Горбачев Михаил Сергеевич

Собрал Горбачев Верховный Совет. «Надо наконец определиться. Кто за социализм — в эту половину зала. Кто против — в другую». Встали. А Собчак бегает туда-сюда. «Да вот хотелось бы работать — как при социализме, а получать — как при капитализме». — «Иди в президиум».

Поезд, отправленный в коммунизм, стал. Путь кончился. Ленин: «Всем выйти на субботник, строить насыпь. Рельсы закажем у капиталистов. Не мы, так наши дети будут жить при коммунизме». Сталин: «Поездную бригаду и персонал станции расстрелять. Прочих укладывать вместо шпал по пятилетним планам». Хрущев: «Всех реабилитировать. Снять рельсы позади поезда и укладывать их впереди него. Через двадцать лет будем на месте». Брежнев: «Задернуть занавески на окнах и раскачивать вагоны. Каждый нормальный советский человек поймет, что едем». Андропов — попытался выглянуть в окно и умер. Черненко — умер, не попытавшись выглянуть. Горбачев — вышел на платформу, оглянулся: «Пути вперед нет, товарищи, и назад тоже нет. И потому нам необходима ускоренная переформировка нашего поезда».

Железнодорожная авария: поезд сошел с рельс. Если бы такое случилось при Ленине — устроили бы субботник и починили путь. При Сталине — расстреляли бы машиниста, стрелочника и начальника вокзала. При Хрущеве — разобрали бы рельсы сзади и уложили впереди. При Брежневе — начали бы раскачивать вагон, чтобы создать иллюзию движения, и объявляли остановки. В разгар перестройки поступило указание: переставить поезд с нашего широкого пути на узкий европейский, не меняя колес.

В бытность Михаила Сергеевича Горбачева Президентом страны к нему приходят и докладывают: «Михаил Сергеевич! Есть две новости: одна плохая, другая хорошая. С какой начинать?» — «Ну конечно с хорошей». — «Михаил Сергеевич! В Рязанской области нашлась Мария Александровна Ульянова. Она, оказывается, еще жива». — «Ну а какая же плохая новость?» — «Вы знаете, Михаил Сергеевич, она опять беременна».

Ожил Сталин и пришел на первый съезд народных депутатов. Видит — демократия, беспорядок. Влез на трибуну и говорит: «У меня предложение. Для того чтобы навести в стране порядок, нужны две вещи. Во-первых, убрать депутатов московской и межрегиональных групп. А во-вторых, перекрасить Мавзолей в зеленый цвет». Все молчат, а Лигачев спрашивает: «А почему в зеленый-то?». Сталин улыбнулся и говорит: «Можно и в красный, на то она и демократия. А что касается первого вопроса, то я знал, что тут разногласий не будет!».

Горбачеву явился Сталин. «Что делать, Иосиф Виссарионович? Экономика не налаживается. От гласности одни неприятности. Национальные проблемы становятся все острее». — «Политбюро распустить, ЦК тоже, а мавзолей выкрасить в фиолетовый цвет». — «Почему именно в фиолетовый?» — «Так и знал, что дебаты будут только по третьему пункту».

«Слыхали? Брежнев написал завещание: “После моей смерти Политбюро разогнать, а рельсы на БАМе выкрасить в синий цвет”». «Ну зачем же рельсы красить?» — «Насчет рельсов все удивляются. Насчет Политбюро — никто».

Один москвич, стоявший в очереди за продовольственными товарами, спросил другого: «Кто виноват в этом всем?» — «Конечно, Хрущев». — «Запомните, вы за мной. Я пойду дам ему по физиономии, а потом вернусь». Когда он вернулся, сосед спросил его: «Ну что, дал ему по морде?» — «Нет, там очередь еще больше, чем здесь».

Скульптору Эрнсту Неизвестному заказали бюст Брежнева. Он сделал Брежневу женские груди. Почему? «Одной кормит Европу, другой — Азию». — «А Россию?» — «Так вы же заказывали бюст».

Атмосфера личной беседы Брежнева с Киссинджером в Кремле была столь дружественной, что Киссинджер нарисовал на Брежнева дружеский шарж. Он изобразил его в виде коровы, которую сосут много телят. На каждом сосущем было написано название одной из стран народной демократии. «А где же сам Советский Союз?» — спросил Брежнев. «Я его не изобразил, так как знаю, что у вас не любят порнографию».

Буш и Горбачев решили нарисовать друг на друга карикатуры. Условились: рисовать только лицо и торс (не выше пояса). У Буша на карикатуре одно ухо огромное, другое крошечное. Горбачев объясняет: «Огромным ухом вы слушаете конгресс, другим — народ». У Горбачева на карикатуре одна грудь огромная, другая — крошечная. Буш объясняет: «Огромной грудью вы кормите ЦК, другой — партию». — «А народ?» — «Так мы же условились рисовать не ниже пояса».

Брежнев молится перед распятием Христа и вдруг слышит голос: «Счастливый ты, Леонид». Он оборачивается вокруг — никого. Снова голос: «Счастливый ты...». Опять оборачивается — опять никого. «Счастливый ты, Леонид, что у меня руки прибиты, а то как дал бы!»

На том свете встречаются Сталин, Брежнев и Горбачев. Идут по дороге и видят распятого Христа. Решили они узнать у него, кому и в чем в жизни повезло. Первый пошел Сталин: «Скажи, дорогой, в чем мне повезло?». — «Тебе повезло в том, что ты с помощью народа войну выиграл», — ответил Христос. «А мне в чем повезло?» — спросил Брежнев. «Ты сам пил и другим давал», — отвечает Христос. «А мне?» — спрашивает Горбачев. «А тебе, — дернулся Христос, — повезло, что у меня руки прибиты».

Страшный суд. Перед ним три советских лидера, поэтапно сменившие друг друга на посту. Первый глава государства спрашивает у Бога: «Господи, скажи, в чем мое счастье?» — «Твое счастье в том, что в период твоего правления народ выиграл такую страшную войну». Второй глава государства: «Боже, а в чем мое счастье?». — «Твое счастье в том, что при тебе не было такой ужасной войны». Доходит очередь до третьего. «Господи, ну а мое счастье в чем?» — «А твое счастье в том, что у меня руки к кресту прибиты».

Очнулась Крупская от летаргического сна, пришла к Брежневу и говорит ему: «Вы меня не узнаете, Леонид Ильич?» — «Простите, не припомню». — «Меня зовут Надежда Константиновна Крупская». — «Извините, не помню вас». — «Но вы ведь должны помнить моего мужа». — «Ах, ну да, конечно, товарища Крупского! Помню, помню».

Михаил Сергеевич и Раиса Максимовна попали на тот свет. Идет Крупская. «Здравствуйте, товарищ Горбачев. Вы, наверное, меня не узнаете... не помните мое имя- отчество...» Михаил Сергеевич смотрит на Раису Максимовну. Та подсказывает. Михаил Сергеевич: «Узнаю, Надежда Константиновна, помню». — «А фамилию мою скорее всего забыли?» Он смотрит на Раису Максимовну, получает подсказку. Отвечает: «Как можно забыть, товарищ Крупская». — «И мужа моего, возможно, не помните...» — «Ну что вы... Этот славный старик Крупский!»

Армянское радио. «Почему Горбачева избрали генсеком?» — «По трем причинам: 1. Никто не хотел умирать! 2. Благодаря его специальностям: как агроном он знает, как сажать, и как юрист он знает, кого сажать. 3. Благодаря фамилии, означающей: Гарантирую Осуществление (в др. варианте — отмену) Решений Брежнева, Андропова, Черненко Если Выживу».

Приходит как-то мужчина в железнодорожную кассу, подходит к кассиру. «Дайте мне, пожалуйста, билет до города Горбачева». — «Вы что, с ума сошли?! Ведь нет такого города!» — «Ну почему же? Ведь есть города Брежнев, Андропов...» — «Так они же все умерли!» — «Ну и что из этого? Я же пришел в кассу предварительной продажи».

Сидит Горбачев с удочкой у моря, и возьми да попадись ему золотая рыбка. «Отпусти меня, Миша, любое желание исполню!» — «Не хочу быть президентом, — нашелся генсек, — хочу царем!» Ночью Михаила Сергеевича с супругой и детьми в доме Ипатьева* будят чекисты: «Граждане Романовы, вставайте, пора в подвал фотографироваться...»

После поездки в один из северных городов нашей страны Горбачев как-то утром посмотрел на себя в зеркало и увидел, что пропала знаменитая божья отметина. Он позвонил руководителям города, который он накануне покинул, и спросил, чем это они его так напоили. «Это вы у себя там в столице пьете коньяки разные и “Абсолюты”, а мы здесь только пятновыводитель употребляем».

Приходит Горбачев к Ельцину. Задумчивый, мрачный. «Что с тобой?» — спрашивает Борис Николаевич. «Видишь ли, Борис, что-то я в последнее время не могу понять нашу политику». — «Только и всего? Садись, отдохни, чайку попьем, и я тебе все объясню». — «Да нет, Борис, я не о том. Объяснить ее я и сам могу. Я ее понять не могу!»

Идет съезд народных депутатов. Один из депутатов все время показывает Горбачеву кулак. В ответ Горбачев крутит пальцем у виска. Депутат ему опять кулак показывает. Горбачев попросил разобраться. Подходят к депутату двое в штатском и спрашивают: «Вы зачем Михаилу Сергеевичу кулаки показываете?» — «Да я ему все время показываю — бери страну в кулак, а он мне в ответ — ума не хватает».