Собрание (лекция доклад)

На колхозном собрании выступает докладчик из города. «Война окончена. Перекуем мечи на орала...» Дед ворчит: «Ора у нас и без того хватает. Слава богу, на каждом собрании есть кому орать. Вот работать некому».

Вопрос к докладчику: «Какие главные достижения лагеря социализма за последние годы?» — «О, достижения очень значительные! Раньше был всего один социалистический лагерь. После ссоры с Югославией их стало два. После ссоры с Албанией — целых три. А если еще СССР окончательно рассорится с Китаем... Динамика роста очевидна».

Лектор читает пенсионерам в жэке лекцию о преимуществах социалистического образа жизни. В конце лекции встает старушка и спрашивает: «Скажите, а вот коммунизм — это ученые или партийцы придумали?» — «Партийцы». — «Вот я так и думала. Ученые бы сначала на собаках попробовали».

Армянское радио. «Являются ли основоположники научного коммунизма, Маркс, Энгельс и Ленин, настоящими учеными?» — «Какие они там ученые?! Настоящие ученые сперва на кроликах бы попробовали».

Исключенный из партии рассказывает: «Меня выгнали за три проступка. Висели у меня в кабинете портреты Хрущева и Брежнева. Заходит ко мне секретарь и говорит: «Снимите этого борова». А я спросил: «Которого?». Потом нам на политзанятиях рассказывали, что при коммунизме будет много денег, мяса, масла у каждого... Один взял и поправил: «Не будет при коммунизме денег». А я спросил: «И масла, и мяса тоже?». А затем меня спросили, почему я не пришел на последнее партсобрание. И я ответил: «Если бы я знал, что оно действительно последнее! Я бы пришел обязательно!».

Ленин воскрес, видит, что находится в массивном здании, охраняемым часовыми. «Я, должно быть, в тюрьме, контрреволюция победила». Находит телефон и спрашивает Троцкого. Никакого Троцкого нет. Еще больше укрепляется в убеждении, что контрреволюция победила. Звонит Рыкову в Совнарком, Зиновьеву в Коминтерн, Бухарину в «Правду». Результат тот же. Но может быть хоть партия существует? Звонит в секретариат ЦК: «т. Сталин?» — «Что вам нужно?» — Ленин объясняет ему положение. Сталин слушает его, одновременно берет другую трубку и звонит в ГПУ: «Тут старик*, хочет слишком много знать, успокойте его».

Сталин на собрании заканчивает доклад патетическими словами: «Выполним заветы великого Ленина!» В это время его зовут к телефону. Сталин подошел, слушает: «Говорит Ленин». — «Откуда, Ильич?» — «Это позже... Пока что скажи, что ты за свинство развел здесь без меня?» Посмотрел Сталин на охрану, которая стояла вокруг него, и, показывая на телефон, сказал: «Найдите и уберите этого бузотера!».

Известно, что на советских политических докладах публика обычно дремлет, да и президиум одолевает сон. В такой нормальной обстановке докладчик, кончая свое выступление, патетически воскликнул: «Враги народа хотели убить нашего любимого вождя (с особым ударением), товарища СТАЛИНА!». Разбуженные упоминанием великого имени, члены президиума вскочили и бешено зааплодировали.

Малограмотного активиста выбрали председателем сельсовета. Приближался праздник Октябрьской революции, и надо было провести торжественное заседание пленума сельсовета вместе с активом. Но он никогда публично не выступал с речью и поэтому нервничал. Встретив одного студента, приехавшего в отпуск на эти праздники, он попросил научить его, как выступать перед народом в такой праздник. «Ничего страшного нет, — говорит студент. — Я тебя научу, как надо проводить такие собрания. Хорошо убери в клубе, поставь стол и накрой его красной скатертью. Сверху поставь кувшин с водой и стакан. Когда откроют завесу, ты должен сделать серьезный вид, постучать карандашом по стакану и сказать: «Тише, товарищи! Торжественное заседание пленума нашего сельсовета, посвященное дню Октябрьской социалистической революции, считаю открытым». А я буду стоять за перегородкой и подскажу тебе, что говорить дальше». Председатель сельсовета обрадовался, получив такой совет, и, когда в клубе все уже было приготовлено, поставил студенту магарыч. Наступил вечер, надо было выступать перед пленумом. Председатель пришел в клуб вместе со студентом. Люди уже сходились. Вдвоем поднялись они на празднично убранную сцену и начали готовиться к открытию пленума. Студент забрался за большой портрет Сталина, который за столом был прислонен к стене, и оттуда должен подсказывать, что главе сельсовета говорить. Председатель дал знак, чтобы открыли занавес. Занавес поднялся. В зале было очень шумно и председатель сельсовета, постучав карандашом по стакану, начал: «Тише, товарищи! Торжественное заседание пленума нашего сельсовета считаю открытым». В зале наступила тишина. Председатель сельсовета вернулся к портрету надеясь, что ему подскажет студент, но ничего не было слышно, потому студент заснул. Тогда председатель постучал карандашом по стакану второй раз и повторил: «Тише, товарищи! Торжественное заседание пленума нашего сельсовета считаю открытым!». В зале в этот раз было совсем тихо. Председатель сельсовета вернулся снова к портрету, чтобы послушать студента, и слышит, что он храпит и свистит носом. Разгневанный глава стукнул кулаком по столу и закричал что есть силы: «Товарищи! Заседание считаю закрытым! А ты, — размахивая кулаком в сторону портрета Сталина, за которым храпел студент, — помни! Твое тебе будет!»

На собрании предколхоза объявляет о награждении лучших ударников. Одну доярку наградили радиоприемником, другой дали граммофон, третьей — велосипед. Все аплодируют, доярки счастливы. Предколхоза поднимается и особо торжественно объявляет: «А теперь, товарищи, наградим нашу самую лучшую ударницу, которая есть политически сознательная, работала без праздников и выходных, поставила рекорд по выкормке поросят; она есть пример для всех остальных. Наградим нашу свинарку Дарью… (тут голос председателя задрожал) сборником сочинений тов. Сталина!». Собрание замерло. Голос сзади: «Так ей, стерве, и надо».

На колхозном собрании вручают подарки за хорошую работу к 7 Ноября. «За отличную работу в поле товарищ Иванова премируется мешком зерна!» (Аплодисменты.) «За отличную работу на ферме товарищ Петрова премируется мешком картошки!» (Аплодисменты.) «За отличную общественную работу товарищ Сидорова премируется собранием сочинений Ленина!» (Смех, аплодисменты, возглас: «Так ей, бляди, и надо!»)

Премирование. «Директору завода мотоцикл. (Аплодисменты.) Главному инженеру радиола. (Аплодисменты.) Секретарю партийной организации собрание сочинений Маркса...» Ехидный голос из зала: «Так ему и надо».

Брежнев читает длинный и скучный доклад, как всегда неразборчиво и неграмотно произнося слова. В первом ряду сидят два рабочих, слушают его и заливаются хохотом. После доклада этих рабочих уводят гебисты. Один рабочий говорит другому: «Твердил же я тебе, что это не Райкин, а ты все доказывал — Райкин, Райкин...».

В одном колхозе отмечали день Красной Армии. Доклад прочитал политрук воинской части. После доклада выступали сельские активисты. Сказал слово и руководитель комсомольской организации. Долго говорил, напоследок начал выкрикивать: «Да здравствует Красная Армия! Да здравствует вождь Красной Армии товарищ Сталин! Да здравствует нарком обороны товарищ Ворошилов! Да здравствует… Да здравствует…». Здесь руководитель комсомола забыл фамилию, и ему подсказывают: «Петровский?» — «Нет!» — «Каганович?» — «Нет! Ну вот тот, черт бы его побрал, как его?» — и показал пальцем на портрет Буденного.

Лектор выступает на собрании колхозников: «И вот, товарищи, в 1934 году злодейская пуля оборвала жизнь пламенного ленинца Сергея Мироновича Кирова». — «Кого убили-то?» — спрашивает глуховатый дед. «Сергея Мироновича Кирова». — «Кого-кого?» — «Сергея Мироновича Кирова!» — «Кого?» — «Кого надо, того и убили!»

Парторг спрашивает меня: «Почему вы не были на последнем партсобрании?» — «Так оно было последним?! Так если бы я знал, то еще всю семью привел бы». Выхожу я из тюрьмы. Политикой больше не занимаюсь. Иду по Красной площади, спрашиваю милиционера: «Для чего это здесь такая высокая стена построена?» — «А это для того, чтобы всякие дураки через стену не прыгали». — «Куда: внутрь или наружу?» Выхожу я из тюрьмы. Политикой больше не занимаюсь. Иду снова по Красной площади, вижу: кого-то хоронят. Взялся я помочь нести гроб, а мне говорят, чтобы я убирался. Я и говорю: «Да вы не беспокойтесь, у меня плечо крепкое, я всех туда, в Кремлевскую стену, перетаскать могу».

Лекция «Народ и партия едины» не состоялась, никто не пришел. На следующей неделе объявили лецию «Три вида любви». Народ валил валом. Лектор начал так: «Есть три вида любви. Любовь мужчины к женщине и женщины к мужчине — общеизвестно, говорить не будем. Любовь мужчины к мужчине и женщины к женщине — безнравственно, говорит не будем. Поговорим о любви народа к партии!»

Жена развлекается с любовником в постели, и тут входит муж. Немка смотрит на часы и укоризною говорит: «Ганс, ты пришел на целых пять минут раньше». Француженка: «Пьер, подвинься, втроем нам будет веселей». Еврейка: «Исаак, это разве ты? Тогда кто лежит рядом со мной?». Русская: «Ваня, бей, только не по морде, у меня завтра партсобрание».

«Арифметику знаешь? Сколько будет от трех отнять один?» — «Один». — «А к двум прибавить два?» — «Не знаю». — «Как тебе не стыдно? Где ты учился и когда?» — «Я же тебе сказал, что учился в Москве в 1920 году, а нас тогда учили только отнять и разделить, а прибавлять не учили»*.

В 1932 году Сталин и Молотов издали постановление «Партии и правительства» о «партийности науки». После этого все науки стали «партийными». В сюду были посланы агитаторы и пропагандисты с соответствующими докладами. В одно село Полтавы приехал пропагандист райкома и на общих сборах «доказывал» так называемую «партийность науки». Больше всего времени он уделил партийности математики. «Товарищи! Советская математика также классовая, партийная. До революции, вы сами видели, в учебниках говорилось, что купец такой-то, было столько-то товара, а если продать его, было столько-то рублей прибыли. Но наша математика совсем другая. В наших математических учебниках не говорится о помещиках, капиталистах и купцах, а только о колхозах и фабриках крестьян и рабочих». После доклада пропагандиста председательствующий на собрании местный коммунист спросил присутствующих: «Товарищи! Кто из вас хочет высказаться по этому вопросу?». Все присутствующие затруднились брать слово, но все-таки один из крестьян встал и сказал: «Товарищи! Мы видим, что математика также партийная наука. Раньше мы умели только добавлять и умножать, или умножать и добавлять. Это тогда, как еще были хозяевами. А теперь только — разделить и отнять, разделить и отнять».

Согнали колхозников на лекцию. Один не был, спрашивает других, о чем там говорили. «Да о двух евреях — Гегеле и Фейербахе». — «Ну и что?» — «Ну, у одного зерно нашли, у другого материю. Может, еще судить будут».

На докладе на тему о колхозной жизни во время коллективизации один цыган восторженно выкрикнул: «Товарищи, да здравствует ярмарка семь раз в неделю! Да здравствует колхоз… только не в нашем селе».

Лектор в деревне. Лекция «Как надо жить и работать в колхозе». После лекции вопросы. Дед: «А вот почему говно разное? У коровы лепехой, у лошади картохой, у козы горохом». Лектор: «Не знаю». Дед: «В говне не можешь разобраться, а хочешь разбираться в колхозной жизни».

Обкомовский лектор выступает перед колхозниками. «Необходимо добиться, чтобы кукуруза была, как телеграфные столбы». Голос с места: «А у нас это уже есть». — «Надо, чтобы наши овцы были, как львы». С места: «А мы этого достигли». — «Надо, чтобы коровы стояли, как книги в шкафу». С места: «А у нас есть и это». Лектор (закончив): «А теперь пусть выступит товарищ и поделится передовым опытом». — «У нас кукуруза растет как телеграфные столбы: через каждые несколько десятков метров. У нас овцы как львы: шерсть, как грива, на шее и немного на хвосте. И коровы, как книги в шкафу, стоят. Одну вытащишь — другие падают».

На колхозном собрании председатель предлагает: «Давайте купим новый комбайн!». Крики: «Ура! Даешь комбайн!». Голос из зала: «А на хрена он нам?». Председатель: «Ну, тогда предлагаю купить самолет!». Крики: «Ура, даешь самолет!». Голос из зала: «А на хрена он нам?». Председатель: « Так что же вы конкретно предлагаете?». Голос из зала: «Предлагаю купить воздушный шар, надуть его и отпустить!». — «Почему отпустить?» — «А на хрена он нам?»

Приехал в деревню высокий чиновник. На сходке он спрашивает, что нужно колхозникам для полноценного труда. Ему отвечают: корма, комбайн, промтовары… А один крикнул: «Яйца!» — «Как так?» — недоумевает чиновник. «Ты в прошлом году приезжал, обещал, а выполнил — хуй. Так вот теперь нужны яйца — для комплектности».