С Григорием Распутиным Николай Второй не мог справиться. С Григорием Зиновьевым Иосиф Первый отлично справился.
Горбачев
Зиновьев — новое воплощение Марата, а Шарлоту Корде он не боится, потому что отродясь не мылся в ванной*.
2735.
Нет текста записи
«Всадник без головы»* — «Это биография Буденного?»
Буденный о «Войне и мире» (/посмотрев «Гамлета»): «Кони по тем временам мало кормлены».
«Вам нравится Бабель?»* Буденный: «Смотря какая».
2739.
Нет текста записи
2740.
Републикация записи № 2739
№ 2739
Нет текста записи
2741.
Нет текста записи
2742.
Републикация записи № 2741
№ 2741
Нет текста записи
2743.
Републикация записи № 2741
№ 2741
Нет текста записи
2744.
Републикация записи № 2741
№ 2741
Нет текста записи
2745.
Нет текста записи
2746.
Нет текста записи
Две главные баталии в жизни Буденного — нападение на Бабеля в 1924 и осада Бабеля в 1928 году. В результате второй Буденному пришлось горько*.
Выкрикивая здравницы, оратор забыл имя Буденного и показал на его портрет: «Ну вот тот, черт бы его побрал, как его?».
2748.
В одном колхозе отмечали день Красной Армии. Доклад прочитал политрук воинской части. После доклада выступали сельские активисты. Сказал слово и руководитель комсомольской организации. Долго говорил, напоследок начал выкрикивать: «Да здравствует Красная Армия! Да здравствует вождь Красной Армии товарищ Сталин! Да здравствует нарком обороны товарищ Ворошилов! Да здравствует… Да здравствует…». Здесь руководитель комсомола забыл фамилию, и ему подсказывают: «Петровский?» — «Нет!» — «Каганович?» — «Нет! Ну вот тот, черт бы его побрал, как его?» — и показал пальцем на портрет Буденного.
1937 год. Ворошилов (/Городовников): «Берут всех подряд. Что же будет?». Буденный: «Не всех берут, а только умных. Нас с тобой это не касается».
2749.
Нет текста записи
2750.
Нет текста записи
Картина «Буденный на коне у постели умирающего Горького».
2752.
Нет текста записи
В магазине: «Дайте посмотреть этот натюрморт, этот пейзаж и эту кису». — «Это не киса, а маршал Семен Михайлович Буденный».
Буденному докладывают о покушении на Брежнева. «Попали?» — «Нет». — «Издалека стреляли?» — «Нет, почти в упор». — «А сабелькой пробовали?»
2755.
Нет текста записи
Воспоминания Буденного (/Чапаева) — начало: «Занес ногу и сел в седло», конец: «Занес ногу и слез с седла». А по дороге что? «Цок, цок, цок».
2756.
Нет текста записи
2757.
Нет текста записи
Школьники о Буденном: «Во, бля, память!».
2758.
Перед пионерами выступает Буденный: «Выезжаю я однажды на белом коне. Гляжу налево — еб твою мать! Гляжу направо — еб твою мать!». Школьники, восхищенно: «Во, бля, память!».
2759.
Нет текста записи
6354.
Колхозник ездил в Москву, видел салют. Просят его об этом рассказать. «Сначала... сначала ну ни фуя. А потом, потом... хлоп твою мать! Опять ни фуя. А потом...» — И так очень долго. Колхозники довольны. «Хорошо Тимофей все рассказал. Как будто сами побывали».
6355.
Чапаев вернулся из Парижа. «Петька, был я на Эйфелевой башне... Направо посмотришь — так твою мать! Налево посмотришь — мать твою так!» — «Ну и память у тебя, Василий Иванович!»
6356.
Возвращается Ваня из Парижа, сажает свою Машку за стол: «Ну, Мань, Париж — это полный п[издец]! На Фефелеву башню забираюсь — Мань, [еб] твою, мать! Налево посмотришь — [еб] твою мать! Мань! Направо глянешь — Мань, твою мать!.. Вперед, назад — [еб], Мань, твою мать!.. Ты чего плачешь-то, Мань?» — «Красотища какая!»
6357.
Нет текста записи
«Отчего умер Буденный?» — «От заворота усов».
Горький воспринимает фотографию посевов свеклы как многолюдный митинг.
2761.
Алексей Максимович Горький уже плохо видит. Ему показывают журнал. В журнале — фото. Горький: «Какой многолюдный митинг. Море голов... Поразительный энтузизм масс». А рядом с фото подпись: «Посевы сахарной свеклы в украинском совхозе». Но подпись ему никто не читает.
«Кому на Руси сладко живется?» — «Горькому».
В честь Максима Горького эпоху (/пятилетку) следует переименовать в максимально горькую / Некто: «Как бы вы определили время, прожитое в советской России?». Горький: «Максимально Горьким».
2763.
Когда умер Максим Горький — этот наиболее почитаемый советской властью писатель, — «увековечениям» его памяти не было конца. Особенно суетились коммунисты. «Да вы успокойтесь, — убеждали их другие, — ну вот назвали же именем Горького целый город…»* — «Мало, этого мало! Нужно всю нашу эпоху назвать именем Максима Горького!» — «Гм, — сказал один из присутствовавших, — это звучало бы неплохо: “Максимально-горькая эпоха”».
* В 1932 году Нижний Новгород был переименован в Горький.
2764.
Републикация записи № 2763
№ 2763
Когда умер Максим Горький — этот наиболее почитаемый советской властью писатель, — «увековечениям» его памяти не было конца. Особенно суетились коммунисты. «Да вы успокойтесь, — убеждали их другие, — ну вот назвали же именем Горького целый город…»* — «Мало, этого мало! Нужно всю нашу эпоху назвать именем Максима Горького!» — «Гм, — сказал один из присутствовавших, — это звучало бы неплохо: “Максимально-горькая эпоха”».
2765.
После убийства Горького, организованного Сталиным, официальная советская критика твердила, что «Максим Горький создал эпоху в советской литературе». Один советский литературовед предложил назвать эту эпоху «максимально-горькой».
2766.
Нет текста записи
2767.
Нет текста записи
2768.
Нет текста записи
2769.
Нет текста записи
2770.
Нет текста записи
2771.
Нет текста записи
2772.
Нет текста записи
2773.
Нет текста записи
В честь Максима Горького минимум, который у нас достигнут, отныне именовать максимумом.
Вагоны «Красной стрелы» в честь юбилея Горького переименовываются в «максимки» и соответственно переоборудываются*.
Короля в шахматах переименуют в пешку в честь юбилея Горького-Пешкова.
НКВД постановил в честь Максима Горького переименовать высшую меру наказания в «максимальную».
После переименования Нижнего Новгорода в Горький Минин — Пожарскому: «От меня хоть остались пожарские котлеты».
2779.
После переименования Нижнего Новгорода в Горький. На Красной площади. Подслушанное. Пожарский Минину: «Ох, Козьма, в скверном же ты положении. Теперь даже не поймешь, в каком собственно городе ты призывал создать всенародное ополчение...» — «А ты, княже, в каком положении?» — «От меня хоть остались пожарские котлеты».
Надо было подсластить город Горький — вот и выслали туда Сахарова!
Сообщение в газете: «Трудящиеся города Горького ходатайствуют о переименовании его в город Сладкий».
Кто-то о тюремном прошлом Дзержинского: «Каждая проститутка была в прошлом честной девушкой».
2782.
В том же Моссовете, при обсуждении запроса об избиении чекистами в Бутырках политических заключенных, Дзержинскому бросили не только «Палач!», но и «Проститутка!». Когда он гордо объяснил, что он — бывший политический каторжник, тот же член Совета ему сказал: «Совершенно верно: каждая проститутка была в прошлом честной девушкой».