Рыков Алексей Иванович

Ленин просил послать к себе Рыкова, ему сказали. «Он ушел вправо». — «Тогда позовите Бухарина». Ему сказали: «Он ушел влево». — «Ну тогда позовите Калинина». Тот пришел, и ему Ленин сказал: «Поверни меня к стене. Надоело мне уж смотреть, что вы тут творите»...

Политбюро подобрано замечательно: один заикало (Молотов), один выпивало (Рыков), один ошибало (Бухарин), один вышибало (Сталин).

«Вы кто такой?» — «Столбовой дворянин». — «Как же вы, бывший дворянин, хотите пополнить собой ряды пролетарского студенчества?» — «А как же Ленин, будучи дворянином, пять лет стоял во главе пролетарской державы?» — «Но вы еще и в балет частенько ходите!» — «Хожу, но не так часто как Луначарский». — «Так, может быть... и пьете?» — «Пью, но в десять раз меньше Рыкова».

Исключенный из партии жалуется: «Меня исключили только за то, что я похож на вождей: по происхождению я — как Ленин (дворянин*), отношусь к партии — как Троцкий (оппозиционер), с женщинами веду себя, как Луначарский (гомосексуально**), а в частной жизни, как Рыков (любит со стеклянным богом здороваться***). Вот и угоди им: одним честь, а других выгоняют».

Троцкий составляет завещание. «Свой мозг, — пишет он в нем, — завещаю Александру Ивановичу Рыкову, — во-первых, потому что собственного у него мало, то и это будет подспорьем; а во-вторых, потому что у Рыкова он будет хорошо заспиртованный, следовательно, безопасно для сохранения».

Еще Кальнин доносил, что Вегман ему и М.Д. Кордонской рассказал анекдот про завещание Льва Троцкого, услышанный в московском трамвае: «В этом завещании Троцкий пишет, что если за границей [его] убьют или он умрет, то пусть тела не бальзамируют и [в] мавзолей не доставляют*. Средства эти лучше отдать на индустриализацию. Пусть берут только мозги, заспиртуют и отправят в Москву. Спирт отдать Рыкову, а мозги Сталину». Этот анекдот относится к периоду 1929—1930 годов, когда Троцкий уже был выслан из СССР, а Рыков, чье увлечение алкоголем было общеизвестным, еще оставался главой Совнаркома.

Карточные игры в Кремле. Сталин играет «в короли», Рыков — «в пьяницы», Крупская — «в Акульку»*, Калинин — «в подкидного дурака». Мне вспомнился этот анекдот при чтении прилагаемой вырезки**.

Ленин воскрес, видит, что находится в массивном здании, охраняемым часовыми. «Я, должно быть, в тюрьме, контрреволюция победила». Находит телефон и спрашивает Троцкого. Никакого Троцкого нет. Еще больше укрепляется в убеждении, что контрреволюция победила. Звонит Рыкову в Совнарком, Зиновьеву в Коминтерн, Бухарину в «Правду». Результат тот же. Но может быть хоть партия существует? Звонит в секретариат ЦК: «т. Сталин?» — «Что вам нужно?» — Ленин объясняет ему положение. Сталин слушает его, одновременно берет другую трубку и звонит в ГПУ: «Тут старик*, хочет слишком много знать, успокойте его».

Сталин на собрании заканчивает доклад патетическими словами: «Выполним заветы великого Ленина!» В это время его зовут к телефону. Сталин подошел, слушает: «Говорит Ленин». — «Откуда, Ильич?» — «Это позже... Пока что скажи, что ты за свинство развел здесь без меня?» Посмотрел Сталин на охрану, которая стояла вокруг него, и, показывая на телефон, сказал: «Найдите и уберите этого бузотера!».

«Эх, была бы моя воля... Я бы взял железную палку, раскалил один конец и холодным концом сунул бы ее Сталину в задницу». — «Почему же холодным?» — «А чтобы он вытащить не мог».

«...Значит, оне в те поры собранье — комитет проводили, что да как решали, как войну завершить и как дальше делу быть. Ну, это дело такое, все время за столом не высидишь, пошли отдохнуть, в палисаде и скамеечки крашеные для их приготовлены. Сидят оне, отдыхают, перекур вроде. И разговорились, друг мой, насчет Гитлера. “А что, робята, говорят, ежели бы нам сейчас этого Гитлера сюда залучить, чего мы с ним, сукой, сделали? Какую ему, подлюге, казню постановили?” Федор переставил ведерко с окунем, покашлял. “Да. Англиец — Черчилль, значит, говорит, что надо бы его, вражину, поставить перед всем народом да на перекладине и повесить, как в старину вешали, чтобы неповадно другим было. А вы, — спрашивает, — вы, господин американской Рузвельт, как думаете?” Рузвельт это подумал и отвечает, что нечего с Гитлером и канитель разводить. Пулю в лоб, да и дело с концом, чем скорее, тем лучше. Да. Доходит, значит, очередь нашему русскому Сталину говорить. Так и так, а вы как, Иосиф Виссарьенович? Сталин трубку, значит, набил и говорит: “А вот что, товарищи, я сам это дело не буду решать, а давайте мы у часового вон спросим. Позвать, — говорит, — сюда советского часового”. А часовой на посту стоял в кустиках. Значит, охранял начальство. Прибежал, доложил по уставу. Так и так, товарищ Сталин, прибыл боец такой-то. По стойке “смирно” встал, ждет, чего дальше будет. “Чего ты, братец, — спрашивают, — чего бы с Гитлером сделал, ежели бы он сейчас в наших руках был?” Солдатик говорит, что надо сперва этого Гитлера изловить, а потом бы уж говорить. “Ну а все ж таки, ежели бы он пойман был”, — спрашивают. “А я бы, — говорит, — вот что сделал. Я бы, — говорит, — первым делом взял кочергу от печки”. — “Ну?” — спрашивают. “Вторым делом, — говорит, — я бы эту кочергу на огне докрасна накалил”. — “Ну?” — “Ну а потом бы и сунул эту кочергу прямо Гитлеру в задницу. Только холодным концом сунул бы”. — “Это почему, — вожди-то спрашивают, — холодным?” — “А это, — говорит, — чтобы союзники не вытащили”».

О Карле Радеке говорили, что он был отцом самых острых шуток, которые бытовали в советском государстве. Позвал его Сталин и сказал ему: «Товарищ Радек, пришел час, когда ты будешь убран с моих глаз. Твой колкий язык выставляет нас посмешищем перед всем миром». Радек был вынужден согласиться и хотел было выйти от правителя, как Сталин и говорит: «Товарищ Радек, только между нами, пока никто не слышит, я бы хотел услышать от тебя еще одну шутку». Радек сказал: «Совнарком — Рыков-пьяница, нарком просвещения — Бубнов-идиот, нарком индел — Литвинов-еврей, вождь всей страны — Джугашвили-грузин…» Разгневался Сталин великим гневом и прервал его: «Товарищ Радек, я и есть вождь России!». Покачал Радек головой и сказал: «Клянусь твоей жизнью, товарищ Сталин, не я автор этой шутки…»

Сталин вызывает к себе Радека и спрашивает: «Слушай, что же ты выдумываешь обо мне анекдоты? Ведь я все-таки вождь мирового пролетариата!» — «Ну, знаешь, такого анекдота и я не выдумаю!»

Попросил Сталин одного старичка, чтобы тот рассказал ему какую нибудь сказку или небылицу. «Да кто ты такой, что тебя надо сказками или небылицами развлекать?» — «Кто я? Я отец народа, вождь международного пролетариата, всех трудящихся мира — Сталин!» — «Вот тебе и есть небылица! Зачем другие рассказывать», — сказал дедушка. Его по приказу Сталина расстреляли.

Москвич придумывал анекдоты о Хрущеве. Это стало известно Хрущеву. Тот захотел с ним встретиться. «Слушай, на кой хрен тебе все эти анекдоты? Я стараюсь, твердо решил сделать так, чтобы всякий ел мясо каждый день и жил в отдельной квартире... Что смеешься?» — «Этот анекдот не я придумал».

Схватили человека, выдумывающего политические анекдоты, и привели его перед очи Хрущева. «Как вам удается придумывать анекдоты, когда все у нас довольны?» — спросил Хрущев. «Этот анекдот не я придумал».

Задержали анекдотчика, доложили Хрущеву. Тот распорядился привести его к нему, чтобы послушать анекдоты. Вводят анекдотчика. «Какая мебель!.. Какая обстановка! Какие ковры!» — говорит анекдотчик. «Скоро у всех в нашей стране будет такое», — отвечает Хрущев. «Одно из двух: или вы будете рассказывать анекдоты, или я».

Приходит Брежнев в студенческое общежитие — пообщаться с народом. Разговор не клеится. Тогда Брежнев предлагает: «Может, ребята, сначала коньячка выпьем, потом анекдоты порассказываем?». Все согласны. Брежнев дает сотню одному из студентов, тот уходит за коньяком. Все ждут, Брежневу неловко молчать, и он говорит: «Дорогие студенты, партия под руководством ЦК работает над неуклонным повышением благосостояния нашего народа». — «Леонид Ильич, мы же договорились: сначала коньяк, потом анекдоты».

К нэпману приходят представители «Мозгико»*, предлагая купить в пользу инвалидов портреты советских деятелей**. Сначала они предлагают ему отдельные портреты Троцкого, Дзержинского и т. п., но он отказывается под разными предлогами. Тогда они хотят всучить ему группу В.Ц.И.К., но он и это отклоняет. Наконец, они показывают ему фотографию Ильича в гробу. Нэпман долго и любовно ее рассматривает и произносит с удовлетворением: «Вот это хорошо! Вот такую группочку вы мне приготовьте!».

[Карикатура «В московском писчебумажном магазине». Шесть прямоугольных картинок с подписями, на которых продавец предлагает покупателю одну за другой разные открытки. Рис. М. Линского.] Приказчик: «Иллюстрированные открытки? Извольте: тов. Зиновьев на съезде III Интернационала… Не нравится? В таком разе, вот эту — тов. Троцкий на смотру красной армии… И эта не подходит?! Рекомендую другую: тов. Рыков на открытии питейных домов… Вот наркомы, снятые группой… Или вот эта: тов. Ленин в гробу…». Покупатель: «Это уже поинтереснее… А вот что: нет ли у вас общей группы наркомов в гробу?..».

Один мужик приехал в Москву. Пошел он купить возжи, напутал и попал в Госиздат. Он спрашивает: «Есть ли у вас возжди?». Ему показывают Рыкова, Сталина, там… Зиновьева. Он говорит: «Нет, мне не энти вожди надоть, энтих надо вешать, а мне надоть вожди, что правят».

Крестьянин спрашивает в магазине: «Нет ли у вас вожжей?». Продавец, не поняв, показывает портреты вождей. Покупатель говорит: «Нет, мне нужны крепкие, настоящие».

Выступает Рыков с речью в каком-то русском селе, говорит о том, что народная власть дала крестьянам и как им теперь хорошо живется. Слушали-слушали крестьяне, а под конец один осмелился: «Оно точно, жить, конечно, стало хорошо... и насчет землицы как будто... Да только вот ободрались мы оченно. Смотри, все локотья да колени в дырах». — «Ну, это не беда, — отвечает Рыков. — Вот в Африке есть народы — так те и совсем голые ходят». — «Вот болезные!.. Видно, они не десятую, а тридцатую годовщину советской власти празднуют».

Приехал нонече Михаил Иванов Калинин в свою родную деревушку и постречал одново кр-на, пашущего землю, да и говорит: Ну Иван, как живешь? Живу ничово, хорошо. Хлеба хватает, сена тоже. Да забыл. Он пахал, а одежка у него была худая, что посмотреть не на што. И он говорит, все ничово, да плохо то, што надеть нечево. М.И. и говорит, а вот в Америке дак там без рубах ходят, дак там е… мать новерно советская влась 30 лет существует? А у нас только ащо 13 лет. Вот подожди ащо. Будем и мы 30 лет при Соввласте жить и мы товда голыми подем. М.И. задумался. 22.08.1939 Грачев Е.И.

Встретил как-то Сталин мужичка из колхоза-«миллионера». Конечно, поговорил об индустриализации, о коллективизации, о мировой революции, о гидре капитализма. Потом Сталин и спрашивает: «Ну а вы как поживаете, товарищи колхозники? Я слышал, зажиточно». — «Зажиточно-то зажиточно, — отвечает мужичок. — Вот только хлебушка нет, того и гляди, ноги с голода протянем». — «Ну, это временные трудности, — отвечает Сталин, — потерпите еще малость, хлеба у нас будет вдоволь». — «Да вот с маслицем и с сахарком того... И с крупами...» — «Подождите, и крупа будет...» — «И с мануфактурой. Все пообносились». — «Пообносились, говоришь? — спрашивает Сталин. — А ты знаешь, что есть такие страны, где люди совсем голые ходят?» — «Да ну! — удивился мужичок. — Так-таки нагишом расхаживают?» — «Так и ходят...» — «Ну, — решил колхозник, — значит, там советская власть, почитай, лет тридцать существует. Не менее того...»

Ленинские деньги народ окрестил «косыми»: как известно, Ленин косил. Говорили: «сто косых» вместо «сто рублей». Когда Ленин узнал об этом, то сказал: «Это все же лучше,чем керенки». Рыков ответил: «Обоим, извините... обоим грош цена».

Рыков спрашивает Петровского: «Ты хочешь, чтобы я тебе на украинизацию деньги давал. Да ведь и языка-то такого не существует». Петровский: «Нет, существует». Рыков: «Какое там существует! Ну, например, как будет по-украински — голова?» П.: «Голова». Р.: «Губы?» П.: «Губы». Р.: «Зубы?». П.: (уныло) «Зубы». Р.: «Рот?». П.: «Рот». Р.: «Рука?». П.: «Рука». Р.: «Нога?». П.: «Нога». Р.: «Жопа?». П. (торжествующе): «Срака!!!». Р.: «И ты хочешь, чтобы я на эту самую сраку тебе полтора миллиона отпустил?!».