Аппарат государственной безопасности

Встретились в Германии американский солдат, выходец из украинского рода, с украинским солдатом советской армии. О многом поговорили, а потом зашла речь о том, у кого лучше техника. Американец говорит: «У нас, в Америке, так: видишь, едут машины. Износились за несколько лет — их переплавляют на металл, и снова делают комбайны или другие какие-то машины». — «Что ваша американская техника! Такое могут и у нас сделать. Но у вас там не могут делать такого, как у нас. Возьмут кусок г[ов]на. Покрутят, помнут несколько дней в НКВД — и сразу же готов министр. А как он что-то не так сделал, тогда берут его снова в НКВД, помнут, покрутят и снова сделают из него г[ов]но».

Француз: «У нас берут полевые цветы, запускают в машину, на том конце выходят духи. Понюхали, не понравилось. Обратно в машину, и пожалуйста — опять полевые цветы». Американец: «Это что! А у нас... Берут свинью, в машину ее, на том конце бекон. Попробовали, не понравилось. Обратно в машину, и пожалуйста — опять свинья». Русский: «А у нас... Берут кусок говна, в машину его, на том конце знаменитейший писатель, лауреат, орденоносец. Понюхали, не понравилось. Обратно в машину, и пожалуйста — опять кусок говна».

Вызывает Сталин Горького и говорит: «Мы тут недавно прочитали ваш роман “Мать”. Хороший роман, полезный. А не хотели бы вы написать роман под названием “Отец”?» — «Ну... я попробую, попытаюсь…» — бормочет растерянный Горький. «Да-да, вы обязательно попытайтесь, товарищ Горький. Попытка не пытка, не правда ли, товарищ Берия?»

Берия допрашивает советского дипломата: «Попытайтесь вспомнить, с кем вы встречались в Вене». — «Я никогда не был в Вене. Вы можете это установить документально». — «Все-таки попытайтесь, очень советую. Народная мудрость говорит: попытка не пытка».

«Милые младшие школьники! Пусть родители вам расскажут самые лучшие сказочки — “Малая Земля”, “Возрождение”, “Целина”. А кому не расскажут, те дети пусть напишут: телелевидение, отдел Кегебеведейка»*.

Детская радиопередача: «Дорогой маленький дружок! Приближается большое событие в жизни всего нашего народа — скоро в Москве откроется очередной, XV съезд КПСС. Напиши нам, что говорят по этому поводу твои мама и папа, бабушка и дедушка, знакомые дяди и тети. Пиши нам по адресу: Ленинград, Литейный проспект, дом 4».

Профессор спрашивает студента: «Какой наиболее крупный промышленный центр в США?» — «Кагебего». — «Что-о?» — «Ой! Гепеуго». — «Да вы с ума сошли!» — «Ой, нет. Чикаго!»

Буржуазный еврей стоял перед начальником Чека, а тот его допрашивал: «Где ты был в 1914 году, когда разразилась в России Великая Война?». Еврей ответил: «Я тогда был в Бердичеве». Вновь спросил начальник Чека: «Где ты был в 1917 году, когда в России Великая Революция?» Ответил еврей: «Тогда я был в Житомире». Посмотрел начальник Чека в бумаги, которые лежали перед ним, убедился, что ответы еврея точные, и сказал ему: «Тебя схватили по ошибке. Возвращайся домой с миром». Сказал ему еврей: «Позволь-ка и мне задать тебе один вопрос». Тот позволил ему. Спросил еврей: «А где были вы все в 1884 году?..». Перебил его начальник Чека: «А что?» — «…Когда разразилась великая эпидемия холеры в России…»

Среди комиссаров, кто прославился своей жестокостью, назову председателя Богородицкого укома Белолипецкого и тульского председателя Чека латыша Кауля. Про последнего ходил такой анекдот: будто вернулся один заключенный домой, сынишка перед ним расхвастался: «Папа, я закон Божий начал учить». — «Что же ты знаешь?» — спросил отец. «У Адама было два сына — Кауль и Авель», — ответил мальчик…

Один из самых заядлых красных опричников (на его совести расстрел московских врачей во время войны с Польшей*) цинично заявлял: между ГПУ и ВЧК есть существенная разница, потому что ВЧК значит: «Век человека короток», а ГПУ — «Господи, помилуй убиенных».

«Я всегда путаю, что такое ЧК и что такое ЦК?» — «Ну, ЧК — это чентральный комитет, а ЦК — церезвычайная комиссия. А вообще особой разницы между ними нет».

Между прочим, рассказал нам, в виде характерного анекдота, за какой анекдот сам он попал в тюрьму. Сам еврей, попал он прямо с эстрады в Бутырку за антисемитизм, проявившийся в следующем, рассказанном им со сцены невинном диалоге еврея с русским: «У вам грязь на спине!» — «Не “у вам”, а “у вас”». — «У мене?!» — «Не “у мене”, а “у меня”». — «Ну я же и говору, что у вам!» Диалог продолжался в таком же роде, и еврей между прочим объяснял русскому, что обозначают известные сокращения — ЧК и ЦК: «ЧК — это Чентральный Комитет, а ЦК — это Црезвыцайная Комиссия...». За эту антисемитскую агитацию, а попутно и за насмешку над «Црезвыцайной Комиссией» бедный «артист эстрады» уже третий месяц сидел в Бутырке, и его следовательница находила, что дело это «очень серьезное», старались кроме статьи за «контрреволюционную агитацию» — «пришить» ему еще и другие параграфы...

Впереди меня какой-то брюнет, или жулик, не разберешь, так определенно и выразился: «Ежели они на службе людей сокращают, так это господь с ними, но нельзя же сокращать, во что одеться человеку...». Я, как сочувствующий, конечно, в оппозицию: «Прошу на одиннадцатом году, — не выражаться, ежели вы не политграмотны». А человек этот говорит: «Какая тут грамота, когда и азбуку русскую до восьми букв сократили: А и Б — детям, В.К.П. — партийным, а нам всем — Г.П.У.».

Азбука ленинизма. А и Б — для детей, ВКП — для властей, ЦРК — для рабочих, ГПУ — для прочих.

Сын пишет отцу, живущему заграницей: «Дорогой папа, приезжай: у нас теперь хорошо. Грамматика стала совсем легкая. Сократили много букв: “Ѣ” нет, “i” нет, “Ө” нет»... На это отец ответил ему: «Я приеду к вам тогда, когда вы сократите еще три буквы: “ГПУ”».

Как лучше расшифровать ГПУ? Объявлен конкурс. «Гонит, пугает, убивает». — «Господи, пронеси, упаси!» — «Государственный паноптикум ужасов». — «Где правосудие? Увы!» — «Главк преступных убийств». — «Грешники правду упрятали». Премии за лучшую расшифровку — 15 лет, 25 и расстрел. Поощрительные премии — снятие с работы, высылка из Москвы.

«Что значит у вас слово ГПУ?» — «Это значит Государство Пролетарское Убережем, по мнению одних, а по мнению других: Гуляй, Пока Уцелел». — «А скажите, что такое РКИ? Тоже вроде ГПУ?» — «Ничего подобного. Рабоче-Крестьянская Инспекция». — «Это как же понимать?» — «До ревизии учрежденцы понимают это так: Работаем Кажется Исправно. А после ревизии наоборот: Исправдом Каждому Работнику»*.