РКП(б) — ВКП(б) — КПСС

Мойша умер от разрыва сердца во время игры в карты. Надо сообщить его жене, но никто не решается это сделать. Выбор пал на Арона, который был самый спокойный, выдержанный и немногословный. Приходит он к дому покойного, стучит в дверь. - “Я от Кацмана. - “Это где мой муженек все время торчит, играя в карты? - “Да. - “И играет? - “Да, играет. - “И, наверное, как всегда, проигрывает? - “Точно, проигрывает. - “Чтоб он сдох, мерзавец! - “Уже”.     

У Циперовича умер сын. Отец об этом еще не знал, и предупредить его взялся Кунатовский: «Циперович, что бы вы сказали, если бы ваш сын вдруг сделался коммунистом, получил бы откуда нужно деньги*, накупил на них динамиту, подложил бы его под какое-нибудь важное учреждение и взорвал бы его на воздух?» — «Что бы я сказал? Я бы сказал: лучше бы он подох». — «Уже!»

В камеру еврея-революционера, приговоренного к смерти, является незадолго до казни раввин: «Я пришел к вам, чтобы возвестить вам слово божие...» Революционер (прерывая его): «Для этого вы мне не нужны — через полчаса я буду лично беседовать с вашим шефом».

Сегодня, конечно, много рассказов. Записываю некоторые. … На Красной площади говорил с трибуны еврей; вдруг сзади голос: «Один жид говорит, а 500 русских ослов слушают». 

Вчера мы с А.И. довольно интересно беседовали, между прочим, о легендах, бродящих по Москве, характеризующих переживаемое нами лихолетье. Он справедливо заметил, что их надо записывать. Когда по поручению отца** он был в прошлом году у патриарха Тихона, то тот, смеясь, рассказывал ему про одну такую легенду. Легенда эта (по мере перехода от одних лиц к другим) меняла свои первоначальные формы и получила много наслоений. Вот в каком виде она мне сообщена Яковлевым: «Когда людям стало уж очень скверно житься на свете от существующих ныне порядков, то представители разных народностей, населяющих Россию, пошли к Богу с жалобой на большевиков. “Я стар уже, — сказал им, выслушав их, Бог, — мне неохота разбираться в этих дрязгах. А вы идите к сыну, Иисусу Христу”. Пошли они к Христу, изложили свое положение. Христос им говорит: “Жаль мне вас... Но что я могу сделать?! Мне нет и 30 лет. Если я опять сойду на землю, если явлюсь к вам, в Россию, то большевики схватят меня, притянут к отбыванию воинской повинности, а при отказе моем запрячут меня в чрезвычайку... Не сойду к вам. Лучше идите к Илье Пророку”... Пошли депутаты (русские, поляки и др.) к Илье. Выслушал их Илья и говорит: “Что же вы хотите, чтобы, когда я спущусь к вам в Россию на огненной колеснице, большевики реквизировали бы у меня моих коней?.. Не пойду к вам. Идите-ка посоветуйтесь с Моисеем”. Идут депутаты к Моисею. Перед ними старый ветхозаветный еврей. Выслушал их Моисей и, задумчиво гладя бороду свою, спрашивает, входят ли в состав депутации его одноплеменники, т.е. евреи? “Нет, — говорят ему, — евреев между нами не имеется”. — “Ну тогда я не буду сходить на землю, вмешиваться в дела большевиков, т.к. если евреи не пришли ко мне с вами жаловаться, то, значит, им хорошо в России живется”. Так ни с чем депутаты вернулись на землю».

Когда большевики пришли к власти, в России прервали все связи с царством небесным. Собрался сонм ангелов, и стали они обсуждать — кого послать, и кто пойдет разузнать о том, что делается там, в великой России? Встал апостол Лука и сказал: «Я пойду». Прошло два дня, и пришла от него телеграмма: «Я арестован Чека. Апостол Лука». Вновь собрался сонм ангелов, и назначили они Иисуса посланником в большевистское государство. Прошло два дня, и пришла от него телеграмма: «И я там. Иисус сын Марии». Собрался сонм ангелов в третий раз, и послали они Моше. Прошла неделя, и приходит от него телеграмма: «Устроился в хороший комиссариат. Товарищ Петров».

Чтобы как-нибудь повлиять на советский народ и заставить его опомниться, в небесном совете было решено послать в СССР апостола Луку. Через короткий промежуток времени получили в раю от него телеграмму: «Сижу в Чека. Апостол Лука». Выручать Луку отправился Илья. Однако и от него получили телеграмму: «Сижу и я. Пророк Илья». Что делать? Спасать положение вызвался Моисей. И действительно, телеграмма которую от него получили, была бодрой и успокоительной: «Жив и здоров. Нарком Иванов».

Господь Бог заметил, что в России творится что-то неладное. Послал Иисуса Христа выяснить, в чем дело. Проходит много времени — Иисус не возвращается. Господь посылает ангела разыскать Христа. Ангел возвращается с запиской: «Ведут на допрос. Арестован. Христос». Господь посылает на выручку Илью-пророка. Тот также не возвращается. Посланный ангел снова приносит записку: «Сижу и я. Пророк Илья». Тогда, чтобы распутать все это дело, Господь посылает Моисея. От того скоро приходит телеграмма: «Жив, здоров. Нарком Петров».

Передаются из уст в уста остроты популярных клоунов Бима и Бома, которые то портрет Троцкого «повесят», то изображение Ленина «поставят к стенке», то, будто бы, — один в белом, а другой в красном балахонах, заводят борьбу перед троном, на котором лежат атрибуты царской власти, и в разгаре борьбы не увидят, как некто «в пейсах» воссядет уже на трон, а когда им резонер, артист того же цирка, скажет, указывая на занятый трон: «Что вы деретесь попусту, — разве не видите?» — они отвечают: «Мы-то видим, а вот эти дураки чего смотрят?», — и при этом показывают пальцем на гогочущую толпу цирка.

В этом же роде меня просветили на днях, что новые головные военные уборы, имеющие наверху оконечник, вроде клистирной трубки, называются «иерихонками», и при этом уверяют, что еврейские воины имели такие каски, когда осаждали Иерихон.

«Какой самый красивый памятник на еврейском кладбище в Москве?» - «Минину и Пожарскому».    

Слышал современное бомо: Вопрос: «Какой самый высокий и красивый памятник на еврейском кладбище?» - Ответ: «Памятник Минину и Пожарскому».

Кстати, одна из последних «загадок» и разрешение её: «Какой самый замечательный памятник на еврейском кладбище?» — «Минину и Пожарскому!»    

«Что получится если разделить пополам шесть народных комиссаров?» - «Двенадцать колен израилевых».    

... И в том же «жидофобском» духе: «Если за столом сидят шесть советских комиссаров, то что под столом?» — «Двенадцать колен израилевых».    

«Если шесть основательно проработанных евреев-космополитов посадить за один стол, то что будет под столом?» — «Двенадцать тощих колен израилевых».

«Что такое СССР?»— «Три Сруля и один «русский».    

«Девять евреев и один гой — что это?» — «Исполком». — «Девяносто девять евреев и один гой — что это?» — «Совет». — «Девятьсот девяносто девять евреев и один гой — что это?» — «Съезд советов». — «Тысяча девятьсот девяносто девять евреев и один гой — что это?» — «Интернационал».

Кто-то сказал своему товарищу: «Слыхал, что произошло в Смольном*?». Товарищ спросил: «И что же там произошло?». Первый ответил: «Разразилась там холера». Второй удивился: «Холера?». Первый ответил: «Ну да, холера… Все начальство в Смольном испортили себе желудки пищей идолопоклонников…»

«Отчего на съезде III интернационала не было ни одного папуаса?» — «Потому что не нашлось ни одного еврея, который бы решился пожертвовать своим носом и продеть в него кольцо».

Анекдот (кажется, он уже у меня записан, но он повторяется при каждом появлении в Москве членов интернационала). «Почему нет на съездах Коминтерна ни одного готтентота?» — «Потому что ни один еврей не согласился провертеть себе нос и вставить в него кольцо».

Конгресс Коминтерна. Ожидают представителя от папуасов. Ждали долго, наконец представитель от Китая нетерпеливо замечает (с еврейским акцентом): «Ну чего еще ждать? Ну какой порядочный еврей позволит себе пробить ноздрю костью?.. Это не то, что китайскую косу нацепить».

Большевики устроили в Тифлисе съезд для народов Востока. Главным устроителем был Карл Радек. Сказали ему его товарищи: «А где делегат от народов Африки?». Радек ответил: «Товарищи, дни и недели я разыскивал еврея, который бы покрасил в черный цвет лицо и вдел бы кольцо в нос, и не нашел…»

[Карикатура «На съезде Коминтерна». Изображен Зиновьев. К нему склоняется секретарь. Рис. М. Линского.] Зиновьев: «Я не вижу здесь делегата от папуасов?» Секретарь: «Тов. Гаврильчук наотрез отказывается продеть кольцо в ноздрю…»

«Почему в Коминтерне нет представителя компартии африканского племени ням-ням?» — «Потому что ни один польский или австрийский еврей не согласился продеть кольцо в нос, дать покрыть всё тело татуировкой и питаться человечиной».    

Заседание третьего интернационала под председательством Ленина. В зал собрались представители всех племен и народов. Окинув взглядом присутствующих, Ленин подзывает секретаря и сурово спрашивает его: «Почему я не вижу в зале делегата от каннибалов?» — «Товарищ Ленин, позвольте вам доложить...» — «Ну...» — «Товарищ Ленин... Дело в том, что товарищ Рабинович ни за что не соглашается, чтобы ему продели в нос кольцо».

“Есть ли а Африке симфонические оркестры?” – “Конечно нет, какой порядочный еврей вставит себе в нос кольцо?”    

На заседании Коминтерна: «Хаим, мажь морду ваксой, надо выступать от Африки».

На конгресс Коминтерна не приехал представитель Черной Африки. Из ЦК телеграфируют в Одессу: «Срочно требуется негр». В тот же день ответ из Одессы: «Рабинович выкрашен. Сушится».

На конгресс Коминтерна не приехал делегат от Южной Африки. Сталин: «И нет замены?» — «Товарищ Сталин, замену мы обеспечили. Удачно выкрасили чекиста, досыхает».

В правительственном санатории жены ответственных работников: «Мой в наркомате начальник главка». — «А мой в ЦК заместителем...» — «А мой каждый год за границу ездит. Он в Коминтерне китайцем служит».

«Повезло, мы в семье все чернявые, а глаза у нас узкие. Мои оба сына очень хорошо устроены, работают в Коминтерне китайцами...»

Знаешь старый анекдот (говорят, что все эти партийные анекдоты придумывал Радек): «В здании Коминтерна встречаются два еврея. «Монек? Что ты тут делаешь?» — «Я здесь работаю под китайца».

Встретились школьные подруги, «Мой муж работает товароведом». «А мой в загранке, в командировке. Работает египтянином». - «Он же у тебя был офицер советской армии». - «Теперь египтянин, воюет с Израилем».

Съезд Интернационала. Проверка мандатов и перекличка. «Депутат от Сингапура!» — «Здесь!» — «Депутат от Индонезии!» — «Здесь!» — «Депутат от Мадагаскара!» Молчание. «Депутат от Мадагаскара?» Молчание. «От Мадагаскара депутат?» Молчание. Председатель (с гневом): «Рабинович! Что вы сидите, как бревно! Разве вы забыли, что вы депутат от Мадагаскара?!»

В Коминтерне: «Скажите, вы из Аддис-Абебы?» — «Нет, я Беба из Одессы».

После конгресса Коминтерна была демонстрация делегатов в национальных костюмах. Последними шли китайцы с косами. Сзади бежали дети и кричали: «Вот ходи! Вы ходи, ходи!». Китайцы, недовольные, стали оборачиваться, возмущаться: «Вус ходя? Вем ходя?»

Похороны Ленина сперва были назначены на субботу, а потом перенесены на неделю. Почему? Старые ортодоксальные евреи объясняют это так: «Ну разве вы не знаете, что наш закон запрещает хоронить в субботу».

СЭП — старая экономическая политика, НЭП — новая экономическая политика, ВЕП — всеобщий еврейский погром.

Входит пассажир в вагон — на всех лавках лежат, хоть вагон и не спальный. Обратился к одному — уступите место, мне надо сесть. «Я, — отвечает тот, — ответственный работник, ездил агитировать, устал, нуждаюсь в отдыхе». Обратился к другому — то же самое: «ответственный». К третьему — тоже «ответственный». Наконец видит — лежит простой еврейчик с пейсами. «Подвиньтесь, чтоб я мог сесть». — «Ну и я тоже ответственный!» — «Как же это?» — «А так: я ответственный еврей — я за них, — показывает на коммунистов, — буду отвечать, когда они дадут стрекача. Так мне хоть сейчас надо спокойно выспаться».

Еврей старается сесть в поезд. Бросается в один вагон. «Куда лезешь? Для товарищей командиров». Кидается во второй вагон. «Пошел вон! Для спецов стройки». В следующем кричат: «Куда прешь, не видишь вагон для ответственных!» — «Ну, так значит, для меня». — «Что врешь, где документы?» — «Какие тебе документы? Когда этот кабак кончится, кто будет отвечать? Абрамович отвечать будет!»

В переполненный вагон трамвая влетает господин и требует у кондуктора, чтобы тот очистил ему место. «На каком основании?» — «Я ответственный еврей». — «Покажите ваш документ?» — «Разве вы не понимаете, что за все их проделки буду отвечать я».

В отдельном купе первого класса сидел один «владелец носа» и курил. Вошел кондуктор и спросил его насчет билета. Не поворачивая головы, он проговорил в ответ: «Нет нужды. Я ответственный еврей». Сначала отступил кондуктор — кто станет утруждать ответственного, чтобы он заплатил? Но потом он стал сомневаться: «Ну, предположим, ответственный комиссар, ответственный рабочий, но ответственный еврей — что это может значить?» Пораздумал и спросил кондуктор у «владельца носа»: «Пожалуйста, товарищ, покажите удостоверение». А тот проговорил в ответ: «Нет нужды. У меня же на лице написано*, что я еврей». Не принял кондуктор это объяснение и продолжал стоять на своем: «Еврей — ладно, а ответственный — при чем здесь?» - «Владелец носа» возразил: «Глупость!.. Кто, в конце-то концов, будет ответственным за все их дела, если не евреи?..»

Русский-еврею: «Отчего у вас такой длинный нос?» Еврей-русскому: «Отчего?! Ведь Моисей 20 лет водил нас за нос по пустыне. Я посмотрю какой у вас будет нос через двадцать лет после октябрьской революции!..»

Приехал к Троцкому отец, ортодоксальный еврей — посмотреть как сынок живет. Тот повел его в Кремль: «А это что такое?» — «Кремль». — «А, Кремул (“магазин” по-еврейски) — это хорошо». Заходят во дворец, смотрят портреты. «Ну, это ты — хорошо. А это кто?» — и показывает на Ленина. «Да, гой один…» — «Как же сюда гой попал?» — «Да на него патент взят».

Троцкий работал в своем кремлевском кабинете, когда к нему зашел его отец. «Хочу тебя спросить об одной вещи, сынок. Революция, которую вы совершили с Лениным, дело очевидное. Но тогда как же получается, что все время говорят только о Ленине, но никогда о тебе. Как же получается, что повсюду портреты Ленина, но нигде нет твоих. Разве это нормально?» Троцкий почесал затылок и говорит отцу: «Слушай, папа. Это касается нас двоих, как меня, так и Ленина. Ты хорошо знаешь, что я еврей. Ты хорошо знаешь, что в этой стране еврей не должен высовываться. Итак, я скажу тебе всю правду. Ленин — это подставное лицо. Я сделал это дело под его именем».

Было дело, собирались главы большевиков на заседание в Смольный, и встал Троцкий, чтобы говорить слово. Прошептал ему Каменев: «Лейба, не затягивай. У меня сегодня должен быть йорцайт*, и я опасаюсь: что если я не найду миньян** для каддиша?». В ответ Троцкий прошептал: «Не торопись уходить. Сейчас нас покинет гой [Ленин. — Примеч. А. Друянова], и будем читать молитву здесь, в коллективе…»

На заседании Совнаркома Штейнберг попросил у Ленина разрешение выйти, чтобы помолиться, на что тот ответил: «Лучше мне уйти, и останется необходимый миньян».