Горбачев

На каком-то политическом экзамене задали вопрос: «Кто такая Крупская?» — «Жена В.И. Ленина» — «Хорошо, а теперь она кто?» — «Вдова»...

Весной 1933 года женщина секретаря ЦК КП(б) Косиора решила отметить день рождения своего мужа. Она добралась в один из ближайших колхозов и «по блату» купила там поросенка. Активисты хорошо его приготовили, завернули в белую простыню, положили в детскую коляску и так отвезли в Киев. По улицам Киева женщина Косиора сама уже повезла коляску домой. Но, не доехав, она встретила Остапа Вишню. Тот был очень удивлен, увидев жену Косиора с детской коляской, а потому и спросил: «Кто у вас там? Сын или дочь?» — «Сын», — ответила жена Косиора. «Позвольте посмотреть, в кого он удался?» Жена Косиора растерялась и не открыла простыни. Но Остап Вишня ловким движением открыл простыню и, увидев там свиную голову, выкрикнул: «О… Точно папа!»

Однажды Радек провожал некоего посла, возвращавшегося на родину. Отъезжающие и провожающие оживленно беседовали на перроне Белорусского вокзала, но, когда прозвучал гудок паровоза, извещающий, что до отхода поезда осталось пять минут, как и всегда бывает в таких случаях, наступило тягостное молчание... Пытаясь разрядить обстановку, посол обратился к Радеку: «Господин Радек! Не порадуете ли вы нас на прощание каким-нибудь свежим анекдотом?». — «Конечно! — сказал Радек. — Например, знаете ли вы, какая разница между моей и вашей женой?» — «Нет!» — ответил посол и замер в ожидании остроумного ответа. В этот момент поезд тронулся и стал медленно набирать скорость. Тогда Радек, прощально махая рукой, медленно произнес: «А я — знаю...».

Радек был одним из сосланных в Сибирь последователей Троцкого. Приехав туда, он получил по почте от правительства пальто и калоши. После этого он связался с ЦК Коммунистической партии и сардонически ответил следующим образом: «Шинель и калоши получил. Да здравствует революция!».

Трое заключенных встречаются в пересыльном лагере. Первый: «Сижу я с 1929 года за то, что назвал Карла Радека контрреволюционером». Второй: «А я сижу с 1937 года за то, что сказал, что Карл Радек — не контрреволюционер». Третий: «А я, извините, сам Карл Радек…»

В доме жили старые большевики. Их понемногу снимали с постов, многих исключали из партии. Женщина, которая мыла в этом доме лестницу, говорила: «Посмотрите, вон идет бывший нарком» или «Идет бывший прокурор». А про Радека сказала: «Посмотрите, это пошел бывший Радек».

Предание утверждает, что автором анекдотов о Сталине был Радек. На пороге небытия, в безысходно трагической ситуации он создал свой последний анекдот: на скамье подсудимых Радек признался, что он и другие подсудимые лживыми показаниями, запирательствами и обманами мучили самоотверженных следователей НКВД, этих исполнителей воли партии, защитников народа от его врагов, чутких и гуманных друзей арестованных.

«Слушайте, если бы вам показали новенький пароход, только что сделанный в Дании, и предложили плыть на нем по Северному морскому пути, вы бы согласились?» — «Отчего нет? Лишь бы дали хорошие суточные и хорошо кормили». — «Ну а если бы пароход, раздавленный льдами, пошел ко дну?» — «Я бы постарался высадиться на лед». — «А на льду что стали бы делать?» — «Стал бы ждать, пока меня спасут». — «Так вы же типичный герой-челюскинец! И вам надо устроить триумфальный въезд в Москву».

«Посылают непригодный пароход на Север. Он — что?» — «Топнет». — «Правильно. Люди высаживаются — куды?» — «На льды». — «Правильно. Их спасают с превеликим трудом, с огромными затратами. Спасают, можно сказать, чудом. Как называется история с пароходом?» — «Головотяпство. Разгильдяйство». — «Ну что вы! Называется: только советские люди способны на подлинный героизм».

«Летчик Чкалов благополучно совершил беспосадочный перелет до острова Хер». — «Что ты говоришь?» — «Ну, значит, до острова Хуй». — «Совсем сбрендил!» — «Я помню, что-то касается... этого самого...» — «Болван! До острова Удд*».

Папанин пригласил Сталина к себе на дачу. Показал ему фонтан, бассейн, всю роскошь. Потом усадил за стол, как следует угостил. «Ну, как вам понравилась моя дача?» — «Все очень хорошо, — ответил Сталин. — Только у входа не хватает вывески “Детский сад”».

Бёвин (будучи министром иностранных дел Англии) сказал Вышинскому: «Вот вы меня упрекаете что я за капитализм, против пролетариата. А между тем я все-таки бывший столяр. А вы из дворянского рода». Вышинский приятно улыбнулся: «Мы оба с вами, мистер Бёвин, изменили своему классу».

Не доверяя своим сотрудникам, Берия решил прогуляться по окрестностям Москвы и сам собрать информацию. Почувствовав голод, он зашел в столовую. «Узнаете ли вы меня?» — спросил он официанта. «Мало ли вас здесь шатается, всех не узнаешь!» — ответил тот. «Хорошо! Принеси мне тогда, что-нибудь поесть».

Сталин незадолго до смерти очень сердился на Берию (врет, обманывает, плутует). Однажды сказал на Политбюро: «Ну все. С тобой кончено, Берия. Сейчас прикажу сжечь тебя живьем». Берия захныкал: «Такая мучительная смерть... Я служил верой и правдой. Я старался». — «Ну ладно, разрешаю тебе напоследок сказать одну фразу. Любую. Если это будет правда, то я велю тебя просто расстрелять. Если неправда — сгоришь живьем». Подсказывает Калинин с его мужицким здравым смыслом: «Скажи: “Трава зеленая”. Скажи: “Солнце светит днем, а луна — ночью”». Хитренький Хрущев: «Скажи, что Сталин великий вождь». Слепо преданный Сталину Каганович: «Скажи: “Смерть по вашему приказу будет для меня огромным счастьем”». Берия думал, думал. И наконец сказал: «Сталин меня сожжет живьем». Сталин кивнул. «Верно. Ты этого заслуживаешь. Я так и сделаю». — «Значит, я сказал правду?» — «Да». — «Но если я сказал правду, то меня надо не сжечь, а расстрелять». — «Выходит, что так». — «Но если меня расстреляют... Следовательно, я сказал неправду». — «Пожалуй». — «Но если я сказал неправду, то меня надо не расстрелять, а сжечь». — «Допустим». — «Но если меня сожгут, стало быть, я сказал правду. И тогда меня надо...» Сталин усмехнулся. «Ну и ловок. Черт с тобой, живи!» И переменил тему разговора.

«Ох, уж эти мне большевики! Вот они где у меня сидят. Этот Молотов... Взял бы я заграничный самолет, привязал бы Молотова советской веревкой и пустил бы летать». — «Почему самолет заграничный?» — «Летает выше». — «Почему веревка советская?» — «Плохо сделана, скорее перетрется».

Подхалимаж перед политическими лидерами, выразившийся в переименовании в их честь учреждений и городов породил слухи о том, что памятник Пушкину в Москве будет переименован в статую Молотова.

При всех обстоятельствах не терявшие чувства юмора москвичи продолжили переименования: «Слыхали, новые постановления ЦИКа? Ну как же! О переименовании народного артиста Станиславского в Сталинславского, народного артиста Немировича-Данченко в Кагановича-Данченко и о переименовании всей нашей жизни в максимально горькую? А Демьян Бедный обиделся: почему это все Горький да Горький, а в его честь ничего не переименовывают? Ну и решили, чтобы его ублаготворить, переименовать памятник Пушкину в памятник Пушкину имени Демьяна Бедного».

Мания переименований в честь Горького. Московский университет — имени Горького, Нижний Новгород — Горький. Москвичи показывают на памятник Пушкину: а вот памятник Пушкину имени Горького.