В случае ссылки в Нарым нэпман готовится повернуться «лицом к деревне» и заняться скупкой пушнины.
В тюрьме ГПУ НЭПманы беседуют: «Рабинович, а что вы будете делать, если вас сошлют в Нарым?» — «Поверьте, я и там не пропаду: сначала я повернусь “лицом к деревне” и буду скупать пушнину; потом я повернусь “лицом к городу” и буду эту пушнину продавать».
Надо штаты, друзья, перестать сокращать,
Чтоб вниманье на азбуку все обратили.
Сократили же когда-то «фиту», и «ер», и «ять» —
Ну теперь бы еще РКИ сократили
Будем ждать, что и это случится у нас,
Наш народ о позорных поступках забудет,
Плут не сядет за кассу тогда, как сейчас,
И не будет растрат, и ревизий не будет*.
* Текст вычеркнут политическим редактором.
На пороге стояли двое штатских: человек в пенсне и просто невысокого роста человек — следователь Славкин и его помощник с обыском. Арендатор пришел в качестве понятого. Булгакова не было дома, и я забеспокоилась: как-то примет он приход «гостей», и попросила не приступать к обыску без хозяина, который вот-вот должен прийти. Все прошли в комнату и сели. Арендатор, развалясь в кресле, в центре. Личность его была примечательная, на язык не сдержанная, особенно после рюмки-другой... Молчание. Но длилось оно, к сожалению, недолго. «А вы не слышали анекдота?» — начал арендатор... («Пронеси, господи!» — подумала я.) «Стоит еврей на Лубянской площади, а прохожий его спрашивает: “Не знаете ли вы, где тут Госстрах?” — “Госстрах не знаю, а госужас вот...”» Раскатисто смеется сам рассказчик. Я бледно улыбаюсь. Славкин и его помощник безмолвствуют.