Германия, немцы

Старушка в польской деревне смотрит на два огромных портрета Сталина и Молотова и спрашивает прохожего: «Кто эти люди?». Прохожий оказался коммунистом: «Это наши освободители! Они освободили нас от немцев». Старушка, с уважением: «А... хорошие люди, очень хорошие люди. А не могли бы они нас освободить теперь от Советов?».

Один гуцул прибыл во Львов и увидел там большой памятник, изображавший каких-то солдат. Он был неграмотный, и поэтому не мог прочитать, что там написано, но очень хотел узнать, кому поставлен такой памятник. И вот приблизился какой-то человек, и гуцул его спрашивает: «Скажите, пожалуйста, кому этот памятник поставлен?» — «Он поставлен тем, кто первый раз освободил нас в 1939 году, а второй в 1944 году...» — «Вот если бы они еще освободили нас от коммунизма, то мы бы им три таких памятника поставили бы».

Верховный Совет Литвы решает, как быть дальше с Москвой. Слово берет Ландсбергис: «Предлагаю объявить Москве войну!». В зале шум, переполох: «Да вы что, мы ее проиграем!». — «Конечно, проиграем! Ну и что? Германия войну проиграла, Япония проиграла... Зато теперь как живут люди!..»

В Израиле сложилось трудное экономическое положение. Идет обсуждение в парламенте. «Лучше всего живется стране, которая проиграла войну, она получает помощь. Возьмите, например, ФРГ. Нам необходимо объявить войну, проиграть ее, и тогда крупные вложения потекут в нашу экономику. Предлагаю объявить войну Соединенным Штатам». Приступают к голосованию. Все за, только один — против. Просят его выступить по мотивам голосования. «А вдруг мы выиграем войну?»

В Верховном Совете Литвы обсуждается программа действий. «Вот, — говорит один депутат, — Япония проиграла войну, а сейчас — вторая держава а мире. Германия — тоже не последняя... Не объявить ли нам войну Советскому Союзу?» Встает молодой депутат и говорит: «А если мы выиграем войну?»

Один немец — педант, два немца — пивная, три немца — война. Один англичанин — невежда, два англичанина — спортивный матч, три англичанина — великая морская держава. Один испанец — нищий, два испанца — бой быков, три испанца — отступление. Один француз — галантный человек, два француза — ссора, три француза — брак. Один русский — гений, два русских — беспорядок, три русских — хаос. Один еврей — старьевщик, два еврея — банк, три еврея — газета.

Характеристика национальностей. Один грузин — чистильщик ботинок; два грузина — лезгинка; три грузина — ЦК. Один еврей — спекулянт; два еврея — трест; три еврея — оппозиция. Один украинец — украинизация; два украинца — гопак; три украинца — погром. Один русский — дурак; два русских — два дурака; три русских — три дурака.

Один русский — пьяница; два русских — драка; десять русских — очередь в шинок (шалман); много русских — фронт; один еврей — лауреат; два еврея — блат; десять евреев — наркомат; много евреев — тыл.

Один еврей — лавка. Два еврея — блат. Три еврея — наркомат. Четыре еврея — крепкий тыл страны. Один Иван — пьян. Два Ивана — драка. Три Ивана — строительство Беломорканала. Четыре Ивана — передний край.

Один англичанин — джентльмен, два — спорт, три — парламент. Один француз — любовник, два француза — дуэль, три — революция. Один еврей — торговля, два — шахматный турнир, три — симфонический оркестр. Один русский — маленькая пьянка. Два русских — средняя пьянка. Три русских — большая пьянка.

Было это сразу, как пришли немцы. Повез я с сыном в город овощи. Подходит еврей — они уже заклеймены были, звезды носили — и хочет купить капусты. «Тебе не продам, ты жид!» — говорит сын. «Да что с того, что жид?» — «Вы Иисуса Христа распяли! Не продам». — «И что с ним случилось?» — «Что случилось? Умер». — «Ну и дальше что?» — спрашивает еврей, чтобы разговориться и купить капусты. — «А потом Он воскрес!» — «Воскрес? — удивился жид. — Воскрес, говоришь? Вот видишь, как евреи распяли Иисуса, Он воскрес. А если бы распяли не жиды, а коммунисты, то воскрес бы Он? Они много ваших отправили на Север и мою семью — туда же. Многие вернулись? Никто не вернулся, не воскрес! А ты говоришь: жиды...» Сын продал капусты да еще и картошки.

Еврейский танк преследует араба. Он бежит, время от времени оборачивается и стреляет из автомата. Потом бросает автомат, падает на песок. Из танка высовывается еврей. «Почему не стреляешь?» — «Патроны кончились». — «Могу продать».

Одного еврея спрашивают: «Почему вы такой оптимист?» — «Вся история моего народа учит нас оптимизму». — «Такая печальная?» — «Почему печальная?.. Были египетские фараоны и евреи. Фараонов нет, евреи остались. Были древние вавилоняне и евреи. Вавилона нет, а евреи остались. Были древние греки и евреи. Греков тех нет, а евреи остались. Были древние римляне и евреи. Древний Рим исчез, а евреи остались. Была инквизиция и евреи. Инквизиции нет, а евреи остались. Был царизм и евреи. Царской России нет, а евреи остались. Был Гитлер и евреи. Гитлера нет, а евреи остались. Был Сталин и евреи. И Сталина уже нет, а евреи остались. Был Насер и евреи. И Насера не стало, а евреи живут. Теперь есть мировой коммунизм и евреи». — «На что это вы намекаете?» — «Ни на что. Просто мы вышли в финал».

Ярко выраженный еврей меняет паспорт в отделении милиции. В паспорте написано: Иван Водопроводов. «А где вы жили раньше?» — спрашивает начальник паспортного стола. «В Германии». — «А как вы там звались?» — «Иоганн Шприц». — «А раньше?» — «Во Франции». — «А там как вы звались?» — «Жан Фонтан». — «А раньше?» — «В Бердичеве». — «А там?» — «Янкл Пишер».