Дипломат

Эрбетту показывают золотые запасы Госбанка и в заключение, с обращением Excellence*, подносят ему золотой на память о посещении кладовых. Подбрасывая монету на ладони, Эрбетт говорит: «Et le reste?**».

На съезде Советов товарищи пристали к Красину*: «Почему когда вы уговариваетесь с иностранцами относительно торговых сношений, то все охотно соглашаются, а когда они после этого приезжают к нам, то ни одно дело не выгорает?». На это Красин ответил им следующим анекдотом: «Одна еврейка явилась к раввину узнать, скоро ли вернется к ней пропавший без вести муж. К раввину ее не допустили. Ей пришлось написать свой вопрос в записке и передать через ученика. Раввин ответил, что муж вернется через полгода. А ученик, передавший ей этот ответ, добавил от себя: “А я тебе говорю, что он никогда не вернется”. — “Паршивец, — воскликнула еврейка, — почему ты думаешь, что ты больше знаешь, чем раввин?” — “Потому что раввин видел твою записку, а я вижу твою морду”».

Недавно было заседание лиги наций, я случайно тоже был там. Туда на это заседание съехались дипломаты всех стран и вот когда заседание открылось, показался Советский аэроплан, на котором летел тов. Чичерин. Когда дипломаты увидели аэроплан то все выбежали на улицу и стали приветствовать тов. Чичерина. Нет, они стали махать чтобы он летел дальше. Ну а тов. Чичерин, он взял шляпу… И приветстовал их. Нет, он плюнул наних с верху и полител дальше.

К.: «Читаешь ты газеты?» Р.*: «Да, я читаю газеты» К.: «Скажи мне, пожалуйста, ты читал последнюю газету, где пишется о состоявшемся в Локарно банкете, где участвовали министры иностранных держав, в том числе и т. Чичерин. К.: «Так вот, каждый из них произносил тосты и высказывался за свою страну. Первым высказался за свою страну Чемберлен, вторым Американский Кулидж, третьим — германский — Гинденбург, четвертым французский Пенлевэ и Наркоминдел т. Чичерин. Каждый из них произносил тост. Первый поднял бокал Чемберлен и сказал: «Пью за Британского льва, который является победителем всех морей и океанов». Вторым произнес Кулидж: «Пью за Американское золото, за которое можно купить весь мир». Гинденбург сказал: «Я пью за Германскую чашу мудрости, из которой почерпают знания юноши всего мира». Четвертым говорил Пенлевэ: «Я пью за французский трехцветный флаг, который развевается во всех уголках всего мира». Р. Спрашивает, а что сказал т. Чичерин. К.: «К сожалению, тоста т. Чичерина в газетах не значится». Р.: «В таком случае я скажу тост т. Чичерина». К., с удивлением: «А откуда ты знаешь?». Р.: «Я получил его по радио». К.: «Это замечательно, но скажи, Бони, какой тост произнес т. Чичерин». Р.: «Товарищ чичерин выслушал, взял бокал вина и произнес: “Я пью за всемирный пролетариат, который скоро наплюет в германскую чашу мудрости, Американское золото загонит Британскому льву под хвост, а чтобы оно не высыпалось, заткнет его трехцветным французским флагом”».

В англии все говорят о сне которой приснилься Магдональду сниться ему, что он умер. Ну конечно идет это по седмому небу, видет рай. Окружен золотой решоткои а там праведники гуляют. Присмотрелься, видит покойной германский призидент Эберт тоже это в раю обретаеться он смело к воротам, позвольте говорит пройти. А у ворот апостол Петр, вы из каких будете, — спрашивает. Я говорит магдональд из Социал-Демократов,... Проваливайте таким как вы у нас места нет ему отвечает. А как же вон призидент Эберт, тоже Социал-демократом был а его в Раи пропустили. Это какое вон тот толстый. Ну да… Какой это Социал-Демократ это бивший лакеи Вильгельма. Увидел это Эберт, что Магдональда не пропускают, да к Петру, почему не пропускаете. Да это говорит Петр Социал-демократ. Да какой он демократ возмутилься Эберт это лакей Английскаго Короля. Что же он этого сразу не сказал, еи... Мистер пожалуте. Для лакеев его величества вход всегда свободен...

В марте 1929 года в Москве стала популярна история, связанная с приездом делегации британских бизнесменов, посетившей Россию для изучения возможностей торговли с Советским правительством. Рассказывается что лидер британской делегации беседовал со Сталиным и спросил, что советское правительство может предложить в качестве обеспечения британским концессионерам. «У нас под землей есть огромные богатства, — сказал Сталин. — У нас есть нефть, железо, уголь и золото». — «Понятно, но что у вас есть на земле?» — «На земле у нас есть сильная, хорошо дисциплинированная коммунистическая партия и великолепная коммунистическая молодежная организация». Подумав мгновенье, англичанин ответил: «Прошу прощения, но мы не можем вести совместных дел, мистер Сталин. Мы сможем, только если они поменяются местами».

Сэр Бобби* показывает свой замок и парк советскому дипломату. Советский дипломат: «Изумительный газон. Я никогда не видел ничего подобного. Хочется, чтобы наша страна тоже имела этот газон». — «О, все очень просто. Посадить, регулярно подстригать, удобрять, поливать — и так триста лет».

Наркоминдел СССР Литвинов в Штатах. Банкет. Он идет в уборную, исчезает. Его идут искать. «Не могу выйти. Дверь заело». — «Так она же открывается автоматически. Вы, наверное, не спустили воду...» Месть Литвинова. Он в Москве потратился, приказал точно таким же манером устроить дверь в уборной своего наркомата. Банкет, американский посол в Москве Буллит идет в уборную и исчезает. Литвинов идет за ним, с торжеством спрашивает: «Вы, верно, воду не спустили?». И слышит из-за двери полный отчаяния ответ: «Цепочка оторвана, рычаг сломан, воду спустить невозможно*».

Товарищ Вышинский был на конференции министров иностранных дел в Нью-Йорке. После неудачной дискуссии прижатому к стенке министром Маршалом Вышинскому стало плохо, и у него случилось внезапное расстройство желудка. Он покинул заседание и почти бегом побежал к туалету. Чуть-чуть не случилось с ним «мировой катастрофы». Освободившись от «пережитков капитализма в экономике», Вышинский хотел уже выйти из туалета, но дверь почему-то не открывалась, и как он уж той защелкой ни крутил, дверь не поддавалась. Это его еще больше разозлило против американских империалистов. Тогда он начал бить со всей силы кулаками в дверь. На этот стук прибежал рабочий, следящий за чистотой и порядком, и спросил: «Кто там? Что случилось?». — «Это я, Вышинский. Открывай дверь, иначе сломаю!» — «А, ты русский? Спусти воду, и двери сами откроются». Выслушав совет, Вышинский смыл унитаз, и, действительно, двери сами открылись. Через несколько дней, вернувшись в Москву, Вышинский сообщил Молотову о ходе конференции. Не забыл также рассказать о досадном случае в туалете. Рассказав подробно, как это произошло, он сделал ударение на том, что даже аппаратура прививает культуру: не спустишь после себя — не выйдешь, а как смоешь — сами двери откроются. Тогда Молотов приказал вывезти заграницу несколько эшелонов украинской пшеницы и купить в Америке такую же сантехнику в Кремль. Так и было сделано. Оборудование доставили в Москву, где намечалась очередная конференция. Кремлевские заправилы были очень довольны, что и у них есть туалеты, как в Нью-Йорке. Приехали в Москву все дипломатические миссии, чтобы обсудить послевоенное устройство дел. Но так как в каждом чужаке в СССР видят шпиона, были выделены для слежения агенты НКВД, и у туалета поставили вышколенных энкаведистов, знающих иностранные языки. Во время перерыва в конференции один из членов американской дипломатической миссии зашел в туалет. Он сразу обратил внимание, что туалет оборудован новейшей американской аппаратурой. Но когда дипломат хотел промыть унитаз, не было воды. Он хотел выйти, но дверь не открывалась. Постучал тихонько в дверь. «Кто там? Что случилось?» — «Это я, американец. Откройте, пожалуйста, дверь». Тогда энкаведист, открывая дверь, со своеобразной московской спесью сказал: «Я так и думал, что вы американец, потому что не знаете нашей техники». — «Да. Но вы должны были хотя бы воду подвести к нашей аппаратуре».

Однажды Литвинов поехал заграницу на какую-то конференцию. А Литвинов, как всем, конечно, известно, уже очень старый, и у него член не вставал уже. Заграничные вельможи задумали посмеяться над ним, взяли целую сотню мужских гандонов и засунули ему в портфель. Вот он вышел на трибуну сказать речь. Начал доставать из портфеля свои заметки, а из него посыпались на пол те гондоны. Литвинов сразу догадался, что это хотели над ним посмеяться, и начал говорить: «Это вам прислал подарок т. Сталин, он знает, что вы их ежедневно употребляете»*.

Группа советских командированных возвращалась с Запада в СССР. Везли они Калинину, по его просьбе, бутылку французского коньяка наивысшего качества. Но длинна и скучна дорога через Польшу: все крепкие напитки были выпиты, а жажда мучила невыносимо. Ребята решили выпить и калининскую бутылочку, а в Москве налить чего-нибудь попроще и вручить Михаилу Ивановичу. Так и сделали. В Москве купили дрянного советского коньячку, налили во французскую бутылку, аккуратно натянули фирменный колпачок и явились на прием к Калинину. «Не знаем, Михаил Иванович, понравится ли вам. Прогнил капитализм совсем — даже коньяк во Франции испортился…» Калинин попробовал, протянул «Да-а...» и впервые уверовал в гнилость Запада.

Сага о том, как Молотов стал наркомом иностранных дел. Молотов застал на даче свою жену полуобнаженной и в обьятиях военного атташе германского посольства. Строго сказал самому себе: «Я ничего не видел, мне померещилось. Главное — чтобы не было войны». На цыпочках выбрался из комнаты, бесшумно притворил за собой дверь, поскорее в машину — и велел шоферу немедленно возвращаться в Кремль. Рассказал обо всем Сталину. Сталин: «Ты вел себя, как патриот Родины и верный ленинец, дорогой Вячеслав Михайлович. Ну, быть тебе наркоминделом. Самая подходящая фигура для сложного периода замирения с немецкими фашистами».

Событие это происходило во время мирных переговоров в Корее. В зале заседаний в Панмунджоне стоял стол. С одной стороны стола сидела американская делегация, с другой — советская. Как-то один из членов американской делегации задел ногу секретарши советской делегации, когда ему необходимо было срочно встать. «Прошу прощения!» — сказал американец. Гражданка самой демократичной в мире страны, покраснев, не сказала ни слова. Посмотрела на американца, а затем что-то шепнула соседу по делегации, который сидел рядом с ней. Он, в свою очередь, что-то шепнул своему соседу, тот — следующему. И так продолжалось, пока сидящий последним в ряду советской делегации не поднялся и не направился в соседнюю комнату, где находился телефон. Американцу, который случайно задел секретаршу, стало интересно: чем все это кончится. И он продолжал наблюдать. Наконец возвратился тот, кто из советской делегации сидел за столом и выходил. Он сел на свое место и что-то шепнул своему соседу. И принялись по очереди члены делегации шептать что-то друг другу на ухо, пока не дошло это сообщение до секретарши. Последняя поднялась со своего места и обратилась к американцу: «Пожалуйста!».

В Букингемском дворце идет прием у английской королевы. Присутствуют послы всех государств. И вдруг в середине приема королева неожиданно пукнула. Встает испанский посланник и, извиняясь, начинает объяснять всем, что, видно, он накануне что-то не то съел. Через некоторое время королева опять пукнула. Тут с объяснениями и извинениями встает французский посланник, а советский посланник встает из-за стола и неожиданно уходит. Через некоторое время он возвращается и занимает опять место за столом. Через некоторое время английская королева пукнула в третий раз. Встает итальянский посланник и, извиняясь, говорит, что, видно, у него что-то с желудком. И тут встает посол Советского Союза и торжественно говорит: «По поручению Советского правительства я хочу заявить, что следующий пук мы берем на себя».

Картер и Брежнев решили в порядке детанта обменяться секретаршами. Через некоторое время Картер звонит своей секретарше в Москву: «Ну, как тебе там?». — «Все в порядке. Только потребовали, чтобы носила длинную юбку». — «Ну, поноси длинную. Потерпи ради детанта». Звонит в Вашингтон Брежнев: «Ну, как тебе там?». — «Все в порядке. Только просят, чтобы носила короткую юбку». — «Ну, укороти. Потерпи ради детанта». Звонит снова Картер в Москву: «Ну, как тебе там теперь?». — «Очень мне неудобно в такой длинной юбке, а они требуют, чтобы чуть ли не до пяток была». — «Ну, пусть будет до пяток, пусть хоть до пола. Потерпи ради детанта между сверхдержавами!» Звонит снова Брежнев в Вашингтон: «Ну, как тебе там сейчас?». — «Очень неудобно в такой короткой юбке, а они хотят, чтобы совсем мини была». — «Ну, укороти до мини. Потерпи ради детанта между нашими сверхдержавами». — «Не могу. Тогда все станет видно, и, главное, пистолет».

Рейган и Андропов в знак дружбы и полного доверия обменялись секретаршами — на шесть месяцев. Звонит американка в Белый дом. «Рони, о'кей! Как я живу? Климат, конечно, ужасный. С едой очень плохо. Обслуживание на нуле. Мужчины не джентельмены... Ну ничего, потерплю». Звонит советская секретарша в Москву. «Юрий Владимирович, привет! С едой тут роскошно. Климат отличный. Такая обслуга, такие аппартаменты, закачаешься. Вот только мода мне здешняя не нравится. С этими миниюбками... То пистолет уронишь, то хуй торчит».

В африканской стране машина советского посла застряла в выбоине на дороге. Он просит прохожих помочь ее вытащить. Сбежались негры и орут: «Подай вперед! Подай назад! Подай вперед! Подай назад!» — «Почему кричите, а никто рук не приложит?» — спрашивает посол. «У вас научились», — отвечают африканцы.

Бывший секретарь Ленинградского обкома Толстиков сослан был послом Советского Союза в Китай. Сходя с трапа самолета и увидев пришедших его встречать китайцев, он процедил: «Что, жидяры, прищурились?!». Китайцы, говорят, сказали: «Толстиков, а посол ты...».