Одесса, одесситы

По одесскому причалу к пароходу «Сергей Есенин» торопится мамаша с маленьким сыном. «Мама, кто такой Сергей Есенин?» — спрашивает сын. «Отстань!» Сзади идет биндюжник и встревает в разговор: «Мальчик, ну откуда мама может знать, что “Сергей Есенин” — это бывший “Лазарь Каганович”?».

XXI век. По улице Чжоу Эньлая в Одессе идут два китайца — Ха Им и Мой Ша. «Ну, как живешь?» — спрашивает один другого. — «Нормально». — «А если честно?» — «Так нормально». — «Я тебя как китаец китайца спрашиваю». — «Да нормально живу, только щуриться все время очень больно».

Когда украинский народ отстоял перед большевистской Москвой право на свой государственный язык, везде по городам стала внедряться так называемая украинизация. Но поскольку Москва поддерживала сопротивление русского мещанства и малороссов, то украинизация носила преимущественно внешний характер — перерисовывались на украинский язык вывески, заводили украинское делопроизводство. В этой связи случались курьезы в переписке и на вывесках. В Одессе, например, одна мастерская по ремонту примусов выставила вывеску, где был нарисован примус и надпись: «Примусова праця». Или на пекарне было написано: «Палкі буликі». На обертках конфет значилось: «Цукерки від жаги». Кустарная мастерская переименовала вывеску на — «Чагарна майстерня».

Политоватый рассказывает анекдоты. Как одесские евреи после смерти старосты синагоги выбрали в порядке выдвижения грузчика и какую он им речь загнул.

Решили два брата — через что бы ни пришлось пройти, они убегут из большевистской России. Поразмыслили они и зарезали корову, сняли кожу, одели на свои спины и отправились к границе, друг за дружкой. Так они шагали и шли, как вдруг второй закричал первому: «Хаим, быстро сворачивай с дороги, поворачивай в лес!». Рассердился первый: «Что там у тебя, что ты раскричался. Мне видно, что впереди. Вот уже граница». Ответил второй: «Ты видишь, что перед тобой, а я — то, что передо мной: бык гонится за нами…»

Два одесских спекулянта решили убежать в Польшу, нелегально перейти границу. Увидели: пасутся коровы. Убили одну корову, залезли вдвоем в ее шкуру, идут, изображая корову, к границе. Вдруг приближается бык, проявляет интерес. Спекулянты, испугавшись, кричат: «Не надо, товарищ бик, ничего у вас не выйдет. Честное слово, мы тоже бик».

Два еврея переходили границу, натянув на себя шкуру коровы и ступая как бы четырьмя ногами. Вдруг передний еврей дико вопит: «Соломон, мы пропали!». — «Что? Пограничник?» — «Нет, хуже, бык!»

Из СССР послали одного инженера (еврея по национальности) в США покупать кабель. Дали ему с собой 1 доллар (больше не нашлось). Американский фабрикант: «За ваши деньги я могу вам дать такой кусок кабеля, как расстояние от кончика вашего носа до кончика вашего шиша. Вряд ли это вас устроит». Советский инженер: «О, это меня вполне устроит. Дело в том, что кончик моего носа при мне, тут, в США, но кончик моего шиша остался в Одессе в синагоге».

Американскому президенту нигде не могли сшить костюм, так как на его фигуру не хватало материала. Ему посоветовали обратиться к одесскому портному Шиперовичу. Он не только сшил костюм, но еще и кепочку. «Как же вы могли сшить костюм президенту? Ведь на его фигуру нигде не хватало материала!» — «Это у них там он — фигура. А у нас он — немножко поц».

«Интернациональная» политика КПСС была такой, что представители многих народов иногда пытались записаться русскими. В Одессе к телебашне кто-то прицепил плакат: «Кто из евреев хочет стать русским — пусть залезет на самый верх и прыгнет вниз головой». Полезли два еврея. Вверху стали и дрожат — страшно. Мойша взял и толкнул Абрама. Тот полетел. Мойша перегнулся через перила: «Абрам! Как ты там?». — «Молчи, еврейская морда!»

В Одессе во дворе на скамейке сидят старые евреи. Муж и жена. В сторонке играют мальчишки. Вдруг старая еврейка обращается к мужу: «Абрам! Кто-то сейчас сказал: жид?». Старик подзывает к себе одного из мальчишек. «Федя, это ты сказал: жид?» — «Дядя Абраша, вы ведь знаете меня с пеленок. Разве я могу?» Старик подзывает другого. «Вася, это ты сказал: жид?» — «Ну что вы, дядя Абраша! Я могу резать, убивать, но слова такого — “жид” я не знаю». Старый еврей поворачивается к жене: «Сарра! Не еби ребятам мозги. Это по радио».

Одному еврею в поезде все время не везло: каждый раз его кто-нибудь избивал — то на платформе, то в тамбуре хулиганы, то пьяный официант в вагоне-ресторане. Попутчик ему говорит: «Слушайте, сколько можно такое терпеть, и куда вы, собственно говоря, едете?». А тот: «Если морда выдержит — аж до самой Одессы».

Одесса, три часа утра. В дверь звонят. «Кто там?» — спрашивает Рабинович. «Почтальон». Рабинович решается открыть дверь. Заходят двое из КГБ. «Рабинович, сколько у тебя денег?» — «Денег?.. У меня в доме четыре тысячи рублей...» — «Откуда у тебя столько?» — «А какая вам разница? Накопил... Я собираюсь уезжать в Израиль». — «Как! Ты хочешь покинуть страну социализма?.. Почему?» — «Говорят, что в Израиле почтальон никогда не приходит ночью!»

Следственная комиссия, расследовавшая убийство Альдо Моро, установила, что это убийство совершил старый еврей, бывший житель Одессы. Его спросили, почему он это сделал. Он ответил: «Видите ли, наша подпольная антифашистская организация вынесла решение об убийстве Муссолини. Это было в 1942 году. Но вы же знаете, как долго у нас оформляются документы на выезд...»

Рабинович подал заявление на выезд. С работы его уволили, а визы не дают. Жить не на что. Тут приезжает в Одессу цирк. Гвоздь программы: дрессировщик сует голову в пасть тигру-людоеду. Затем он предлагает сделать то же самое желающим из публики — за десять тысяч. Рабинович выходит и, весь дрожа, сует голову в пасть. Потом вынимает ее из пасти, целый и невредимый. С удивлением смотрит на тигра и слышит тигриный шепот: «Не думайте, будто вы единственный еврей-отказник в этой стране!».