Горбачев

Заседание Московского исполкома. В приемную входит еврей и спрашивает товарища Каменева. «Нельзя его видеть: занят на заседании». — «Очень нужно!» — «Нельзя». — «Чрезвычайное дело!» — «Нельзя!» — «Высокой политической важности дело!..» Выходит Каменев. Еврей: «Товарищ Каменев! Почем сегодня котируется карат?».

Когда однажды у некоего льва, а ныне просто Льва Каменева, долго засиделся его знакомый, причем почтенный председатель Моссовета был в английском костюме, а за столом прислуживала горничная в фартуке и в наколке, он вдруг сказал: «Простите, мне пора на митинг» — и добавил: «Подайте костюм для митинга: надо гримироваться...».

В Моссовете ему [Каменеву] бросили: «Даром предвиденья вы обладаете безусловно, потому что, еще будучи скромным литератором Розенфельдом, придумали себе псевдоним Каменев, предчувствуя, что много лет спустя будете продавать в Лондоне краденые царские камни и вас за это вышлют вон».

Рабфаковка ищет в алфавитном указателе к учебнику Каутского. «На «Сэ» нету». — «Почему на “Сэ”?» — «А как же? Социал-кровавая-собака-Каутский».

Профессор: «Я скоро перестану уважать Луначарского. Он слишком много выступает, начинает путаться, ошибаться. На последнем диспуте изречение малоизвестного древнегреческого философа 6 века до нашей эры Фалеса из Милета “Вода — отец всего сущего” приписал совсем другому малоизвестному древнегреческому философу 5 века до нашей эры Эмпедоклу из Сиракуз». Первый студент: «Но чтобы перепутать древних философов, надо знать, что они существовали. Это вызывает у меня большое уважение к Луначарскому». Второй студент: «Не знаю, является ли действительно вода отцом всего сущего, однако в речах Луначарского ее многовато».

«Не могу поймать в наркомате товарища Луначарского. Когда он бывает на месте?» Старик-швейцар, оставшийся еще от министерских времен, говорит величественно: «Да они-с заняты-с. То с Рутц, то с Сац»*. (Звучит: «то срут-с, то ссат-с».)

Анатолий Луначарский был одним из самых неотвязных ораторов страны. Вряд ли какой-либо важное событие могло пройти без часа или двух его ораторского искусства. Это помогает объяснить следующий анекдот. Горит дом. Пожарные прибыли, но стоят, ничего не делая. «Почему они не начинают тушить огонь?» — кто-то спросил. «Они не могут, — был ответ. — Луначарский еще не прочитал вступительную речь».

Совсем в другом роде был народный комиссар просвещения Луначарский. Этот «вождь», подобно советскому писателю графу Алексею Толстому — бывший «барин», сибарит, сознательно продавшийся. Долгое время у него на содержании была еврейка Розенталь*, довольно староватая и не очень красивая, но «шикарная». Об этом рассказывает такой анекдот. Луначарский везет Розенталь на курорт и встречает друга детства, который едет в обществе скромно одетой, но молоденькой и очень хорошенькой девушки. «Что ты свою даму так плохо одеваешь? — шутит Луначарский. — Почему она у тебя в обезьяньем меху? Вот смотри — моя в котике…» — «Знаешь, — отвечает приятель, — лучше котик в обезьяне, нежели обезьяна в котике».

«Что это за человек? Он все время бегает, то туда, то сюда. Сумасшедший, что ли?» — «Нет, это Луначарский. Он то уходит от большевиков, то снова бежит к ним. Сегодня уже седьмой раз».

Разговаривают посол СССР в Англии и Чемберлен в российском посольстве — на стене висят портреты «вождей». «Сколько вы получаете в месяц?» — спрашивает коммунист. «Да немного... На русские деньги рублей так 900». — «Как немного! — взволнованно кричит коммунист. — Вот у нас Калинин... Вот его портрет... Так он получает всего 250 рублей». Чемберлен посмотрел на портрет, оглядел Калинина и спокойно отвечает: «Такие и у нас больше не получают».

Калинин был с женой в Большом театре на «Лебедином озере». Сидя в первом ряду правительственной ложи, сразу же заснул. И проспал до самого конца спектакля. Едут из театра на машине домой. Калинин спрашивает жену: «Как ты думаешь, заметили, что меня сморил сон?» — «По-моему, заметили. Во всяком случае, актеры не произносили ни слова и двигались совершенно бесшумно, на цыпочках».

Девочка побывала в цирке, ей ужасно понравился фокусник. На другой день она сняла трубку телефона и сказала: «Барышня, дайте цирк». Девочка картавила. Барышня на коммутаторе дала ЦИК СССР. «Позовите того фокусника, который так ловко всех обманывает». Позвали Калинина.

Однажды меня привели к следователю днем. У него был курсант из радиошколы. Курсант стал рассказывать следователю анекдот, рассказанный якобы мною: как Михаил Иванович Калинин во время приема французского посла с женой перемотал с юбки жены посла всю шерсть в клубок и та сидела без юбки. Такой анекдот до этого я ни разу не слышал (к тому же он и не смешной).

Другой анекдот, в котором упоминался Калинин, касался индустриализации. Вот он: как-то в Москву на совещание приехал один представитель периферии. Смотрит — в Москве все в очках ходят. Купил себе очки. Пошел в магазин, увидел арбузы и говорит продавщице: «Девушка, почем арбузы?» А продавщица отвечает: «Это, гражданин, не арбузы, а яблоки. Снимите очки. Они все преувеличивают». Купил гражданин яблоки и пошел на заседание. Сел в первом ряду и стал слушать выступление Калинина. А тот стал говорить, что раньше у нас не было тяжелой промышленности, а теперь она у нас есть, раньше не было машиностроения, а теперь оно у нас есть. Приезжий заметил у Калинина на носу очки и говорит: «Михаил Иванович, снимите очки, а то они у вас все преувеличивают».

Производится набор молодых парней в Красную Армию. Подходит к доктору один и жалуется: «У меня легкие больные». — «Ничего, вон у Андреева тоже больные легкие, а служит советской власти!» — «У меня сердце больное». — «У Ворошилова тоже сердце больное, а служит Красной Армии». Еврей подслушал и, когда до него дошла очередь, жалобно заявил: «Я идиот!» — «Ничего. Калинин круглый идиот — и то служит советской власти».

В Вяземском педтехникуме распространялись следующие контрреволюционные анекдоты и настроения: «У Ленина была Надежда — осталась, а у Сталина Надежды нет». Далее разъясняют, что у Ленина была надежда построить социализм, а у Сталина этой надежды нет. (Барабанов, Черноусов.) Читай фамилию «Киров» наоборот, т. е. справа налево — [ворик]. (Барабанов, Черноусов.)