Последствия войны. Анекдоты о генеральшах.

Война окончена. На крыше Интеллиженс Сервис приземляется парашютист. Его ведут к дежурному. Парашютист — это Гитлер. У дежурного парашютист одной рукой снимает с себя парик с характерной прядью, спадающей вниз на лоб, другой рукой сдирает приклеенные усы. Становится по стойке смирно: «Полковник Лоуренс готов к исполнению следующего задания».

Беспощадные мобилизации в армию оставляли тылы России, в особенности сельские местности, почти без мужчин. По глухой местности, сквозь лес, идет молодая женщина с ребенком на руках. За ней следом — офицер. Она прибавляет шагу — он тоже. Она почти бежит — он не отстает: «Ну чего вы так бежите, точно боитесь меня?» — «Конечно, боюсь». — «Чего же вы боитесь?» — «Да вы что угодно с беззащитной женщиной сделать можете. Изнасиловать можете...» — «Помилуйте, во-первых, у меня нет такого намерения, а во-вторых, у вас ведь ребенок на руках...» Женщина быстро: «Так это ничего, ребенка я могу на травку положить...».

Все мужчины на фронте. Большой дом, много баб — и остался единственный мужчина 85 лет. Они по очереди кладут его с собой в постель. Бормочет: «Ищи, милка, ищи, должон быть. Те находили».

Идет солдат с фронта. Видит, в школе в дверях стоит мальчик и плачет. «Мальчик, ты чего плачешь?» — «Меня учительница выгнала с урока». — «Что же ты сделал? Наверное, шалил». — «Нет! Она загадала загадку: “Без рук, без ног на бабу скок” и просила отгадать. Я сказал, что это инвалид отечественной войны. Учительница сказала “Дурак” и выгнала из класса».

В Москве после войны девушка по телефону уславливается встретиться с молодым человеком, который ее до того не видал. Тот спрашивает: «А как вас узнать? У вас какие-нибудь отличительные признаки имеются?» — «Как же: я буду без орденов и в новых галошах»*.

Англичанин, француз и русский в плену у гитлеровцев. Каждому велели назвать фрукт, который он любит. Англичанин: «Я люблю сливу». — «Получай сливу!» — Ему запихивают сливу в задний проход. Англичанин: «Ой, больно...». — «А ты, француз, выбрал яблоко? Вот хорошее, крупное». — «Ой, больно, больно... Не надо!» И тут же смеется. «Чего смеешься?» — спрашивает у него англичанин. «Русский обожает арбузы».

Француз, поляк и русский в плену у гитлеровцев. Каждого спрашивают, что они предпочитают из вооружения. «Ну, какое оружие любишь, француз? Выбрал пистолет?» Суют пистолет французу в зад. Он стонет. «А ты, поляк, выбрал автомат?» Пихают автомат в зад поляку. Поляк корчится, кричит. И вдруг начинает смеяться. «Ты что? В чем дело?» — «Русский выпросил танк и ведет его сюда».

Отвинтился люк на улице города. Оттуда — седая лохматая голова: «Что, война еще не кончилась?» — «Нет». — «А год какой?» — «Да сорок пятый». — «Ай, подлец кайзер Вильгельм, что творит. Ну, помогайте, братки, завинчивать обратно».

Из лесу выходят обросшие детины, обвешанные оружием, и останавливают подводу с колхозницей: «Бабка, немцы в деревне есть?» — «Иии, милые! Почитай тридцать лет, как война кончилась!» — «Надо же! А мы до сих пор поезда под откос пускаем!»

Соревнования по плаванию в гитлеровском концлагере. Француз взмахнул руками — раз, другой — умер, пошел ко дну. Американский пленный летчик на середине дистанции умер, затонул... Русский партизан уже почти схватился руками за финишную лестницу, но, кажется, тоже... Да, нелегко плыть в серной кислоте.

К вопросу о русской выносливости. Гитлеровский концентрационный лагерь. «На первый-второй-третий рассчитайся, каждый третий — в газовую камеру!» Богатырь-русский (в строю на голову выше других). Ему выпало быть третьим. «Ну что же это такое? Все я да я. Каждый день в газовую камеру. Для здоровья вредно».

Приходит бабка в военкомат: «Дайте мне партизанскую медаль и льготы». — «А вы партизанили?» — «Сама-то нет, а партизан снабжала — носила им сало, хлеб, молоко…» — «Да, без жратвы не повоюешь…» — «А как же! Они мне все “данке, данке”…» — «Так то ж были немцы!» — «Немцы, немцы. Но из ГДР».

Инструктор райкома в воскресенье рыбачил, выловил золотую рыбку. Попросил квартиру. Лежит с женой в спальне в новой квартире. Жена вздыхает. «Еще бы дачу...» — «Надо понимать, Маша, я всего-навсего инструктор. Дачи все в райкоме прошлой весной распределили, мне не досталось». — «А золотая рыбка?» — «Ну, я попробую. Золотая рыбка, хочу дачу». Сидят на терассе новой дачи. Жена вздыхает. «Что за дача без машины...» — «Надо понимать, Маша, надо мной есть завотделами, секретари. Получение машин в райкоме расписано на пятилетку вперед». — «А золотая рыбка?» — «Ну, я попробую. Золотая рыбка, хочу машину!» Едут на новой машине. Жена вздыхает. «Почета мало. Вот совершил бы ты подвиг и стал Герой Советского Союза». — «Надо понимать, Маша. Со Дня Победы прошло больше сорока лет. Время мирное, какие уж теперь подвиги...» — «А золотая рыбка?» — «Ну, я попробую. Золотая рыбка, хочу за подвиг получить Героя Советского Союза!» Лента времени прокрутилась обратно. Он в окопе, в каждой руке по гранате, на него идет танк со свастикой. И слышен голос золотой рыбки: «Условия задачи надо формулировать грамотно».

Москвич спас ангела, который чуть не попал под трамвай. Ангел обещал выполнять все его желания. А тут как раз война. Москвич был трусоват, попросил избавления от призыва. Ангел устроил его на работу в военную цензуру — вскрывать и проверять письма, выявлять шпионаж. Бронь защищает от фронта, карточки приличные, зарплата ничего себе, мужчин в тылу нет, чужие жены так и вешаются. Словом, жить можно. И вот москвич, неплохо поужинав, славно подвыпив, решил, что пора подумать не только о себе. «Ангел! Ты здесь?» — «Да». — «Готов исполнить любое мое желание?» — «Да, да». — «Хочу убить Гитлера». Наутро — повестка из военкомата. Бронь снята, берут на фронт.