Коммунизм

2000-й год. Коммунизм. Мальчик на улице нашел монетку, принес ее домой и спросил у мамы, что это за предмет. «Это монетка, сынок, — отвечает мама. — Раньше с такими монетками люди ходили в магазины, покупали на них хлеб, мясо». — «А что такое мясо, мама?»

Собрались встретиться Капитализм, Социализм и Коммунизм. В назначенный час пришли Капитализм и Коммунизм, Социализма нет. Ждали они его, ждали, он пришел с опозданием на час. «Извините меня, пожалуйста! — говорит Социализм — Я здорово задержался, в очереди за мясом стоял». — «Что такое очередь?» — спросил Капитализм. «Что такое мясо?» — спросил Коммунизм.

Армянское радио. «Как будет выглядеть человек коммунистического будущего?» — «У него будут маленькие и слабые руки, так как он не будет ничего ими делать — все будут делать машины. У него будут маленькие и слабые ноги, так как он будет только ездить. У него будет крохотный желудок, так как он будет питаться только высококалорийными пилюлями. У него будет огромная голова, так как он очень много будет думать о том, где и как достать эти пилюли».

В пещере у костра сидит человек, закутанный в звериную шкуру. Над его головой нацарапанный на звериной шкуре лозунг: «Вперед к рабовладельческому строю — светлому будущему всего человечества!».

Лозунги прогресса. Троглодиты: «Да здравствует рабство — светлое будущее всех родов и племен!». Рабы: «Да здравствует феодализм — надежда всех людей!». Буржуазия при абсолютизме: «Долой тиранию! Всеобщее равенство! Свободное предпринимательство — рычаг прогресса!». Рабочие капиталистических стран: «Да здравствует социализм — светлое будущее трудового народа!». Трудящиеся социалистических стран: «Да здравствует коммунизм — великое будущее всего человечества!»

Поезд, отправленный в коммунизм, стал. Путь кончился. Ленин: «Всем выйти на субботник, строить насыпь. Рельсы закажем у капиталистов. Не мы, так наши дети будут жить при коммунизме». Сталин: «Поездную бригаду и персонал станции расстрелять. Прочих укладывать вместо шпал по пятилетним планам». Хрущев: «Всех реабилитировать. Снять рельсы позади поезда и укладывать их впереди него. Через двадцать лет будем на месте». Брежнев: «Задернуть занавески на окнах и раскачивать вагоны. Каждый нормальный советский человек поймет, что едем». Андропов — попытался выглянуть в окно и умер. Черненко — умер, не попытавшись выглянуть. Горбачев — вышел на платформу, оглянулся: «Пути вперед нет, товарищи, и назад тоже нет. И потому нам необходима ускоренная переформировка нашего поезда».

Железнодорожная авария: поезд сошел с рельс. Если бы такое случилось при Ленине — устроили бы субботник и починили путь. При Сталине — расстреляли бы машиниста, стрелочника и начальника вокзала. При Хрущеве — разобрали бы рельсы сзади и уложили впереди. При Брежневе — начали бы раскачивать вагон, чтобы создать иллюзию движения, и объявляли остановки. В разгар перестройки поступило указание: переставить поезд с нашего широкого пути на узкий европейский, не меняя колес.

Строительство БАМа затянулось. Тогда Суслов на заседании политбюро предлагает: «Надо посадить в поезд пассажиров, но закрыть занавески и раскачивать вагоны. А завтра весь мир узнает, что БАМ построен». Брежнев: «Нет, лучше сзади вагона разбирать рельсы и ставить впереди поезда. Таким образом очень скоро до китайской границы доедем».

Хрущев: «Составьте список стран Африки и Азии, которым будем помогать в будущем году. Это имеет большое политическое значение. Приняв от нас помощь, они пойдут к коммунизму». Косыгин: «Никита Сергеевич, а почему бы не помочь Рязани? Моя тетка пишет мне, что там очень плохо». Хрущев: «Рязани? Не вижу никакого политического интереса. Они и так пойдут к коммунизму, куда им деваться?».

Приезжает Густав Гусак в гости к Брежневу и во время беседы спрашивает его: «Что ж у вас, Леонид Ильич, так дела плохо идут? Совсем ведь скатываемся...». — «Ой, не говорите, Густав. Но что я могу поделать, если в Политбюро у меня мудаки сидят?» — «Кто-кто?» — «Мудаки. Мазуров, Устинов, Демичев, Андропов, Кириленко».

«Хеллоу! Это мистер Брежнев? Здравствуйте, это Картер говорит. Как поживаете? Скоро ли коммунизм построите?» — «Да что вы, мистер Картер! Разве ж с такими мудаками коммунизм построишь?» — «Не понял: с кем не построишь коммунизм?» — «С мудаками». — «Опять не расслышал». — «С му-да-ка-ми. По буквам: Мазуров, Устинов, Демичев, Андропов, Кириленко».

Иностранец спрашивает знакомого еврея: «Как вы себя чувствуете под советами?». — «Ах, не спрашивайте. Как пассажиры в автобусе — одни сидят, а другие трясутся».

У меня есть история со Сталиным и искусством, связанная еще с отцом русской советской эстрады народным артистом Николаем Павловичем Смирновым-Сокольским. Он в 1937 году, когда я, например, остался в 14 лет без родителей, он позволял себе такое: в Колонном зале выходит и говорит, у него был нос такой, гитлеровская челочка, обаятельнейший, добрейший человек, умнейший, доктор филологии... Он выходил и говорил: «Я получил от брата из деревни письмо, он спрашивает у меня, как вы живете в Москве. С вашего позволения я ответил: “Как в автобусе. Половина сидит, половина трясется”».

Как мы жили? При Ленине — как в спичечном коробке: тесно, но все равны. При Сталине — как в автобусе: одни сидят, а другие ждут, пока их посадят. При Хрущеве — как в такси: едешь, пока платишь. При Брежневе — как в самолете: один правит, а всех тошнит.

«Как советский народ двигался к коммунизму?» — «При Ленине — как пешком через туннель. Кругом тьма, впереди будто бы свет. При Сталине — как в автобусе. Один ведет, а прочие — одни сидят, другие трясутся. При Хрущеве — как в самолете. Всех тошнит, а деваться некуда. Теперь — как в космосе. Неизвестно зачем, неизвестно куда и опереться не на что».