Пионерия

В чистилище полно коммунистов из СССР. Поступают с семнадцатого года. Дьявол (богу): «Надо решать вопрос. Куда их, а?». Бог: «Давай к тебе отправим». Через несколько лет встретились. Бог: «Ну, как коммунисты?». Дьявол: «Забери ты их к себе, умоляю тебя. Завербовали всех моих чертенят в пионеры. Чертенята не жарят грешников, а читают рассказы Прилежаевой о Ленине». Забрал коммунистов бог. Через несколько лет снова встретились дьявол и бог. Дьявол: «Ну, бог, как коммунисты?». Бог: «Во-первых, бога нет. Во-вторых, не могу сейчас разговаривать, спешу на партсобрание».

Перед пионерами выступает старый большевик с воспоминаниями о 9 января 1905 года. «Было это, как сейчас помню, в воскресенье. Народу — больше тысячи собралось, идут с хоругвями, поют, дошли до дворца…» — «Ну а потом что?» — спрашивает нетерпеливый пионер. «Ну а потом… как есаул скомандовал “Пли!”, так мы и пошли — залпами…»

Пионерский сбор. Выступает с воспоминаниями участник первого ленинского субботника, рассказывает: «Вывели нас из цеха и повели на субботник. Подошел ко мне маленький, в кепке, с бородкой, картавый, говорит: “Бегите бгевно, товагищ, не стойте”. Послал я его подальше. Идет мимо нас высокий, в шинели, худой, тоже с бородкой. “Феликс Эдмундович, газбегитесь”, — говорит картавый, а сам пошел. “Не хочешь бревна носить — будешь лес валить”, — говорит худой. Двадцать лет лес валил, а теперь вот про субботник рассказываю...»

Корреспондент нашел деда, который в 1920 году вместе с Лениным был в Кремле на субботнике. Журналист просит рассказать, как все было. «Что тебе, сынок, сказать? Все ушли носить бревна, а я сел и курю. Подходит маленький, лысенький и картавит: “Товагищ, а вы чего не габотаете?” Говорю: “Не хочу”. Он ушел. Подходит высокий, с бородкой, в шинели: “Ты чего не носишь бревна?” Отвечаю: “Не хочу”. Он: “А что бы ты хотел делать?” Я подумал. “Пилить”, — говорю». «Ну и как, дед, пилил?» — «Конечно! Целых двадцать пять лет».

Сталин принял в Кремле делегацию октябрят. Взял одного мальчика на руки. Спрашивает: «Что это у тебя за пятно на лбу?» — «А почему от вас вином пахнет?» — «А как тебя зовут?» — «Миша Горбачев».

Стоят Сталин с Молотовым на крыше мавзолея, парад принимают 7 Ноября, холодно... «А что, товарищ Молотов, давайте по одной!» — «Не смею отказаться, Иосиф Виссарионович!» Достают из-под полы бутылку «Московской», откупоривают... Вдруг, откуда ни возьмись — пионеры с цветами. Один мальчик подбегает к Сталину, выхватывает у него из рук бутылку и — хрясь об землю! «Пить — вредно, товарищ Сталин! Это не по-пионерски!» — «Откуда ты, мальчик? Как тебя зовут?» — умилился Сталин. «Да это Мишка Горбачев из 4-го “А”», — ответила за него одна девочка. «Да ладно тебе, Рая», — засмущался юный герой...

Перед пионерами выступает Буденный: «Выезжаю я однажды на белом коне. Гляжу налево — еб твою мать! Гляжу направо — еб твою мать!». Школьники, восхищенно: «Во, бля, память!».

Колхозник ездил в Москву, видел салют. Просят его об этом рассказать. «Сначала... сначала ну ни фуя. А потом, потом... хлоп твою мать! Опять ни фуя. А потом...» — И так очень долго. Колхозники довольны. «Хорошо Тимофей все рассказал. Как будто сами побывали».

Чапаев вернулся из Парижа. «Петька, был я на Эйфелевой башне... Направо посмотришь — так твою мать! Налево посмотришь — мать твою так!» — «Ну и память у тебя, Василий Иванович!»

Возвращается Ваня из Парижа, сажает свою Машку за стол: «Ну, Мань, Париж — это полный п[издец]! На Фефелеву башню забираюсь — Мань, [еб] твою, мать! Налево посмотришь — [еб] твою мать! Мань! Направо глянешь — Мань, твою мать!.. Вперед, назад — [еб], Мань, твою мать!.. Ты чего плачешь-то, Мань?» — «Красотища какая!»

«Как ты хорошо выглядишь, тебе на вид можно дать 25 лет». — «Нет мне уже сорок». — «Не может быть». — «Уверяю тебя, что мне 40». — «А я больше 25 не дам». — «А я говорю 40». — «А я говорю 25». — «Ну тогда ты мне много даешь». — «Да ты же сам сказал, что тебе 40». — «Это я пошутил. Я очень молодой человек». — «Ну вот я и говорю, что тебе 25». — «Э… э... да ничего подобного, мне Губсуд дал 10 и то условно».

Расходятся гости. Было рассказано много анекдотов, читались басни Масса и Эрдмана*. Хозяйка (кокетничая): «А сколько вы мне дадите лет, Михаил Андреевич? Лет двадцать пять?». Сексот: «Ну что вы! От пяти до десяти, не больше. И не я дам, а следователь».

Некая важная международная комиссия неожиданно нагрянула в лагерь. Зэков спешно переодели в пионерские формы и провели инструкцию, как себя вести. Комиссия входит на территорию. «Говорят, здесь у вас лагерь?» — спрашивают члены комиссии зэков. «Да, верно, здесь пионерский лагерь». — «Сколько же вам здесь лет?» — «Да по-разному: кому 8, кому 10, кому 13. Мне вот, например, 15». — «Странно. Я бы вам дал больше». — «А больше не дают». — «А кто это там на вышке с автоматом стоит?» — «А это наш комсорг».

Даже дети знали о том, как расширено было у нас понятие о политическом преступлении, о чем может свидетельствовать детский анекдот, принесенный из школы. Сидят в тюремной камере медведь, волк и петух и обмениваются информацией о совершенных преступлениях. Медведь говорит: «Я корову загрыз». Волк: «Я овцу зарезал». Петух говорит: «А я — политический; я пионера в задницу клюнул».

Секретарь сельской парторганизации пришел в церковь к батюшке просить в долг стулья для заседания в клубе. Поп отказывает, говорит, стулья нужны ему самому. «Если ты мне сейчас не поможешь, батюшка, — грозит парторг, — я не буду пускать своих пионеров петь в твоем церковном хоре». — «Ах, так? Тогда я твоим комсомольцам не буду давать рекомендации в семинарию!» — «Ах, так? Тогда я твоим дьячкам не буду давать профсоюзные путевки в дома отдыха!» — «Ах, так? Тогда я своих монашек не буду отпускать на твои бесовские мероприятия!» — «А вот за это, батюшка, и партбилет выложить можно!»

«Скажи пану ксендзу, чтобы дал из церкви скамейки для партособрания». — «Скажи пану секретарю, что я скамейки не дам, потому что на них вырезают нехорошие слова». — «Ах, так? Скажи пану ксендзу, что я больше не буду петь в церковном хоре». — «Ах, так? Скажи пану секретарю, что я больше не буду за него отчеты писать». — «Ах, так? Скажи пану ксендзу, что я больше не приду на исповедь». — «Ах, так? Скажи пану секретарю, что он никогда не узнает, что про него думают в райкоме».

В Нальчике по случаю женского дня выступает местный коммунист: «Прежде, товарищи, муллы и беи пихали женчин взад и только взад. Теперь мы, товарищи, пихаем женчин вперед и только вперед. Что мы видим, товарищи? Старый женчин пошел на коммунистический член, молодой женчин пошел на комсомольский член, самый меленький женчин пошел на пионерский член!» Рассказала — как факт — Оля Мусурок, немка из Нальчика. В Галиции Оля — бывший сов. лейтенант — пошла в УПА.

«Будте здоровы!» — говорит милиционер чихнувшему прохожему. «Спасибо, как вы культурны, товарищ милиционер». — «А хуле-ж! Знаешь, как нас за некультурность ебут!»

Сидит в трамвае мальчик. Рядом старушка чихнула. «Будь здорова, бабушка! — «Да, я, сыночек, слава богу, здорова. Это я чихаю от того, что табачок нюхаю». — «Да по мне, бабка, ты хоть хуй соси, но пионер должен быть вежливым».

«Что же вы не встречаете, — пионеры же приехали!» — «Какие пионеры, тут дяди с бородами из вагона выходят!» — «Эх, чудаки! Так это же почетные пионеры!»

Пропагандируется уважение к старшим, забота о них. В понедельник мальчик за ужином говорит, что сегодня перевел через улицу старушку. Отец дает ему за это конфету. В среду: «Папа, мы с Мишей сегодня перевели через улицу старушку». Получает две конфеты — для себя и для Миши. В пятницу: «Папа, мы с Мишей, Алешей и Петей сегодня перевели...» — «Зачем столько народу?» — «Так она же сопротивлялась! Ей куда-то надо было в другую сторону по своим делам».

Парни на углу. Идет молодая привлекательная женщина. «Снимай штаны! Снимай, а не то... мигом бритвой, твою мать!» Снимает розовые шелковые трусики с кружевом. «Теперь иди. Проваливай». Она, испуганная, недоумевающая, уходит. Следующая — старушенция. «Бабка, снимай штаны». — «Да я... Мне 80 лет. Побойтесь...» — «Снимай, тебе говорят! А не то...» Старушенция снимает застиранные бумазеевые портки на резинках внизу. Парни подают ей розовые шелковые трусики. «Надевай! Мы тимуровцы».

Идет Красная Шапочка по лесу, несет бабушке пирожки в корзинке. Вдруг слышит: сзади какой-то громкий топот. Оборачивается — несется за ней толпа подростков. Ну, думает, сейчас насиловать, станут лучше уж самой... Сняла трусики, легла, глаза закрыла, ждет. Топот пронесся мимо. Открыла Красная Шапочка глаза: стоит ее корзинка, в ней трусики и записка: «Пирожки бабушке отнесли, трусы постирали. Тимур и его команда».

Идет занятие по гражданской обороне. Учительница: «Когда я скажу: раз, два, три, всем нужно спрятаться под парты. Раз! Два! Три!» Все спрятались, кроме Вовочки. «Дети! Вовочка не понял, что он может погибнуть. Давайте еще раз». Опять все спрятались, кроме Вовочки. «Вовочка! Подумай о родителях. Как они будут плакать, если ты погибнешь! Попробуем еще раз». Но Вовочка не послушался и в третий раз. «Вовочка! В чем дело?» — «А что, разве герои уже перевелись?»

Наступило обеденное время в пионерском лагере. По радио объявляют: «Обед будет выдаваться у северных ворот». Все побежали через лагерь к северным воротам. Там висит объявление: «Обед будет выдан у южных ворот». Все побежали через весь лагерь к южным. По радио объявляют: «За беготню по лагерю обед отменяется».

Испачканный углем шахтер подходит к пивной вне очереди. «Вы, гражданин, за кем стоите?» — строго останавливает его заведующий. «Как за кем? За пивом!» — весело отвечает шахтер. «Вне очереди мы отпускаем только ударникам», — сердится «зав». «А я и есть ударник: вот уже по третьей сегодня ударяю. Перевыполнил план на триста процентов». — «Значит вы — “стахановец”?» — иронизирует «зав». «А, конечно, “стакановец”! Без стакану ни до порога». — «Вам пива или водки?» — «Дайте “мерзавчика” (так называли в старое время четверть литра водки)». — «Мы не знаем этих старых названий». — «Ну, четверть литра». — «Это по новому будет “пионерчик”», — поясняет «зав» («пионер» — советское название четверти литра, вместе с тем «пионер» — это член детской коммунистической организации в СССР). «Ну я же и говорю, дайте “мерзавчика”!» — «“Пионерчик” всегда будет “мерзавчик”, факт!» — соглашается работник.

Ученые изобрели прибор, позволяющий установить, какой процент женщин занимается проституцией в любой точке земного шара. Установили прибор на самолет, в самолет сели члены международной комиссии и полетели. Летят над Нью-Йорком — прибор показывает 10%. Представитель США втягивает голову в плечи от стыда. Летят над Парижем — прибор показывает 20%. Француз краснеет до кончиков волос. Летят над Советским Союзом — 7%. Все удивлены, требуют продолжать полет, самолет летит еще полчаса — снова 7%. Еще через час полета — все равно 7%. После того как иностранные члены делегации вышли из самолета, советские ученые подозвали пилота и тихонько спросили его: «Ты где же такое местечко выискал?» — «Да я чуть самолет в штопор не вогнал, пока два часа над “Артеком” кружился».

«Сам в заграничную командировку поеду, жена — в Крым, ребята — на всесоюзный слет пионеров; куда бы это бабушку девать? Хоть бы какой-нибудь всесоюзный слет пенсионеров устроили!»