Америке и вытащит отсюда».
«Мишель, откуда ты?» - «С западной Украины». – <…> - «Ну, а что ты там делал?» - «Я выступал с бригадой цирковых артистов». – «Где?» - «В имении одного помещика». – «В имении одного помещика. О… это был наверно очень богатый человек?» - «Да… при польских панах он имел милльонное состояние». – «Мильонное состояние. А какое состояние он имеет сейчас?» - «Сейчас… лихорадочное».
«Ваше социальное положение?» - «Безвыходное». – «Состояние имеете?» - «Имею». – «Какое?» - «Лихорадочное».
«Ты не знаешь, Мими, какое у графа состояние?» - «Знаю». – «Какое?» - «Лихорадочное». (Оба хохочут).
Коммерсант в ЧК: «Какой вам приход, если меня выведут в расход?»
Коммерсант в ЧК. «Ну, какой вам приход, если меня выведут в расход?»
Посаженный в тюрьму нэпман хочет ездить по стране и заниматься сбытом продукции, производимой в тюремных мастерских.
Оборотистого нэпмана посадили в тюрьму. Ему говорят: «Не беспокойтесь, у нас хорошо поставлено трудовое воспитание. Столярная мастерская, механическая, пошивочная. Для всех найдется дело». Подумал: «Я хотел бы ездить по стране и сбывать вашу готовую продукцию. Гарантирую высокую прибыль. Не возражаете, гражданин начальник?».