Социалистическая законность и милиция

Во время речи Сталина на XVIII съезде партии кто-то чихнул. «Кто чихнул?» (Молчание). — «Каждого десятого — на десять лет в лагеря». (Отсчитали, увели.) «Кто чихнул?» (Молчание). «Каждого десятого — расстрелять». (Отсчитали, увели.) «Кто чихнул?» Глеб Кржижановский: «Я». Сталин: «На здоровье».

В трамвае кто-то громко чихнул. Милиционер обращается к публике: «Кто чихнул, граждане?». Все умолкли. Милиционер настойчиво: «Граждане! Кто чихнул?». Все замерли, боятся смотреть друг на друга. Милиционер в третий раз: «Граждане! Я вас спрашиваю, кто чихнул?». В углу слышен шепот: «Бабуся, милая, ты старая, тебе уже нечего бояться, скажи, что ты». Старуха слабым голосом: «Я, родименький, по старости чихнула...». Милиционер протискивается до старушки и лихо берет под козырек: «Будьте здоровы, бабушка!»*.

Милиционерам дано указание: быть вежливыми. В трамвае кто-то чихнул. «Кто чихнул?» — спрашивает милиционер. Молчание. Вынимает наган: «Кто чихнул? Признавайтесь, гады, а то всех постреляю!». Старушке шепчут соседи: «Бабушка, скажите, что это вы. Вы старенькая, вам ничего не будет...». — «Это я, деточка...» Милиционер — вежливо кланяется: «На здоровье, бабушка!.. Что же ты, старая блядь, раньше молчала?».

Один человек спустился к Москве-реке купаться, и его стало увлекать течение. Он стал показывать руками людям, стоящим на берегу, что тонет, но никто не обращал внимание. Увидел несчастный, что нет у него надежды, собрал остаток сил и закричал: «Долой Сталина! Смерть Сталину!». Тут же все прыгнули в реку, вытащили тонущего из воды — и передали его в Чека…

Вчера вечером, после Цирка, я иду домой и слышу, что кто-то на Цветном бульваре, в сквере поет. Я поинтересовался и пошел посмотреть. И вижу, двое отчаянно дерутся. У одного разбит нос, подбитый глаз, а он поет. В это время подходит милиционер и говорит: «Кто смеет нарушать ночную тишину и почему вы поете?». — «Видите ли, гражданин милиционер, он на меня напал и хотел ограбить. И если бы я только звал на помощь, тогда бы вы не пришли. Так я решил петь до тех пор, пока вы придете».

Идут два еврея в Москве по Лубянской площади, подле здания НКВД. Один спрашивает: «Мойша, какая разница между Сталиным и ослом?». В это время из дверей НКВД высовывается голова энкаведиста, который пальцем подзывает их к себе: «А ну, идите-ка сюда, — ну, так какая разница?». Еврей: «Я ничего не сказал... Никакой разницы нет…»

Встретились в одном обществе коммунист и священник. Коммунист издевается над священником: «А знаете ли вы, какая разница между попом и ослом?» — «Не знаю», — говорит тот. — «У попа крест спереди, а у осла сзади». — «Ну да… а не знаете ли вы, какая разница между коммунистом и ослом?» — спрашивает священник. «Не знаю», — говорит коммунист. «И я тоже не знаю»…

В электричке коротают время за трепом. «Знаешь, — говорит один, — какая разница между ослом и милиционером?» А тут как раз за дверью милиционер оказался. Услышал он, вошел в вагон и спрашивает: «А ну, какая разница?» — «А... никакой!» — «Вот то-то же!..»

Идет по дороге фашист, вдруг слышит, впереди два хлопца спорят. «Федька, а ты знаешь, какая разница между фашистом и собакой?» — «Знаю». — «Нет, не знаешь». — «А вот и знаю». А немец хвать его сзади за шиворот и спрашивает: «А ну, скажи, какая разница?». Испугался хлопец и залепетал: «Ой, пустите, ей-богу, нет никакой разницы».

«Арифметику знаешь? Сколько будет от трех отнять один?» — «Один». — «А к двум прибавить два?» — «Не знаю». — «Как тебе не стыдно? Где ты учился и когда?» — «Я же тебе сказал, что учился в Москве в 1920 году, а нас тогда учили только отнять и разделить, а прибавлять не учили»*.

В 1932 году Сталин и Молотов издали постановление «Партии и правительства» о «партийности науки». После этого все науки стали «партийными». В сюду были посланы агитаторы и пропагандисты с соответствующими докладами. В одно село Полтавы приехал пропагандист райкома и на общих сборах «доказывал» так называемую «партийность науки». Больше всего времени он уделил партийности математики. «Товарищи! Советская математика также классовая, партийная. До революции, вы сами видели, в учебниках говорилось, что купец такой-то, было столько-то товара, а если продать его, было столько-то рублей прибыли. Но наша математика совсем другая. В наших математических учебниках не говорится о помещиках, капиталистах и купцах, а только о колхозах и фабриках крестьян и рабочих». После доклада пропагандиста председательствующий на собрании местный коммунист спросил присутствующих: «Товарищи! Кто из вас хочет высказаться по этому вопросу?». Все присутствующие затруднились брать слово, но все-таки один из крестьян встал и сказал: «Товарищи! Мы видим, что математика также партийная наука. Раньше мы умели только добавлять и умножать, или умножать и добавлять. Это тогда, как еще были хозяевами. А теперь только — разделить и отнять, разделить и отнять».

Экзамен в милицейском училище. Вопрос: «Сколько будет 5 + 5?». Ответ: «12». Вопрос: «Сколько будет 6 x 7?». Ответ: «58». Экзаменатор: «Черт вас побери, чему вас учили?!». Экзаменуемый: «Нас учили отнимать и делить...».

Гаишник останавливает легковушку. «Сержант Петренко. Нарушаем!» — «Да нет, думаю». — «О чем вы думаете?» — «Вот смотрите: 2 х 2 = 4 и 2 + 2 = 4. Если же взять 3 + 3 = 6, а 3 х 3 = 9. Почему так?» Сержант отпустил шофера, а сам задумался над задачей. Приезжает его начальник, спрашивает, что случилось. Тот рассказал задачку. «Дурак! — набросился на него капитан. — Тебя поставили сюда, чтобы ты вычитал и делил, а не добавлял и умножал!»

Рабиновича уволили с работы. Он обратился к юристу: «Поскольку это увольнение находится в противоречии с кодексом законов о труде, может ли дирекция...». Юрист (перебивая): «Может!». — «Но могу ли я в таком случае...» Юрист (перебивая): «Не можете!»

В зоопарке решили сократить штаты. Администрация долго думала, какую формулировку записать. И придумали. Слона сократить за топтание на месте, жирафа — за верхоглядство, осла — за глупость, а петуха — за разврат. Звери подали на администрацию в суд и выиграли дело. Слона восстановили за твердую поступь, осла — за твердость характера, жирафа — за широкий кругозор, а петуха — за тесную связь с массами.

В обком поступил «сигнал», что в зоопарке много евреев и политически неблагонадежных элементов. Комиссия обкома произвела проверку и постановила удалить из зоопарка: львов (явно евреи все), попугаев (тоже евреи, недаром у всех носы крючком), макак (при проверке оказались все мингрелками), змей (по причине бесхребетности), павианов (за голый натурализм), зебру (за формализм в искусстве), верблюда (за наплевизм) и кита (за то, что три дня скрывал еврея без прописки*).

Приходит грузин в ресторан, берет меню и говорит официанту: «Принесите мне, пожалуйста, шашлык». — «Шашлыков, к сожалению, нет». — «Но ведь в меню есть». — «В меню есть, а на самом деле нет». — «Тогда дайте бастурму». — «Бастурмы, извините, тоже нет». — «Но в меню же есть». — «В меню есть, а на самом деле нет». — «Ну дайте тогда суп харчо». — «И харчо нету». — «Послушай, дорогой, это у тебя меню или Конституция СССР?!»

Два товарища учились в юридическом институте. Окончив, один стал адвокатом, а второй — членом Московского городского суда. При встрече адвокат говорит судье: «Миша, что вы делаете? Вы при кассациях все приговоры районных судов оставляете в силе!». — «Коля, это неправда: если человек совершенно не виноват, мы снижаем срок наказания».

«Гражданин, вы привлекаетесь к ответственности за самогоноварение», — говорит милиционер после обыска. «А как вы докажете, что я варю?» — «Аппарат есть? Есть. Вот вы и привлекаетесь». — «Тогда предъявляйте заодно обвинение в изнасиловании». — «Это еще почему?» — «Аппарат есть? Есть».

Глухой городишка. Ночь. Заблудившийся: «Скажите, я тут пройду? Да? Спасибо. А здесь не опасно?». Одинокий милиционер: «Вы можете быть спокойны — если бы было бы опасно — я бы уже здесь не стоял».

«Сколько милиционеров надо, чтобы вкрутить лампочку?» — «Девять. Один становится на стул и подносит лампочку к патрону. Четверо крутят стул за ножки. А еще четверо ходят по кругу в обратную сторону, чтобы у того, кто наверху, не закружилась голова».

Проходит милиционер медицинскую комиссию. У окулиста: «Закройте левый глаз, — и указкой показывает на букву. Милиционер молчит. «Ну ладно, теперь закройте правый глаз. Опять молчит. «Вы что, совсем ничего не видите? — «Да нет, доктор. Видеть я их вижу отлично. Я только забыл, как они называются».