Комсомол

Газеты получили указание — отвечая на письма трудящихся, почаще приводить примеры из жизни классиков марксизма. Письмо Оли С.: «Милая «Комсомолка», я молода, стройна, спортивна, веду комсомольскую работу, но у меня нет любимого человека. Как мне быть?». Ответ: «Милая Оля С., хорошо, что ты молода, стройна, спортивна, продолжай заниматься комсомольской работой, а любимый появится. Вот Крупская, между нами говоря, была не ахти, а какого парня на подпольной партийной работе отхватила!».

По случаю дня рождения Сталина была послана группа селян-колхозников от всех республик поздравить его. Роли были заучены и распределены так — первым должен выкрикнуть русский: «Да здравствует товарищ Сталин!», а все остальные колхозники должны подхватить: «С советской властью, коммунистической партией и комсомолом!». На генеральной репетиции все получилось хорошо, и делегацию пропустили к Сталину. Когда входили в комнату Сталина, то у русского расшнуровались лапти и шнурки тянулись по полу. Украинец, который шел за русским, не видел тех шнурков и наступил на них. Москаль упал на пол перед самым Сталиным и крикнул, ругаясь на украинца: «Чтоб ты сдох!». Все остальные, недослышав, что сказал русский, выкрикнули хором заученное: «С советской властью, коммунистической партией и комсомолом!».

Сталину — 70 лет. Пошли поздравить его Каганович, Берия, Хрущев и Маленков. Лазарь наставляет коллег: «Я зайду первым и крикну: “Будьте здоровы, отец наш!” Как только услышите эти слова — пусть зайдет Лаврентий и скажет: “И ваша жена!” За ним — Никита: “И ваши дети!” Затем Георгий: “И вся ваша родня!”». Заходит Лазарь к Сталину, а у него — Микоян с овчаркой. Собака бросается к Кагановичу и кусает за ногу. Лазарь как крикнет: «А чтоб ты сдох!». В коридоре Берия, Хрущев и Маленков услышали окрик, но не разобрали слов. Согласно сценарию, заскакивает Берия: «И ваша жена!». Дальше — Хрущев: «И ваши дети!». А за ним и Маленков: «И вся ваша родня!».

После войны советская устная пропаганда распространяла среди комсомольцев такой слух: «Тов. Сталин очень образованный человек — он знает восемь языков». Старшее поколение считало, что Сталин знает только три языка: грузинский, плохо русский и матерный.

В одном колхозе отмечали день Красной Армии. Доклад прочитал политрук воинской части. После доклада выступали сельские активисты. Сказал слово и руководитель комсомольской организации. Долго говорил, напоследок начал выкрикивать: «Да здравствует Красная Армия! Да здравствует вождь Красной Армии товарищ Сталин! Да здравствует нарком обороны товарищ Ворошилов! Да здравствует… Да здравствует…». Здесь руководитель комсомола забыл фамилию, и ему подсказывают: «Петровский?» — «Нет!» — «Каганович?» — «Нет! Ну вот тот, черт бы его побрал, как его?» — и показал пальцем на портрет Буденного.

«Николаев убил Кирова, его расстреляли. Руководители ленинградского комсомола убили Кирова, их расстреляли. Троцкисты убили Кирова, их расстреляли. Бухаринцы убили Кирова, их расстреляли. Сколько же раз убивали Кирова?»

Приехал корреспондент на БАМ. Подходит к рабочему, который вдохновенно орудует лопатой: «Товарищ, как вам здесь работается?» — «Возьмешь лопату — сам увидишь. Не мешай работать». — «Простите, вы так усердно работаете, а вы в комсомоле?» — «Да, не мешай работать!» — «А где же найти вашего комсорга?» — «Вот он — на вышке, с автоматом».

Разговаривают коммунист-агитатор и крестьянин. «В Бога веруешь?» — «Да, верую». — «И молишься?» — «Молюсь». — «Ну что ж, а как был Николай — за Николая молился?» — «А таки молился». — «А теперь за кого?» — «А теперь за вас вот молюсь». — «Ну, и слушает тебя твой Бог?» — «А, наверное, слушает — Николая уже нету…»

В вагоне сидит батюшка, напротив него — комсомолец. Захотелось комсомольцу подтрунить над священником: «Ну что, батюшка, все молитесь?» — «Молимся». — «Ну а за советскую власть молитесь?» — «Молимся и за советскую власть». — «И за царскую молились?» — «Молились». — «И что, помогло?» — «Помогло: выгнали».

После отступления немецких оккупационных войск на запад. Волынь была окончательно «освобождена» советскими войсками. Известный паломнический городок Почаев опустел. Монастырь закрыт, паломников больше нет. Старушка, несмотря на все, пришла к Почаеву, чтоб помолиться. Стала на колени перед дверью закрытого монастыря и молится. Заметил это энкаведист и подошел к бабушке. «Что ты тут на коленях стоишь, бабушка?» — «Молюсь, товарищ...» — «Кому же ты молишься, если Бога в монастыре закрыли?» — «Бога не закрыть, товарищ! Бог есть везде». — «И слушает Бог твои молитвы?» — «А то как же. Молилась, как был царь, и помогло; молилась, как Польша наступила — помогло; молилась, как пришли немцы, также помогло. И вот я снова молюсь...»

Потом была еще история, как Сталин и Ворошилов во время первомайской демонстрации обсуждали, действительно ли рабочие, принимающие участие в параде, лояльны режиму. Они решили это проверить: выбрать одного рабочего из колонны демонстрантов, предложить ему подняться на одну из кремлевских башен и в доказательство своей любви к партии прыгнуть вниз. Рабочий выполнил этот приказ с неожиданной готовностью и упал в сеть, которая была натянута внизу. Его похвалили за проявленную отвагу и любовь к партии, на что он с отвращением ответил: «О, к черту такую жизнь, которую мы ведем!».

«Не анекдот, а быль, — начал Сорокин серьезным тоном, как бы отрезвившись специально для данного рассказа, — а было это в прошлом году. Политбюро решило доказать Троцкому на деле, что рабочие и крестьяне не только преданы партии и ее ленинскому ЦК, но каждый из них готов умереть за дело партии. Для эксперимента вызвалив ЦК из провинции трех «представителей трудящихся» — донбасского рабочего, тверского крестьянина и минского кустаря-еврея. Вызванных подняли на последний этаж здания ЦК и привели на балкон, где в полном составе их ожидало Политбюро. Сталин обратился к рабочему: «В интересах партии Ленина требую от вас, товарищ рабочий, прыгнуть с этого балкона и своей жертвенностью доказать преданность рабочего класса нашей партии!». Рабочий отказался. С теми же словами Калинин обратился к своему земляку крестьянину. Крестьянин тоже отказался. Тогда Каганович обратился к кустарю-еврею, но еще не кончил Каганович своих напутственных слов, как еврей рванулся к перилам. «Стойте, — сказал Сталин, — для нас вполне достаточно вашей готовности умереть за дело партии, не надо прыгать, но вот объясните теперь товарищу Троцкому мотивы вашего героического порыва». — «Очень просто, — ответил еврей, — лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас!»

Пригласил Хрущев Сталина в гости. Многое сказал он о преданности ему рабочих Украины. Вышел на улицу, остановил первого встречного и сказал: «Залезай на крышу того шестиэтажного дома и прыгай вниз. Если не прыгнешь, значит ты не предан Сталину, партии, мне. Рабочий молча вылез на крышу и собрался прыгать. Его увидел приятель, который возвращался с работы. «Что ты хочешь делать?» — крикнул он. «Прыгнуть вниз головой!» — «Почему?» — «Потому как так жить, то лучше умереть!» — ответил он и бросился вниз.

Вступающему в партию: «Вы же понимаете, что вы должны быть готовы отдать все, что имеете, во имя победы коммунизма! А если потребуется, то и жизнь!» — «Берите хоть сейчас, на что она мне такая? А уж тогда и подавно!..»

Вступает рабочий в партию. Его спрашивают: «А ты знаешь, куда ты вступаешь?» — «Знаю». — «А знаешь, что с сегодняшнего дня ты должен быть лучше всех, всего себя отдавать партии?» — «Знаю». — «А ты знаешь, что в любую минуту ты должен за партию любому глотку перегрызть?» — «Знаю». — «И что в любую минуту должен жизнь отдать за партию, знаешь?» — «Да зачем мне такая жизнь?»

Принимают парня в комсомол. «Куришь?» — «Курю». — «Нехорошо, Недостойно комсомольца». — «Поправимое дело. Брошу, если надо». — «Пьешь?» — «Бывает, иногда выпью». — «Нехорошо». — «Брошу, ладно». — «С женщинами у тебя как?» — «Хожу тут к одной разведенной... подавальщице из столовой...» — «Нехорошо». — «Брошу». — «Ну, а если война, ты как?» — «Кинусь на врага и геройски умру». — «Зачем же умирать? Умей побеждать, оставаясь в живых». — «Не курить, не пить, с бабами ни-ни... На кой мне, скажите, такая жизнь?»

На маневрах красной армии красноармеец-комсомолец пьет молоко и вместе с тем перевоспитывает крестьянку: «Ну как, тетка, живешь?» — «Пока жива, слава Богу…» — «Бога нет, тетка!» — «Так, так, нет, значит… И черта тоже нет?» — «И черта нет». — «А кто же тогда вас принес на наши головы?»

Открыли в некоем городе публичный дом. Работники горкома комсомола сразу же решили охватить девушек стопроцентным членством в рядах ВЛКСМ. Вызывают одну девушку — она отказывается вступать в комсомол, вызывают другую — то же самое. Вызывают третью — та говорит: «Что вы, что вы, какой комсомол?! Меня мама и сюда еле отпустила».

В Одесском публичном доме общее собрание сотрудников. Выступает мадам: «Товарищи! Наше предприятие по финансовым показателям занимает одно из первых мест в городе. Мы потрудились на славу и обошли такие передовые предприятия, как Одесский порт, суперфосфатный завод и мельничный комбинат. Но, товарищи! У нас еще хромает идеологическая работа. Очень слабо вступают в партию! Особенно безынициативна молодежь, которой положено быть в первых рядах... Вот ты, Маня, встань! Скажи нам, почему ты до сих пор не вступаешь в партию?». Поднимается Маня и говорит: «Ой, Бетя Ароновна, вы же знаете, меня мама сюда еле отпустила!».

Иностранные моряки потребовали открытия публичного дома в Одесском порту. Вызвали Янкеля, у матери которого был бардак в Одессе до революции. Янкель отказывается: «Знаю, чем это пахнет: пять коек — для горкома, десять коек — для обкома, три койки — для горторготдела; органам — места по потребности; десять девушек — на прополочную, десять девушек — на уборочную, комсомолок — на целину, а Янкель — ложись и выполняй план?!».

Диалог у газетного киоска: «“Известия” у вас есть?» — «Никаких нет». — «А “Правда”?» — «Давно продана». — «“Комсомолка” есть?» — «С утра по рукам пошла». — «“Пропагандист” есть?» — «За углом висит». — «А “Агитатор” есть?» — «Висит напротив “Пропагандиста”». — «Так что же у вас есть?» — «“Тру” с “Гудком” за три копейки».

Известный на весь свет русский физиолог Павлов был, как известно, верующим человеком. Как-то раз, проходя мимо церкви, он снял шляпу и перекрестился. В это время навстречу ему шел комсомолец. Увидав старика, который крестился, комсомолец положил ему руку на плечо и с укором сказал: «Темнота, дедушка, темнота!».

Секретарь сельской парторганизации пришел в церковь к батюшке просить в долг стулья для заседания в клубе. Поп отказывает, говорит, стулья нужны ему самому. «Если ты мне сейчас не поможешь, батюшка, — грозит парторг, — я не буду пускать своих пионеров петь в твоем церковном хоре». — «Ах, так? Тогда я твоим комсомольцам не буду давать рекомендации в семинарию!» — «Ах, так? Тогда я твоим дьячкам не буду давать профсоюзные путевки в дома отдыха!» — «Ах, так? Тогда я своих монашек не буду отпускать на твои бесовские мероприятия!» — «А вот за это, батюшка, и партбилет выложить можно!»

«Скажи пану ксендзу, чтобы дал из церкви скамейки для партособрания». — «Скажи пану секретарю, что я скамейки не дам, потому что на них вырезают нехорошие слова». — «Ах, так? Скажи пану ксендзу, что я больше не буду петь в церковном хоре». — «Ах, так? Скажи пану секретарю, что я больше не буду за него отчеты писать». — «Ах, так? Скажи пану ксендзу, что я больше не приду на исповедь». — «Ах, так? Скажи пану секретарю, что он никогда не узнает, что про него думают в райкоме».

Комсомолец приехал из своего маленького городка в Москву по партийному билету, который давал ему право на квартиру. На следующее утро стали заглядывать к нему товарищи и увидели: он открывает сумку и достает из нее зубную щетку. Стали надсмехаться над ним: «Буржуй! Неженка!». Ответил им парень: «Во-первых, щетка не моя, а моего дяди, и я у него ее украл; а во-вторых, я ее использую только для того, чтобы размешивать чай…».

Как известно, всенародная перепись в СССР в 1937 году была осуждена «любимым вождем» как «вредительская». Не те, кто нужно, переписывали и не так, как нужно, подсчитывали. Новая перепись в 1939 году дала «правильные» результаты. Весь комсомол был мобилизован на проведение этого «великого общегосударственного дела». Два комсомольца, производящие перепись, обходят квартиры. Заходят в комнату к одной девушке. Один спрашивает, второй заполняет карточку. Первый: «Ваше имя, отчество, фамилия? Сколько лет?». Девушка отвечает. «Профессия?» — «Педикюрша». — «Что?» — «Педикюрша». — «Чаво?!» — «Пе-ди-кюр-ша!» Оба комсомольца в недоумении. Второй: «Вань, что это такое? Как писать?» — «Пиши просто: б[лядь]».

В Нальчике по случаю женского дня выступает местный коммунист: «Прежде, товарищи, муллы и беи пихали женчин взад и только взад. Теперь мы, товарищи, пихаем женчин вперед и только вперед. Что мы видим, товарищи? Старый женчин пошел на коммунистический член, молодой женчин пошел на комсомольский член, самый меленький женчин пошел на пионерский член!» Рассказала — как факт — Оля Мусурок, немка из Нальчика. В Галиции Оля — бывший сов. лейтенант — пошла в УПА.

Человек в противогазе косит траву. Идет мимо баба: «Ты что, милый, в такую жару в противогазе?» — «Я комсомолец, не могу без трудностей». — «Пойдем лучше переспим!» — «Ладно, но только в гамаке».