Социализм

Умер одессит — предлагают ему на том свете выбор: капиталистический или социалистический ад. «Давайте социалистический», — говорит одессит. Удивляются черти такому патриотизму, а он объясняет: «У капиталистов работа без перебоев идет, а в социалистическом аду то спичек не будет, то с дровами перебои возникнут, то котел на ремонт поставят, то у чертей партсобрание... Вот только политинформации, наверное, прямо в цеху проводить будут...»

Умер мужик и попал на тот свет. Архангел Гавриил спрашивает: «В какой ад тебя отправить? В капиталистический или социалистический?» — «А выбрать можно?» —«Пожалуйста!» Видит мужик — в капиталистическом аду все что-то делают, не покладая рук. А вечером каждого нагибают и в ягодицу забивают большой гвоздь. А в социалистическом все играют в карты, пьянствуют, делают вид, что работают. Вечером здесь никто никому гвозди не забивает. Он спрашивает Гавриила: «Можно в социалистический?» — «Хорошо подумай, — говорит архангел. — Не забивают потому, что там или гвоздей не завезли, или молоток украли. Но пусть не радуются: 31-го числа каждый обязательно получит в ягодицу тридцать один гвоздь!»

Собрал Горбачев Верховный Совет. «Надо наконец определиться. Кто за социализм — в эту половину зала. Кто против — в другую». Встали. А Собчак бегает туда-сюда. «Да вот хотелось бы работать — как при социализме, а получать — как при капитализме». — «Иди в президиум».

Пришли депутаты к Лигачеву: «Егор Кузьмич, как вы понимаете социализм?» — «Это когда все бедные и все молчат». — «А если дать людям свободу и сделать их зажиточными?» — «Это уже будет капитализм, а с капитализмом нам не по пути».

Собрались встретиться Капитализм, Социализм и Коммунизм. В назначенный час пришли Капитализм и Коммунизм, Социализма нет. Ждали они его, ждали, он пришел с опозданием на час. «Извините меня, пожалуйста! — говорит Социализм — Я здорово задержался, в очереди за мясом стоял». — «Что такое очередь?» — спросил Капитализм. «Что такое мясо?» — спросил Коммунизм.

В пещере у костра сидит человек, закутанный в звериную шкуру. Над его головой нацарапанный на звериной шкуре лозунг: «Вперед к рабовладельческому строю — светлому будущему всего человечества!».

Лозунги прогресса. Троглодиты: «Да здравствует рабство — светлое будущее всех родов и племен!». Рабы: «Да здравствует феодализм — надежда всех людей!». Буржуазия при абсолютизме: «Долой тиранию! Всеобщее равенство! Свободное предпринимательство — рычаг прогресса!». Рабочие капиталистических стран: «Да здравствует социализм — светлое будущее трудового народа!». Трудящиеся социалистических стран: «Да здравствует коммунизм — великое будущее всего человечества!»

Так в одном анекдоте крестьянин пришел к Сталину и спросил, когда будет построен социализм. Сталин ответил, что скоро, через два года. Когда крестьянин спрашивает: «И тогда не будет ни ГПУ, ни других органов?». Сталин ответил, что их не будет. Крестьянин сказал: «Вот тогда мы вас всех и пристрелим».

Хрущев полетел вместе с первым космонавтом. Правительственная телеграмма номер один с планеты Марс: «Условия Марса не подходят выращиванию кукурузы разведению свиней Хрущев». Правительственная телеграмма номер два с планеты Марс: «Условия Марса меняю Хрущев». Правительственная телеграмма номер три с планеты Марс: «Кукуруза свиньи получены успешно строю Марсе фундамент социализма Хрущев».

«Социализм — это есть Советская власть плюс электрификация всей страны», — так сказал Владимир Ильич. Народ поправил: «Социализм — это Советская власть плюс электрификация всей колючей проволоки»; или: «Социализм — это Советская власть плюс эмиграция всей страны».

В начале тридцатых годов Сталин огласил шесть условий строительства социализма*. Про эти шесть «гениальных» условий шумно говорила советская пресса. В результате этих шести условий рабочих так прикрутили, что начались массовые бегства с фабрик и заводов. В это самое время катастрофически падал жизненный уровень трудящихся. Жизнь становилась невыносимой. Тогда в народе потихоньку заговорили о четырех добавлениях к шести условиям Сталина: 1) Солнечное отопление. 2) Лунное освещение. 3) Заочное питание. 4) Гробовое молчание.

«Что мы имеем при социализме?» — «Солнечное отопление, лунное освещение, заочное питание, тюремное воспитание, условное вознаграждение, безусловное уничтожение». — «А что будет при коммунизме?» — «Райское одеяние, гробовое молчание, вождей портреты да наши скелеты».

Де Голль приехал из Москвы в Париж. Парижане окружили его и спрашивают: «Ну, как живет Москва?» — «Да, — говорит, — ничего. Освещаются луною, отапливаются солнечными лучами, одеваются... питаются... На лицах всеобщее ликование, а почему, я и сам не знаю».

Захотели большевики уйти от власти; но нельзя же уйти так, надо иметь предлог. «Интервенцию» накликать не удалось. Решили устроить «бунт» и, чтобы поднять его, приказали перепороть всех, а сами заперлись в Кремле и ждут вестей от ГПУ. Но — тишина. «Не бунтуют?» — «Нет. Краснопресненский район перепороли, теперь хамовнические стали в очередь». Вдруг шум. «А, наконец-то!» Оказывается: «Все шло хорошо, а тут из-за того, что явилось ЦЕКУБУ* и потребовало, чтобы ему пороться вне очереди — ну а другие не пропускают».

Однажды кремлевские вожди решили уйти на покой. Чтобы суметь выйти из игры достойно, они решили спровоцировать что-то вроде революции, которая дала бы им возможность красиво уйти со сцены. Были обнародованы разного вида суровые декреты, но население подчинилось им, не показывая ни малейших признаков бунта. Наконец, Политбюро в отчаянии объявило неделю порки. Каждый из 11 миллионов членов профсоюзов вместе с семьей, должен быть публично выпорот в качестве дисциплинарной меры. Конечно, думали они, это будет причиной мятежа. Прошел первый день порки, затем второй, но никаких признаков бунта не было замечено. Наконец, на пятый день вожди с кремлевской стены заметили приближающуюся толпу. Они подумали радостно, что восстание началось. Но когда толпа подошла ближе, они разобрали надписи на лозунгах: «Через порку к социализму!», «Порите сильнее для нашей революции!» и так далее. Удрученные этим кремлевские вожди поняли, что их замысел провалился. Но вдруг [в толпе] возникло движение. Какая-то взволнованная группа прорвалась вперед. Они устремились прямо к стенам Кремля, и надежды Политбюро на народное восстание вновь воскресли. Однако эта группа подняла в воздух свой лозунг: «Мы — инженеры, в связи с необходимостью инженеров для индустриализации требуем, чтобы нас высекли вне очереди!».

Неустанно «заботясь о нуждах трудящихся» (напр. посредством нищенского жизненного уровня, чисток, лагерей), Сталин захотел однажды проверить, насколько народ стал покорным. Он объявил, что в такой-то день на Красной площади в Москве состоится «всенародное целование» его собственного зада. Пропаганда разъяснила, как именно народ должен ликовать и с каким энтузиазмом прикладываться. В назначенный день началась грандиозная демонстрация трудящихся, которые шли в стройных колоннах со знаменами, транспарантами, плакатами и портретами «величайшего». Ярко блестел на солнце зад «родного, любимого», который стоял на лобном месте в нужной позе. «Организованно», в порядке очереди, люди подходили к «отцу народов» и, облобызав гениальный зад, отходили. «Любимейший» оглядывался по сторонам: везде царили порядок, организованность, спокойствие — полная покорность. И вдруг... в двадцати шагах от «величайшего» началась какая-то заварушка — крики, ругань, скандал и свалка. Мигом вынырнули НКВДисты. Одна часть их стеною окружила «родного», а другая бросилась усмирять бунт. Сам «гениальнейший» перевернулся, присел на корточки и начал дрожать от... храбрости. Но пара ударов — и порядок восстановлен. От места свалки возвращается сияющий НКВДист. «Ишьто случылос?» — «Все в порядке, Иосиф Виссарионович, просто Академия наук хотела пролезть целовать без очереди».

Брежнев с членами Политбюро долго думал, как бы им привести страну к коммунизму. Наконец они решили, что для перехода от социализма к коммунизму необходима революция. Но как привести народ к ней? Резко повысили цены на все товары, снизили зарплату, изъяли товары из магазинов — народ терпит и молчит. Кому-то пришла в голову идея: задеть национальную гордость, обязать всех граждан СССР прибыть в Кремль для того, чтобы поцеловать Брежнева в зад. Это распоряжение напечатали в газетах. Наутро Брежнев проснулся от какого-то шума, ругани, грохота под окном. Он быстро вызвал референта и спросил: «Что там? Наверное, уже революция началась?». Референт сбегал, узнал все и докладывает: «Нет, Леонид Ильич, там собралась огромная толпа желающих выполнить ваш приказ, а Союз писателей решил влезть без очереди».

Одного еврея спросили: «Что такое счастье?». — «Счастье — это то, что мы живем в стране победившего социализма, имеем самые крупные заводы, самые цветущие поля, самые совершенные законы!» — «А что такое несчастье?» — «А несчастье — это то, что мы имеем такое счастье…»

«Каковы семь основных противоречий развитого социализма?» — «Безработицы в стране нет, а никто не работает. Никто не работает, а план все выполняют. План все выполняют, а в магазинах ничего нет. В магазинах ничего нет, а на столах у всех все есть. На столах у всех все есть, но все недовольны. Все недовольны, но все голосуют “за”».