РКП(б) — ВКП(б) — КПСС

Тост номенклатурного товарища. «Я пью за тебя, дорогой, не потому, что ты первый секретарь, — я ведь тоже не из последних. И не потому, что у тебя квартира из семи комнат и двухэтажная дача, — моя семья, кстати, тоже не в шалаше живет. И не потому, что у тебя красавица-жена и красавица-секретарша, — я и сам не онанизмом занимаюсь. И не потому, что у тебя “Волга” и “Победа”, я лично, как ты знаешь, не пешком хожу. А пью я за тебя потому, что ты настоящий кристально чистый коммунист».

Пир в разгаре. Собрались самые преданные друзья, поздравляют первого секретаря обкома: «Дорогой наш! Мы не будем пить за то, что ты имеешь три дачи, два дома, четыре квартиры. Благодаря твоей родительской заботе мы также не под открытым небом живем. Мы не будем пить за то, что ты имеешь две “Волги”, “Жигули” и “Москвич”. Мы также не пешком ходим. Мы не будем пить за то, что у тебя есть две любовницы. Мы тоже не холостякуем. Мы не будем пить за то, что ты пять лет возглавлял нашу областную партийную организацию, не имея партбилета. Мы во время гуляний и профсоюзные документы потеряли. А выпьем за то, чтобы ты и дальше оставался таким же честным и преданным коммунистом».

Не за то я тебя люблю, что у тебя «Волга», — сами не пешком ходим; не за то, что ты умел брать и дом построил, — у самих крыша над головой; не за то, что ты жидов не любишь, — кто их любит? А за то, что ты наш простой советский человек!

«Гиви, я поднимаю этот тост не за то, что у тебя две плантации лимонов и одна плантация апельсинов, я сам не корки ем; я поднимаю этот тост не зато, что у тебя две “Волги” и один “Жигуль”, я тоже не на ишаках езжу; Гиви, я поднимаю этот тост не за то, что у тебя две жены, три любовницы, я сам не с козами сплю, а за то, что ты, не будучи членом партии, пятнадцать лет руководишь нашей партийной организацией».

Это было в первые годы советской власти. После долгих поисков бандит был пойман. Крестьяне привели его в сельсовет к председателю Магомеду. «Вот и поймали мы тебя», — сказал председатель. «Но только не ты лично...» — «Ах так, отпустите его сейчас же! Сам буду ловить», — заявил председатель.

Петька изучает древнюю историю. «Василий Иванович, как это понимать: “Патриции пригласили гетер и устроили оргию”? Что такое “оргия”?» — «Да пьянка». — «А кто такие гетеры?» — «Проститутки». — «А патриции кто такие?» — «А это, Петька, опечатка. Не патриции, а партийцы».

Просыпается секретарь райкома Компартии. После перепоя голова болит — хоть отрежь и выбрось. А его облеванный пиджак уже чистит дочь. Секретарю стало неудобно, он решил оправдаться перед ней. Подходит и говорит: «Ты знаешь, вчера ужинал в колхозе и там пьяный председатель облевал мне пиджак. Как думаешь, что ему за это сделать?» — «А кто его знает?» — «Наверное, назначим другого председателя, а того — в парторги колхоза». — «Этого будет мало…» — «А если в бригадиры его и “строгача” по партийной линии?» — «Мало…» — «В рядовые колхозники и из партии вон!» — «И этого мало…» — «Да ты что? С председателя — в разнорабочие и из партии — этого мало? Почему, дочка?» — «Потому что он не только твой пиджак облевал, но и полные штаны тебе наложил...»

На курорте отдыхали шахтер, академик и партработник. Познакомились с женщинами. Шахтер один день ухаживал, двадцать дней любил; академик двадцать дней ухаживал, один день любил; партработник один день любил, двадцать дней упрашивал, чтобы никому не рассказывала.

Два брата — колхозники. В войну один пошел в партизаны, другой — в полицаи. После войны первый остался рядовым колхозником, а второй, отбыв срок, пошел вверх: звеньевой, председатель, депутат... загранпоездка. Первый: «Почему тебе все так легко дается?». Второй: «Все очень просто. Что ты пишешь обо мне в своих анкетах?» — «Что у меня брат — полицай». — «А я, что у меня брат — партизан».

Красная Армия успешно наступала на соседнем участке. Немецкий солдат, готовясь к тому, что и на их участок будут наступать русские, стал заучивать слова: «Гитлер капут!». Когда к ним утром пришел офицер, солдат вытянулся перед ним и вместо приветствия «Хайль Гитлер!» гаркнул: «Гитлер капут!». Офицер не рассвирепел, как обычно, а отозвал солдата в сторонку и спросил: «А ты это точно знаешь?».

Один несчастный румын в Бухаресте решил покончить с собой. Но в его разоренном доме не нашлось ни острого ножа, ни веревки, ни денег на покупку яда. Тогда он придумал оригинальны способ: он стал перед домом Анны Паукер и начал кричать: «Бей коммунистов! Долой Анну Паукер! Покончим с предателями народа!». Он каждую секунду ожидал, что выскочит страж и скосит его пулеметом. Но было тихо. Через некоторое время стража растерянно подбегает к нему: «Друг! А где уже американцы?».

Профессор: «Кто такой Карл Маркс?». Студент: «Не знаю». — «Кто такой Фридрих Энгельс?» — «Не знаю». — «А Ленин?» — «Не знаю». — «Очень плохо, голубчик. Очень плохо…» — «Профессор, а вы знаете Колю Слепого?» — «Нет, не знаю». — «А Ваньку Рыжего?» — «Не знаю». — «А Варьку, что на мельнице работает?» — «Откуда мне ее знать?» — «Почему тогда вы меня своей шайкой пугаете?»

Принимают в партию артиста Хазанова. «Кто такой Брежнев?» — «Начальник лагеря». — «Какого лагеря?» — «Социалистического». — «А Подгорный?» — «Это который вешает...» — «Кого он вешает?!» — «Ну, ордена и медали». — «А кто такие большевики?» — «Это те, кто Ленина живым видели». — «А коммунисты?» — «Эти его в гробу видали...»

Решил Хрущев составить списки коммунистов, чекистов, туристов и артистов. Создал специальную комиссию из преданных членов ЦК. За три месяца глава комиссии докладывает: «Коммунист на территории СССР один». — «Кто?» — «Ленин. Чекист также один — Дзержинский». — «Туристы?» — «Двое. Вы и ваша жена Нина». — «Да, а артисты?» — «Все остальные — артисты».

«К вам пришли, герр фюрер», — доложил лакей. «Кто?» — «Господин Муссолини». — «Как же ты мог такого человека оставить в передней?» — «Не беспокойтесь, герр фюрер, я все пальто убрал в шкаф и запер на ключ».

Справляют звездины* над девочкой. Какое же имя дать? Предлагают: Ленинина — затаскано очень; Звездина — что-то не нравится; Октябрина — тоже много уже их развелось; Жовтина — фе. «Ну, тогда пусть будет Трибуна». — «Так тогда же на нее всякая сволочь будет лазить!» — возмутилась мать.

После революции в глухом отдаленном селе идет лекция о международном положении. Лектор долго и непонятно рассказывал о политике, а в конце лекции и говорит: «А теперь начнем дебаты. Начнем с женщин как с наиболее отсталой прослойки!». Одна женщина шепчет другой: «Давай отсюда тикать, а то насиловать будут».

«Почему в Польше сокращено производство кроватей?» — «Потому что они более не нужны польскому народу: мертвые спят на кладбище, крестьяне спят на соломе, рабочие спят на митингах, студенты спят на лекциях, военные спят на лаврах, партия всегда на страже, а враг никогда не дремлет».

Сосед на общей кухне говорит соседке: «Лизавета, ты знаешь, кто такой Маркс?» — «Нет». — «Вот если бы ты ходила со мной на политкружок при нашем домкоме по средам и пятницам, то ты бы знала». — «А ты знаешь, кто такой Котеночкин?» — «Нет». — «Вот если бы ты не ходил на свой политкружок, ты бы знал, кто бывает у твоей жены по средам и пятницам».

В захолустный колхоз приехал докладчик из района. Колхозников согнали в «клуб»; колхозное начальство уселось в «президиум»; докладчик развернул свои шпаргалки и начал. Он не проговорил и пяти минут, как председатель колхоза внезапно заорал: «Встать!». Двигая стульями, колхозники поднялись. Председатель обвел всех строгим взглядом: «Сесть!». Колхозники сели. Докладчик недоуменно посмотрел на председателя, потом в шпаргалки и продолжал. Через пять минут председатель опять: «Встать!». Колхозники, расталкивая друг друга, снова поднялись. «Сесть!» Через каждые пять минут председатель орал: «Встать!» и «Сесть!». Докладчик кое-как «закруглился» и подходит к председателю: «Почему ты меня все время прерывал своими “встать” и “сесть”?» — «Да спят, сволочи, не видишь, что ли?»