РКП(б) — ВКП(б) — КПСС

У Циперовича умер сын. Отец об этом еще не знал, и предупредить его взялся Кунатовский: «Циперович, что бы вы сказали, если бы ваш сын вдруг сделался коммунистом, получил бы откуда нужно деньги*, накупил на них динамиту, подложил бы его под какое-нибудь важное учреждение и взорвал бы его на воздух?» — «Что бы я сказал? Я бы сказал: лучше бы он подох». — «Уже!»

В камеру еврея-революционера, приговоренного к смерти, является незадолго до казни раввин: «Я пришел к вам, чтобы возвестить вам слово божие...» Революционер (прерывая его): «Для этого вы мне не нужны — через полчаса я буду лично беседовать с вашим шефом».

Вчера мы с А.И.* довольно интересно беседовали, между прочим, о легендах, бродящих по Москве, характеризующих переживаемое нами лихолетье. Он справедливо заметил, что их надо записывать. Когда по поручению отца** он был в прошлом году у патриарха Тихона, то тот, смеясь, рассказывал ему про одну такую легенду. Легенда эта (по мере перехода от одних лиц к другим) меняла свои первоначальные формы и получила много наслоений. Вот в каком виде она мне сообщена Яковлевым: «Когда людям стало уж очень скверно житься на свете от существующих ныне порядков, то представители разных народностей, населяющих Россию, пошли к Богу с жалобой на большевиков. “Я стар уже, — сказал им, выслушав их, Бог, — мне неохота разбираться в этих дрязгах. А вы идите к сыну, Иисусу Христу”. Пошли они к Христу, изложили свое положение. Христос им говорит: “Жаль мне вас... Но что я могу сделать?! Мне нет и 30 лет. Если я опять сойду на землю, если явлюсь к вам, в Россию, то большевики схватят меня, притянут к отбыванию воинской повинности, а при отказе моем запрячут меня в чрезвычайку... Не сойду к вам. Лучше идите к Илье Пророку”... Пошли депутаты (русские, поляки и др.) к Илье. Выслушал их Илья и говорит: “Что же вы хотите, чтобы, когда я спущусь к вам в Россию на огненной колеснице, большевики реквизировали бы у меня моих коней?.. Не пойду к вам. Идите-ка посоветуйтесь с Моисеем”. Идут депутаты к Моисею. Перед ними старый ветхозаветный еврей. Выслушал их Моисей и, задумчиво гладя бороду свою, спрашивает, входят ли в состав депутации его одноплеменники, т.е. евреи? “Нет, — говорят ему, — евреев между нами не имеется”. — “Ну тогда я не буду сходить на землю, вмешиваться в дела большевиков, т.к. если евреи не пришли ко мне с вами жаловаться, то, значит, им хорошо в России живется”. Так ни с чем депутаты вернулись на землю».

Когда большевики пришли к власти, в России прервали все связи с царством небесным. Собрался сонм ангелов, и стали они обсуждать — кого послать, и кто пойдет разузнать о том, что делается там, в великой России? Встал апостол Лука и сказал: «Я пойду». Прошло два дня, и пришла от него телеграмма: «Я арестован Чека. Апостол Лука». Вновь собрался сонм ангелов, и назначили они Иисуса посланником в большевистское государство. Прошло два дня, и пришла от него телеграмма: «И я там. Иисус сын Марии». Собрался сонм ангелов в третий раз, и послали они Моше. Прошла неделя, и приходит от него телеграмма: «Устроился в хороший комиссариат. Товарищ Петров».

Чтобы как-нибудь повлиять на советский народ и заставить его опомниться, в небесном совете было решено послать в СССР апостола Луку. Через короткий промежуток времени получили в раю от него телеграмму: «Сижу в Чека. Апостол Лука». Выручать Луку отправился Илья. Однако и от него получили телеграмму: «Сижу и я. Пророк Илья». Что делать? Спасать положение вызвался Моисей. И действительно, телеграмма которую от него получили, была бодрой и успокоительной: «Жив и здоров. Нарком Иванов».

Господь Бог заметил, что в России творится что-то неладное. Послал Иисуса Христа выяснить, в чем дело. Проходит много времени — Иисус не возвращается. Господь посылает ангела разыскать Христа. Ангел возвращается с запиской: «Ведут на допрос. Арестован. Христос». Господь посылает на выручку Илью-пророка. Тот также не возвращается. Посланный ангел снова приносит записку: «Сижу и я. Пророк Илья». Тогда, чтобы распутать все это дело, Господь посылает Моисея. От того скоро приходит телеграмма: «Жив, здоров. Нарком Петров».

Передаются из уст в уста остроты популярных клоунов Бима и Бома, которые то портрет Троцкого «повесят», то изображение Ленина «поставят к стенке», то, будто бы, — один в белом, а другой в красном балахонах, заводят борьбу перед троном, на котором лежат атрибуты царской власти, и в разгаре борьбы не увидят, как некто «в пейсах»* воссядет уже на трон, а когда им резонер, артист того же цирка, скажет, указывая на занятый трон: «Что вы деретесь попусту, — разве не видите?» — они отвечают: «Мы-то видим, а вот эти дураки чего смотрят?», — и при этом показывают пальцем на гогочущую толпу цирка.

В этом же роде меня просветили на днях, что новые головные военные уборы, имеющие наверху оконечник, вроде клистирной трубки*, называются «иерихонками», и при этом уверяют, что еврейские воины имели такие каски, когда осаждали Иерихон.

«Девять евреев и один гой — что это?» — «Исполком*». — «Девяносто девять евреев и один гой — что это?» — «Совет**». — «Девятьсот девяносто девять евреев и один гой — что это?» — «Съезд советов». — «Тысяча девятьсот девяносто девять евреев и один гой — что это?» — «Интернационал***».

Кто-то сказал своему товарищу: «Слыхал, что произошло в Смольном*?». Товарищ спросил: «И что же там произошло?». Первый ответил: «Разразилась там холера». Второй удивился: «Холера?». Первый ответил: «Ну да, холера… Все начальство в Смольном испортили себе желудки пищей идолопоклонников**…»

«Отчего на съезде III интернационала не было ни одного папуаса?» — «Потому что не нашлось ни одного еврея, который бы решился пожертвовать своим носом и продеть в него кольцо».

Анекдот (кажется, он уже у меня записан, но он повторяется при каждом появлении в Москве членов интернационала). «Почему нет на съездах Коминтерна ни одного готтентота*?» — «Потому что ни один еврей не согласился провертеть себе нос и вставить в него кольцо».

Конгресс Коминтерна. Ожидают представителя от папуасов. Ждали долго, наконец представитель от Китая нетерпеливо замечает (с еврейским акцентом): «Ну чего еще ждать? Ну какой порядочный еврей позволит себе пробить ноздрю костью?.. Это не то, что китайскую косу нацепить».

Большевики устроили в Тифлисе съезд для народов Востока*. Главным устроителем был Карл Радек. Сказали ему его товарищи: «А где делегат от народов Африки?». Радек ответил: «Товарищи, дни и недели я разыскивал еврея, который бы покрасил в черный цвет лицо и вдел бы кольцо в нос, и не нашел…»

На заседании Коминтерна: «Хаим, мажь морду ваксой, надо выступать от Африки».

На конгресс Коминтерна не приехал представитель Черной Африки. Из ЦК телеграфируют в Одессу: «Срочно требуется негр». В тот же день ответ из Одессы: «Рабинович выкрашен. Сушится».

В правительственном санатории жены ответственных работников: «Мой в наркомате начальник главка». — «А мой в ЦК заместителем...» — «А мой каждый год за границу ездит. Он в Коминтерне китайцем служит».

Съезд Интернационала. Проверка мандатов и перекличка. «Депутат от Сингапура!» — «Здесь!» — «Депутат от Индонезии!» — «Здесь!» — «Депутат от Мадагаскара!» Молчание. «Депутат от Мадагаскара?» Молчание. «От Мадагаскара депутат?» Молчание. Председатель (с гневом): «Рабинович! Что вы сидите, как бревно! Разве вы забыли, что вы депутат от Мадагаскара?!»

После конгресса Коминтерна была демонстрация делегатов в национальных костюмах. Последними шли китайцы с косами. Сзади бежали дети и кричали: «Вот ходи*! Вы ходи, ходи!». Китайцы, недовольные, стали оборачиваться, возмущаться: «Вус ходя? Вем ходя?**»

СЭП — старая экономическая политика, НЭП — новая экономическая политика, ВЕП — всеобщий еврейский погром.

Входит пассажир в вагон — на всех лавках лежат, хоть вагон и не спальный. Обратился к одному — уступите место, мне надо сесть. «Я, — отвечает тот, — ответственный работник, ездил агитировать, устал, нуждаюсь в отдыхе». Обратился к другому — то же самое: «ответственный». К третьему — тоже «ответственный». Наконец видит — лежит простой еврейчик с пейсами. «Подвиньтесь, чтоб я мог сесть». — «Ну и я тоже ответственный!» — «Как же это?» — «А так: я ответственный еврей — я за них, — показывает на коммунистов, — буду отвечать, когда они дадут стрекача. Так мне хоть сейчас надо спокойно выспаться».

Еврей старается сесть в поезд. Бросается в один вагон. «Куда лезешь? Для товарищей командиров». Кидается во второй вагон. «Пошел вон! Для спецов* стройки». В следующем кричат: «Куда прешь, не видишь вагон для ответственных!» — «Ну, так значит, для меня». — «Что врешь, где документы?» — «Какие тебе документы? Когда этот кабак кончится, кто будет отвечать? Абрамович отвечать будет!»

Приехал к Троцкому отец, ортодоксальный еврей — посмотреть как сынок живет. Тот повел его в Кремль: «А это что такое?» — «Кремль». — «А, Кремул (“магазин” по-еврейски) — это хорошо». Заходят во дворец, смотрят портреты. «Ну, это ты — хорошо. А это кто?» — и показывает на Ленина. «Да, гой один…» — «Как же сюда гой попал?» — «Да на него патент взят».

Троцкий работал в своем кремлевском кабинете, когда к нему зашел его отец. «Хочу тебя спросить об одной вещи, сынок. Революция, которую вы совершили с Лениным, дело очевидное. Но тогда как же получается, что все время говорят только о Ленине, но никогда о тебе. Как же получается, что повсюду портреты Ленина, но нигде нет твоих. Разве это нормально?» Троцкий почесал затылок и говорит отцу: «Слушай, папа. Это касается нас двоих, как меня, так и Ленина. Ты хорошо знаешь, что я еврей. Ты хорошо знаешь, что в этой стране еврей не должен высовываться. Итак, я скажу тебе всю правду. Ленин — это подставное лицо. Я сделал это дело под его именем».

Было дело, собирались главы большевиков на заседание в Смольный, и встал Троцкий, чтобы говорить слово. Прошептал ему Каменев: «Лейба, не затягивай. У меня сегодня должен быть йорцайт*, и я опасаюсь: что если я не найду миньян** для каддиша?». В ответ Троцкий прошептал: «Не торопись уходить. Сейчас нас покинет гой [Ленин. — Примеч. А. Друянова], и будем читать молитву здесь, в коллективе…»

На заседании Совнаркома Штейнберг попросил у Ленина разрешение выйти, чтобы помолиться, на что тот ответил: «Лучше мне уйти, и останется необходимый миньян».