Коллективизация, колхозная жизнь и сельское хозяйство

Председатель колхоза говорит: «У нас сегодня большая радость. Районное начальство выделило нам фанеру. Что будем делать: латать дыры в свинарнике или чинить крышу в коровнике?». Собрание долго думает, потом неожиданно встает один дед. «Давайте из этой фанеры построим аэроплан и улетим из колхоза к ядреной матери».

На докладе на тему о колхозной жизни во время коллективизации один цыган восторженно выкрикнул: «Товарищи, да здравствует ярмарка семь раз в неделю! Да здравствует колхоз… только не в нашем селе».

Во время коллективизации и хлебозаготовок в район из центра приходит телеграмма: «Срочно заготовьте сорок тысяч воробьев». Район поставил на ноги всех охотников, которые постреляли всех воробьев, где только можно было. Но позже оказалось, что телеграмма говорила о хлебе, а «Воробьев» — подпись под телеграммой.

Сталин любил, если можно говорить о любви Сталина, некоторых артистов. Своих любимцев он приглашал к себе на дачу, где он выпивал со своими холуями. В число любимцев входили Чиаурели и Верико Анджапаридзе. И вот Чаурели рассказал мне, что во время одной из таких встреч Сталин обратился к нему: «Миша, ну расскажи обо мне какой-нибудь анекдот». «На самом деле все анекдоты, которые я знал, я ему уже рассказал. “Батоно, не могу рассказать”». — «Тогда я тебе расскажу, слушай, — говорит ему Сталин. — Пришли ко мне министры и спрашивают: “Товарищ. Сталин, колхозники в разные стороны разбегаются. Не хотят жить вместе. Что делать?”. А я им говорю: “Дураки! Вы знаете, как индюшек зимой держат, чтобы они не разбежались? Выщипывают грудь и живот. Холодно будет — друг к другу прижмутся”».

Лектор в деревне. Лекция «Как надо жить и работать в колхозе». После лекции вопросы. Дед: «А вот почему говно разное? У коровы лепехой, у лошади картохой, у козы горохом». Лектор: «Не знаю». Дед: «В говне не можешь разобраться, а хочешь разбираться в колхозной жизни».

«Безбожник» в деревне долго доказывал мужикам, что Бога нет. После доклада он пристает к слушателям, спрашивая, верно ли все так, как он объясняет. Один из мужичков прибегает тогда к сократическому методу. «Ты видел, как лошадь серет?» — «Видел». — «А какое у нее говно, видел?» — «Видел». Потом спрашивает у человека и выясняет, что говно у человека и лошади разное. «А ты знаешь почему?» Безбожник не находится ответить. «Так как же ты, сукин сын, в говне не разбираешься, а про Бога судить берешься?»

Приехал из Москвы в район представитель по молочному делу. Пошел он на молочную ферму проверять коров — подошли к одной корове, он спрашивает: «Эта корова что дает?». Председатель колхоза ответил: «Корова эта молоко дает». Подошли ко второй корове, представитель спрашивает: «А эта корова что дает?». — «Молоко», — сказал предколхоза. Подошли к третьей корове, представитель опять спросил: «Эта корова — что дает?». — «Молоко», — ответил председатель колхоза. А представитель из Москвы говорит: «А почему так, все молоко и молоко, а у нас в Москве больше спрос на сливки». Говорит предколхоза: «Корова сливок не может давать, сливки мы делаем из молока». — «А не можно ли сделать так, чтобы коровы давали сливки, с помощью скрещивания коров или каким иным способом?» — «Нет, товарищ, заставить природу делать по-нашему мы не в силах», — ответил ему предколхоза*.

В колхоз прибыл двадцатипятитисячник*, собрал вечером всех колхозников и приказал, чтобы утром все уехали в поле на сев. На следующее утро колхозники вышли на «наряд», всем была определена работа. Выехали в поле. На последней телеге едет сам двадцатипятитисячник. За селом все подводы остановились. «Товарищи! Что случилось? Чего стали?» — «Товарищ двадцатипятитысячник, как мы будем сеять, когда орчик** забыли взять?» — «Езжайте и не задерживайтесь! Сегодня будем сеять овес. Орчики завтра посеем».

Двадцатипятитысячник принимает вверенный ему колхоз. Ему поясняют: «Этот племенной бык осеменяет всех здешних коров. Кроме того, к нему приводят коров из соседних сел. «Безобразие! Я этот разврат прекращу раз и навсегда, — говорит новый председатель. — Сдать его на мясо в счет госпоставок».

Идет общее собрание колхоза «40 лет без урожая». Председатель правления: «Следующий вопрос повестки дня: надо купить корову и продать быка». — «А кто же корову покроет? Ты или я?» — «Ни ты, ни я, а всем колхозом! Далее, товарищи. В нашем колхозе много навоза, а в соседнем нет ни телеги. Дадим?» — «Хрен дадим! Сами съедим!» — «И последнее. В наш колхоз поступила премия: отрез на женский костюм и мужские сапоги. Так вот, мужские сапоги я предлагаю себе, а отрез на женский костюм — моей жене». — «А нам? А нам?» — «А хрен вам! Расходитесь по домам! Вы и так хороши!»

На собрании избирают председателя колхоза. Кричат: «Ивана Иваненко!». Тот поднялся, просится: «Люди добрые, я не смогу». — «Поможем!» — «Ребята, я очень пью, колхоз пропью». — «Поможем!» — «Я в тюрьму сяду…» — «Поможем!»

«Ваша профессия?» — «Счетчик баранов». (Поезд проходит мимо стада баранов.) «Сколько здесь?» — «648». — «Как вы так быстро сочли? Вероятно, по головам?» — «Нет, я считаю ноги и потом делю на четыре».

В овцеводческом совхозе установили компьютер для учета поголовья овец. Из соседних хозяйств приезжают с просьбой поделиться опытом. Специалист дает пояснения: «Раньше пастухи считали овец по головам. Теперь — по ногам. Данные эти поступают в компьютер. Он их складывает и делит сумму на четыре.

Корова и лошадь уходят из СССР и на границе встречают идущих сюда клопа и петуха. Петух спрашивает лошадь: «Зачем ты уходишь из СССР, у вас ведь так хорошо?». — «Делать нечего, нас женщины заменили, работают как лошади». — «Ну а ты, корова?» — «Доят меня семь раз в день, а кормят один раз». — «Ну а ты, петух, чего сюда идешь?» — «Еще бы, у вас раз споешь и лауреатом будешь». — «А ты, клоп?» — «Плохо в Европе, ходишь, ходишь по квартире, еле человека найдешь, у вас по пятнадцать человек в одной комнате живет, раздолье!»

Колхозник признается председателю: «Знаешь, Григорьевич, с тех пор как я работаю в колхозе, постоянно испытываю угрызения совести». — «Почему?» — «Мне кажется, что я лишаю работы минимум трех лошадей».

Пахомов Ф.С. (1893 года рождения, русский, образование среднее, дважды судим, заключенный, Тульская область) <...> рассказывал анекдот. В этом анекдоте говорил, что во Франции двенадцать тощих коров поели двенадцать сытых коров, однако от этого не поправились, так же у нас коммунисты уничтожили кулаков, а от этого не поправились».

В летнюю жару приехал в село уполномоченный райисполкома для контроля за уборкой урожая. В селе остались только дети, все взрослые работали на поле. Уполномоченному захотелось пить. Увидев детей возле одного двора, крикнул: «Ну, дети, принесите воды напиться!». Один мальчик побежал в дом, а потом вышел и говорит: «Товарищ, воды в доме нет. Есть только квас, что мама выставили из дома...». Уполномоченный прервал объяснения мальчика приказом: «Ну так принеси квасу!». Мальчик снял с забора какую-то глиняную посуду странной формы и через минуту принес ее, наполненную квасом. Уполномоченный выпил и говорит: «Очень теплый. И много его у вас?» — «Вчера, когда доставал утонувшую в нем кошку, мне было по колено... Поэтому мама выставила его на улицу, для поросят». Уполномоченный плюнул и ударил глиняным сосудом о землю. Увидев черепки, мальчик, плача, сказал: «Во что мой братишка теперь “на двор” будет ходить?».

«Что вам помогло выжить в фашистском плену?» Американец: «У меня были с собой доллары, спрятанные в каблуке». Француз: «Милая немецкая малютка по имени Эльза жалела меня и немного кормила». Русский: «Да чего там. Привычные мы. В колхозе тоже не емши, тоже на морозе одеты кое-как».

На общем собрании колхоза выбирают заведующего клубом. Председатель собрания умоляюще обращается к собравшимся колхозникам: «Товарищи! Кого мы выберем завклубом? Давайте кандидатуры!». — «Омелько Пуп!» — крикнул кто-то в зале. «Все равно ничего в колхозе не делает», — добавил кто-то. «Пусть хоть здесь послужит», — сказал другой. С тех пор Пуп и стал заведующим клубом. Купил парусиновый портфель, набил вещей неширокого потребления и выкрикивал на собраниях: «Товарищи! Мы те, кто культуру вперед толкает... Мы... Знаете, кто мы...». Через год приехали инспекторы района и области осуществлять контроль. Зайдя в клуб, инспекторы спросили Омелька Пупа: «Товарищ! Что у вас так много мусора?». — «Ну... это мы... сделаем субботник и выметем...» — «А чего так много паутины на потолке и стенах?» — «Ну... это у нас... так сказать... организованная борьба с мухами», — не краснея, ответил Омелько Пуп. «Как у вас тут ликбез работает?» — «Плохо... Я и сам туда ходить не хочу». — «Почему? Вы бы ходили в ликбез, держали бы связь с учителями, они бы вам и помогли». — «Гордые они... Есть тут одна учительница, с которой я пытался связь держать... Так она не хочет... Помогите мне связь с ней держать», — сказал Омелько Пуп.

Подсобные хозяйства, где разводят кур, объезжает представитель вышестоящей организации. Хозяйство номер один. «Чем вы их кормите?» — «Отборным зерном». — «Ах, разбазариваете семенной фонд? Ждите оргвыводов». Хозяйство номер два. «Чем вы их кормите?» — «Зерном. Которое похуже. Лежалое». — «Животноводство вам не дорого? Ждите оргвыводов». Хозяйство номер три. (Сюда уже позвонили по телефону из хозяйства номер один, потом из хозяйства номер два.) «Чем вы их кормите?» — «На питание курицы полагается 23 копейки в день. Так я им с утра выдаю на руки их 23 копейки — и пусть устраиваются сами как хотят».

Беседуют американский, французский фермеры и русский колхозник. Американец говорит: «У меня есть жена и любовница. Жене я построил виллу давно, любовнице сейчас достраиваю». Француз говорит: «У меня жены нет, но есть три любовницы, каждой из них я построил виллу». Русский говорит: «У меня есть жена, а любовниц, считай, вся ферма. Вот вилы, правда, у нас одни на весь колхоз».