Съезд

Сталин потерял трубку и позвонил в НКВД, чтобы нашли. Через некоторое время трубка нашлась, и Сталин опят звонит в НКВД, чтобы больше ее не искали. Из НКВД отвечают, что за трубку уже арестовано десять человек. «Выпустите», — говорит Сталин. «Нельзя», — отвечают из НКВД. «Почему?» — спрашивает Сталин. «Потому что все десять признались в том, что украли трубку».

У Сталина пропала трубка. Берия начал расследование. К концу дня было арестовано сто человек. Утром уборщица обнаружила трубку, закатившуюся под диван. Сталин звонит Берии: «Не трудись, Лаврентий, трубка нашлась». Берия отвечает: «Очень хорошо, но что делать? За исключением одного, они уже все признались!» — «За исключением одного?! Продолжай расследование».

Во время одинадцатого съезда партии, известного в истории партии как «съезд победителей», а в народе как «съезд расстрелянных», Сталин якобы зашел в свой туалет, положил свою любимую трубку, а когда уходил — забыл ее. Обнаружив пропажу, он вызвал к себе Л.П. Берию: «Лаврентий Павлович, у меня пропала трубка. Вы порасспрашивайте у делегатов, может кто-нибудь из них видел». — «Будет исполнено!» Проходит какое-то время, Иосиф Виссарионович опять зашел в туалет и обнаружил там пропажу! Обрадованный, он опять вызывает Берию: «Как там дело с моей трубкой?» — «Ищем! Уже напали на след». — «Оставьте их в покое, я нашел свою трубку». — «Не могу, товарищ Сталин!» — «Почему не можешь? Трубка же нашлась». — «Понимаю, товарищ Сталин, но 70% делегатов уже признались, что участвовали в заговоре с целью ее похищения!»

Во время речи Сталина на XVIII съезде партии кто-то чихнул. «Кто чихнул?» (Молчание). — «Каждого десятого — на десять лет в лагеря». (Отсчитали, увели.) «Кто чихнул?» (Молчание). «Каждого десятого — расстрелять». (Отсчитали, увели.) «Кто чихнул?» Глеб Кржижановский: «Я». Сталин: «На здоровье».

В трамвае кто-то громко чихнул. Милиционер обращается к публике: «Кто чихнул, граждане?». Все умолкли. Милиционер настойчиво: «Граждане! Кто чихнул?». Все замерли, боятся смотреть друг на друга. Милиционер в третий раз: «Граждане! Я вас спрашиваю, кто чихнул?». В углу слышен шепот: «Бабуся, милая, ты старая, тебе уже нечего бояться, скажи, что ты». Старуха слабым голосом: «Я, родименький, по старости чихнула...». Милиционер протискивается до старушки и лихо берет под козырек: «Будьте здоровы, бабушка!»*.

Милиционерам дано указание: быть вежливыми. В трамвае кто-то чихнул. «Кто чихнул?» — спрашивает милиционер. Молчание. Вынимает наган: «Кто чихнул? Признавайтесь, гады, а то всех постреляю!». Старушке шепчут соседи: «Бабушка, скажите, что это вы. Вы старенькая, вам ничего не будет...». — «Это я, деточка...» Милиционер — вежливо кланяется: «На здоровье, бабушка!.. Что же ты, старая блядь, раньше молчала?».

Принимают в партию Али и Мухаммеда. Первым пошел Али, а Мухаммед подслушивает у двери. У Али спрашивают, как он относится к товарищу Сталину. Али отвечает: «Он мне как отец родной!» — «Иди, Али, ты принят». Входит Мухаммед, у него тоже спрашивают, как он относится к товарищу Сталину. Мухаммед отвечает: «Я его уважаю, как отца нашего Али». — «А разве ты не считаешь товарища Сталина родным отцом?» — «Нет, моя мать честная женщина».

Брежнев привез из Америки тест для проверки годности министров. Он вызывает Косыгина. «Извини, Алексей, дружба — дружбой, это правильно, а служба — службой! Если пройдешь тест — останешься, нет, — вот тебе бог, а вот и порог!.. Сын моего отца, но не я? Ну, кто это?» — «Мой брат!» — «Годишься, иди». Заходит Подгорный и получает от Брежнева тот же вопрос. «Можно подумать?» — говорит Подгорный. Он думал час, два, потом заходит обратно и говорит: «Не знаю, выгоняй!.. Но кто же это? Я хотел бы знать». — «Дурак!.. Это же брат Косыгина!»

Райком. Принимают в партию. Первым зашел Петр Иванович. Выходит сияющий, большой палец кверху. «Спросили — кто такой Брежнев? Я ответил: “Отец мой родной”. Очень они были довольны». Следующий Иван Петрович. Выходит понурый, большой палец в землю. «Вопрос то же самый... Я ответил: “Родной отец нашего Петра Ивановича”. Рассердились, выгнали меня. Ну, скажите, где справедливость?»

В Кремле готовятся к XVIII партсъезду. Кто-то посоветовал коменданту: мол, в Замосковречье живет бедный еврей, у которого есть ученый попугай. В старое время там был публичный дом, но пришла революция, вышибала пошел работать в Чека, девочки вышли замуж за комиссаров, а бывший хозяин остался с одним попугаем, который приветствовал гостей «Добро пожаловать!». Купили этого попугая. Повесили в зале. Входят ученые академики с бородами и лысинами, а попугай им: «Добро пожаловать!». Входят военные с орденами, входят рабочие-ударники, кто бы ни вошел, всем попугай говорит: «Добро пожаловать!». Уселись, на сцену во френче и в сапогах, с усами — выходит Сталин. И вдруг — крик попугая: «Разбегайтесь, бляди: жандарм идет!».

Состоялся ХХ съезд КПСС, на котором Хрущев развенчал культ личности Сталина. Везде в учреждениях сняли портреты генералиссимуса. А в одном из колхозов забыли это сделать. Однажды сюда приехал инструктор райкома партии. Увидев, посмотрел на парторга колхоза: «Это что такое? Немедленно Сталина снять, а Хрущева — повесить!».

Гитлер стоит перед своим портретом, смотрит на него и думает грустную думу. Спрашивает у портрета: «Адольф, Адольф! Каков будет наш с тобой конец?». Портрет отвечает ему: «Каков будет конец? Тебя повесят, а меня снимут».

Сидит как-то Горбачев, грустный-грустный. Смотрит долго на свой портрет, висящий в его кабинете, и говорит: «Эх, Михал Сергеич! Скоро меня снимать будут...». Через десять минут опять: «Эх, Михал Сергеич! Скоро снимать меня будут...». И так повторяет несколько раз. И вдруг портрет заговорил: «Нет, Михал Сергеич, снимать будут не тебя, а меня. Тебя — вешать будут».

Прах Сталина перезахоронен в кремлевскую стену. Ночью Калинин спрашивает своего нового соседа: «Иосиф Виссарионович, ты сюда надолго?» — «Не знаю, должно быть, до следующего съезда». — «А потом куда?» — «Куда партия пошлет».

Новый вариант старого анекдота. Что такое культ личности? Один срет на всех. Что такое преодоление культа личности? Все срут друг на друга. Что такое ХХII съезд? Все сидят обосранные и хлопают.

На ХХ съезде Хрущев перед своей исторической речью на закрытом заседании о разоблачении культа личности Сталина куда-то исчез, а через несколько минут появился и пошел к трибуне. «Где вы были, товарищ Хрущев?» — «В мавзолей заглянул — пощупал у Сталина пульс на всякий случай».

После XX съезда Хрущев задумал убрать Сталина из мавзолея и стал предлагать его разным странам. Никто не пожелал взять, только Израиль согласился. «Вам-то и не дадим, — ответил Хрущев. — У вас он еще воскреснет!»

Умер Брежнев. ЦК решает вопрос, кому поручить похоронить его. Грузины предлагают — давайте мы. Им ответили: нет, вы уже Сталина хоронили, столько людей погибло. Украинцы предложили — давайте мы. Им тоже отказали: во время похорон Хрущева они прохлопали слишком много денег. Евреи предложили — давайте мы похороним. «Ну уж нет, — ответили им в ЦК. — Вы один раз уже пытались Христа похоронить!»

Грузинского артиста Геловани, всегда игравшего в кино Сталина, после XX съезда спросили: «Что ты теперь делать будешь?» — «Рву на себе волосы, — говорит Геловани. — Хрущева играть буду».

Хрущев вернулся из США в плохом настроении и жалуется Микояну: «Кеннеди сказал мне, что у них есть машина, оживляющая мертвых. Я, чтобы не показать ему нашу отсталость, сказал, что у нас есть допинг, от которого человек бегает быстрее любого автомобиля. Где теперь взять его, этот допинг?». Микоян: «Не беспокойся. Если они смогут оживить Сталина, то ты побежишь быстрее любого автомобиля».

Приехал Никита Сергеевич в Грузию. Митинг. Салют. Сидит в своем доме старый грузин, услышал залпы салюта. «Вано! Пойди посмотри, что это там стреляют?» — «Да вот, отец, Хрущев приехал, речь говорил — ну и стреляют». Залпы продолжаются. «Вано! Я просил тебя: пойди посмотри, почему стреляют?» — «Я же тебе сказал, отец: Хрущев приехал, речь говорил, ну вот и стреляют». Старик опять слышит выстрелы. «Ничего не понимаю: что, у нас в Грузии настоящие стрелки повывелись?!»

Ленинград. Стреляет пушка. Старушка спрашивает, в чем дело. «Да Никсон приехал. Вице-президент Соединенных Штатов Америки». Пушка стреляет вторично. Бабуся снова справляется у прохожих, по какому случаю стреляют. «Никсон приехал...» — «А с первого раза в его не попали, что ли?»

В городе стреляют из пушки. Звучит первый залп, из окна высовывается Мойша: «Чего стреляете, ребята? Неужели мясо привезли в магазин?» — «Нет!» Раздается второй залп. Из окна высовывается Мойша: «Что, ребята, паюсную икру привезли?» — «Нет!» Третий залп. Мойша из окна: «Ребята, что там завезли?» — «Ничего, дядя. Это мы по коммунистам стреляем». — «А что, с первого раза попасть не смогли?»

Американец: «У нас самая передовая восстановительная хирургия. Недавно один футболист ногу потерял. Ему другую пересадили — и он еще больше голов теперь забивает». Француз: «А у нас один знаменитый скрипач потерял руку. Ему ее заменили — и он еще лучше играть стал». Советский: «То ли у нас! Находят подходящую задницу, добавляют что надо и — секретарь райкома, секретарь обкома, секретарь ЦК...»

Хвастает американец: «У нас врачи сделали пересадку сердца. Больной чувствует себя очень хорошо». Русский: «Подумаешь, сердце! У нас к сраке пришили уши». — «Ну и что, жила?» — «Не только жила, но и десять лет государством управляла».

После войны состоялась конференция военных хирургов союзных держав. Там английский хирург доложил: «Британская хирургия сделала большие успехи за время войны. Мы имели случаи, когда у солдат на фронте отрывало руку, мы приращивали ему новую, и она действовала почти так же хорошо, как старая». Американский хирург заявил: «Достижения американской хирургии огромны. У нас бывали случаи, что солдату отрывало обе ноги на фронте. Мы приращивали ему новые, и они действовали лучше старых». Советский хирург сказал: «Здесь мы снова встречаемся с отсталостью буржуазной науки, которая выдается за прогресс. Подлинный прогресс хирургии может быть только в СССР под руководством тов. Сталина. У нас был сколько угодно случаев, когда солдату отрывало на фронте обе руки, обе ноги и даже голову. Оставалось, извините, только место, на котором сидят. Мы его просто назначали начальником Военторга, и работал он превосходно».