Англия, англичане

Человек с фонарем ходит по Парижу. «Что вы ищете, месье?» — «Правду. Справедливость. Человеколюбие». — «О-ля-ля! В Париже этого не видели давным-давно. Может быть, в туманном добропорядочном Лондоне?» Человек с фонарем ходит по Лондону. «Что вы ищете, сэр?» — «Правду. Справедливость. Человеколюбие». — «Увы! Англия так пала! Вот на Востоке, говорят...» Человек с фонарем ходит по Москве. Два часа ходит. На улице Горького вокруг него собралась толпа. «Что вы ищете, гражданин? Отчего такой печальный?» — «Только что был фонарь... совсем новый, хороший... Захотел высморкаться, на минутку его поставил. Нету, украли».

В одном порту встретились советский, английский и американский военные корабли. Капитаны поспорили, чьи моряки смелее. «Британские моряки смелее всех, — сказал английский капитан. — Сейчас увидите. Смит! Поднимитесь на мачту до самого клотика и прыгните в море». — «Йес», — ответил английский матрос, полез на мачту, прыгнул в море, вынырнул и поднялся по спущенному трапу на палубу. «Наши моряки смелее ваших, — сказал советский капитан. — Иванов! Немедленно подняться на мачту и спрыгнуть на палубу». — «Есть», — ответил советский моряк, поднялся на мачту, спрыгнул на палубу и разбился вдребезги. «Браун, — сказал американский капитан, — поднимитесь на мачту и спрыгните с нее прямо в дымовую трубу». — «Еще чего захотел?! Прыгай туда сам, к дьяволу в зубы!» — крикнул в лицо своему капитану американский матрос. «Видите, — сказал капитан, повернувшись к коллегам, — смелость бывает различного рода».

Партиец, хорошо известный собранию как любитель выпить, проходит чистку. Первый вопрос комиссии: «Ну, Иванов, как у тебя там с выпивкой дела?». Иванов чистосердечно: «Да с выпивкой ничего, вот с закуской плохо...».

Юг, курорт. На пляже дома отдыха лежит голый мужчина без трусов, закрыв лицо полотенцем. По краю обрыва над пляжем идут две молодые отдыхающие. Первая: «Это не Боря». Вторая: «И не Григорий Сергеич». Первая: «И вообще не из нашего дома отдыха. Ну, может, только сегодня приехал».

Умирает англичанин. «Ты мне изменяла, Мэри?» — «Да, было такое. Ты в те дни с трудом поверил, что мое новое колье из фальшивых бриллиантов». Умирает француз. «Ты мне изменяла, Мари?» — «Да, было такое. Тогда пришлось тебя убедить, что новую машину мне подарили папа с мамой». Умирает русский. «Машка, изменяла мне, дрянь?» — «Угу. Аккурат у тебя тогда ушанка пыжиковая пропала, помнишь?»

Двое мужчин и одна женщина оказываются на необитаемом острове. Англичане устроили дуэль из-за единственной женщины. Американцы затеяли из-за нее драку. Французы стали жить втроем. Русские организовали колхоз: один мужчина стал его председателем, другой — секретарем его парторганизации, а «народ» они погнали в поле. Евреев скоро стало четверо: сумели достать вторую женщину. Болгары телеграфировали в Москву и попросили руководящих указаний.

Эксперимент психологов. Трое (два мужчины и одна женщина) должны быть высажены на необитаемом острове. Три необитаемых острова, три тройки различной национальности. За ними приезжает корабль через четыре года. АНГЛИЧАНЕ. Три дома, каждый член тройки — в своем доме, никакого общения. «Вы же нас не представили друг другу». ФРАНЦУЗЫ. Двухэтажный дом, наверху спальня с огромной кроватью, внизу общая комната. На втором этаже двое мужчин режутся в карты. На первом этаже сидит у окна мрачная женщина. Женщина: «Первый год я жила с одним, второй ревновал. Было неплохо. Следующий год я жила со вторым, первый ревновал. Было неплохо. А на третий год... Ах!» — «Рассказывайте все без утайки». — «На третий год они стали жить друг с другом. С тех пор не пускают меня к себе в спальню». РУССКИЕ. Двухэтажный дом. На первом этаже — кабинет, письменный стол, бумаги, телефонный аппарат. Сидит мужчина, что-то кричит в телефонную трубку. На втором этаже — точно такой же кабинет, такой же стол, второй мужчина тоже что-то кричит в телефонную трубку. Оба заняты, озабочены, им не до приезжих. «А где же... где...» — приезжие оглядываются по сторонам. Женщины не видно. «Люди где? Народ? Люди в поле, конечно. На посевной».

Одно литературное общество в Англии объявило конкурс на первую фразу романа, прочтя которую читатель наверняка дальше читать книгу не станет. Было получено множество предложений, среди них поистине отвратительные. Одно предложение начинало описание гнойной язвы. Другое касалось возки нечистот. Но строгое жюри конкурса все такие предложения отвергло — подозревало, что читатель все-таки станет читать дальше. В конце концов было принято одно-единственное предложение; вот оно: «Герой нашего романа, Николай Иванов, был лучшим стахановцем на заводе».

В академии наук объявили конкурс на тему о слоне. Англичанин принес работу минуту в минуту к сроку на тему: «Хобот слона как рычаг работы и клыки как экспортная статья». Немец пришел даже за пять минут до срока и сдал увесистый том: «К постановке вопроса об изучении проблемы исследования слонов». Француз прибежал запыхавшись и чуть опоздав и сдал работу на тему: «Любовь у слонов и любовь со слонихой». Русский опоздал на два дня: «У меня была больна тетя и я не мог написать к сроку. А также ввиду того, что со слонами я не знаком, я написал работу на тему о лишнем человеке».

Ровинский Д.И. (1914 года рождения, еврей, учитель, г. Днепропетровск) говорил о притеснениях евреев в СССР, сравнивал их положение с положением негров в Америке, хранил пародию на стихотворение Алигер «Из Отечественной войны» националистического содержания, говорил, что для опубликования статьи не может подписаться еврейской фамилией, что в прессе публикуют лишь статьи под фамилией «Голопупенко». Рассказывал анекдот: «Во Франции в газетах появились заголовки “Слоны и любовь”, в Англии — “Слоны и британский импорт”, а в СССР начали печатать заголовки “СССР — родина слонов”, “Слоны в борьбе за мир”, “Классики марксизма-ленинизма о слонах”».

Несколько стран решили написать трактаты о слонах. Американцы издали однотомник под названием «Бизнес слоновой костью». Французы издали однотомник «Секс у слонов» Русские выпустили пятитомное издание, разные его тома назывались: «Слон до Великой Октябрьской социалистической революции», «Слон после Великой Октябрьской социалистической революции», «Слон в свете решений ХХV съезда КПСС», «Советский слон — самый большой слон в мире» и «СССР — родина слонов». Болгары издали маленькую брошюрку под названием «Маленький болгарский слоник — лучший друг и брат большого советского слона».

По линии ЮНЕСКО в Центральную Африку отправились ученые разных стран изучать жизнь слонов. Через три года каждый из них написал труд: немец — три тома «Введение в слоноведение», англичанин — «Слоны в Британской Африке», француз «Любовь у слонов», финны — два труда: «Как зарезать слона финским ножом пуукко» и «До скольких градусов нужно топить баню, чтобы слон мог попариться», шведы — тоже два труда: «Карл XII и слоны» и «С каких лет у слонов начинается пенсионный возраст», исландец — «Исландия и исландцы».

Англичанин: «У нас в раскопках XVIII века нашли кусок проволоки. Что говорит о существовании проволочного телеграфа». Русский: «А у нас ничего не нашли, что говорит о существовании беспроволочного телеграфа».

Чапаева послали на два месяца за границу с валютной чековой книжкой. Вернулся только через шесть месяцев. «Почему так долго не возвращался, где был?» — «В Англии, во Франции, мало ли где?» — «А в Израиле был?» — «Конечно, нет». — «Подумай, действительно не был? (Пауза.) Василий Иванович, скажи по-честному, был в Израиле?» — «Ма питом*?!»

Про Лондонскую конференцию* рассказывают, что на ней поссорились Пуанкаре с Макдональдом и в драке пооткусывали друг другу носы. «Так что и Раковский без носа вернется?» — испугался сочувствующий советской власти. «Нет, этот вернется с носом», — успокоил его скептик.

«Я был недавно заграницей, когда туда приехал т. Чичерин. Интересный случай произошел — когда приехал тов. Чичерин, англичане устроили заседание, где обсуждался русский вопрос. Там был Чемберлен, Чичерин и др. Все говорили, потом тов. Чичерин сказал последнее слово, когда он окончил, то англичане заволновались, стали бросаться друг на друга, драться, царапаться и откусывать себе носы, потом Чемберлен бросился на тов. Чичерина и откусил ему нос. Так что тов. Чичерин вернулся домой без носа». — «Ну а Чемберлен?» — «За него не беспокойтесь, он остался с носом»*.

К.: «Читаешь ты газеты?» Р.*: «Да, я читаю газеты» К.: «Скажи мне, пожалуйста, ты читал последнюю газету, где пишется о состоявшемся в Локарно банкете, где участвовали министры иностранных держав, в том числе и т. Чичерин. К.: «Так вот, каждый из них произносил тосты и высказывался за свою страну. Первым высказался за свою страну Чемберлен, вторым Американский Кулидж, третьим — германский — Гинденбург, четвертым французский Пенлевэ и Наркоминдел т. Чичерин. Каждый из них произносил тост. Первый поднял бокал Чемберлен и сказал: «Пью за Британского льва, который является победителем всех морей и океанов». Вторым произнес Кулидж: «Пью за Американское золото, за которое можно купить весь мир». Гинденбург сказал: «Я пью за Германскую чашу мудрости, из которой почерпают знания юноши всего мира». Четвертым говорил Пенлевэ: «Я пью за французский трехцветный флаг, который развевается во всех уголках всего мира». Р. Спрашивает, а что сказал т. Чичерин. К.: «К сожалению, тоста т. Чичерина в газетах не значится». Р.: «В таком случае я скажу тост т. Чичерина». К., с удивлением: «А откуда ты знаешь?». Р.: «Я получил его по радио». К.: «Это замечательно, но скажи, Бони, какой тост произнес т. Чичерин». Р.: «Товарищ чичерин выслушал, взял бокал вина и произнес: “Я пью за всемирный пролетариат, который скоро наплюет в германскую чашу мудрости, Американское золото загонит Британскому льву под хвост, а чтобы оно не высыпалось, заткнет его трехцветным французским флагом”».

В англии все говорят о сне которой приснилься Магдональду сниться ему, что он умер. Ну конечно идет это по седмому небу, видет рай. Окружен золотой решоткои а там праведники гуляют. Присмотрелься, видит покойной германский призидент Эберт тоже это в раю обретаеться он смело к воротам, позвольте говорит пройти. А у ворот апостол Петр, вы из каких будете, — спрашивает. Я говорит магдональд из Социал-Демократов,... Проваливайте таким как вы у нас места нет ему отвечает. А как же вон призидент Эберт, тоже Социал-демократом был а его в Раи пропустили. Это какое вон тот толстый. Ну да… Какой это Социал-Демократ это бивший лакеи Вильгельма. Увидел это Эберт, что Магдональда не пропускают, да к Петру, почему не пропускаете. Да это говорит Петр Социал-демократ. Да какой он демократ возмутилься Эберт это лакей Английскаго Короля. Что же он этого сразу не сказал, еи... Мистер пожалуте. Для лакеев его величества вход всегда свободен...

«Скажи, какие моря омывают Англию?» — «Никакие». — «Тоесть, позволь, как же?» — «Видишь ли, если бы Англию омывали какие-нибудь моря, там не было бы столько грязных дел». — «Где находится Лондон?» — «В сердце Англии». — «А Москва?» — «В печенках Англии».

В марте 1929 года в Москве стала популярна история, связанная с приездом делегации британских бизнесменов, посетившей Россию для изучения возможностей торговли с Советским правительством. Рассказывается что лидер британской делегации беседовал со Сталиным и спросил, что советское правительство может предложить в качестве обеспечения британским концессионерам. «У нас под землей есть огромные богатства, — сказал Сталин. — У нас есть нефть, железо, уголь и золото». — «Понятно, но что у вас есть на земле?» — «На земле у нас есть сильная, хорошо дисциплинированная коммунистическая партия и великолепная коммунистическая молодежная организация». Подумав мгновенье, англичанин ответил: «Прошу прощения, но мы не можем вести совместных дел, мистер Сталин. Мы сможем, только если они поменяются местами».

Сэр Бобби* показывает свой замок и парк советскому дипломату. Советский дипломат: «Изумительный газон. Я никогда не видел ничего подобного. Хочется, чтобы наша страна тоже имела этот газон». — «О, все очень просто. Посадить, регулярно подстригать, удобрять, поливать — и так триста лет».

Английская аристократка показывает свой зимний сад: «Взгляните. Этот великолепный пион стоил мне двадцать фунтов стерлингов». Лорд Керзон (он туг на ухо): «Вот как? А мой последний шпион в Москве, дорогая леди, стоил мне куда дороже — двадцать тысяч фунтов стерлингов. И быстро попался».

Английский политик: «Мы устроили провокационный налет на советское торговое общество “Аркос” в Лондоне. Что, испугались?». Советский человек: «А мы еще один самолет построили». Английский политик: «Правительство Англии порвало дипломатические отношения с Советским Союзом*. Что, паникуете?». Советский человек: «А мы еще один самолет построили». Английский политик: «Наши газеты ведут отчаянную кампанию против страны Советов. Что, переполошились?». Советский человек: «А мы еще один...».

В Тифлисе вскоре после разрыва Англии с СССР встречаются два армянина. «Ну что, будет война?» — «Нэт». — «Мыр будет?» — «Нэт». — «Ну так что же будет?» — «Телеграмм, дюша хороший, телеграмм».

Красноармеец открывает старую английскую консервную банку и, увидев, что она испорчена, обращается к политруку: «Товарищ политрук, эта банка совершенно испорчена». Политрук: «Вот видишь, еще одно доказательство, что Запад гниет».

На конференции четырех министров иностранных дел великих держав: Англии, США, Франции и СССР в 1945 году министры беседуют и закуривают. Бенин вынимает стильный дорогой портсигар, на котором выгравирована надпись: «Дорогому Бенину от благодарных профсоюзов». Бернс вынимает портсигар с надписью: «Дорогому Бернсу от его коллег-сенаторов». Жорж Бидо открывает портсигар, — маленький, изящный, золотой — видна гравировка: «Милому Жоржу от Сюзанны». Наконец, Молотов вытаскивает роскошный золотой портсигар, усеянный бриллиантами. Все взоры обращены на него. Раскрывает. Надпись: «Графу Потоцкому от князя Радзивилла».*

В саду «Эрмитаж» конферансье рассказывали анекдоты «с международным уклоном»: Гитлер жалуется товарищу Молотову: «Вот уже полтора года бомбим Лондон, а все не можем его разрушить». — «А мы вам, — ответил Вячеслав Михайлович, — пришлем десяток московских управдомов, они любой город разрушат в три месяца».

Ялта. Совещание трех держав. Сидят Рузвельт, Чечилль, Сталин. Обсуждают вопрос, как разрушить Берлин, сокрушить оплот германского фашизма. Сталин: «Послать триста московских домоуправов».