Инженер

В заводоуправление входит глухонемой. Безмолвная сцена: немой описывает руками дугу, очерчивая огромный живот на месте своего впалого живота. Секретарша: «Директора нет». Немой стучит пальцем по своему лбу. Секретарша: «И главного инженера нет». Немой быстро и громко бормочет что-то бессмысленное, повторяя одни и те же примитивные звукосочетания. Секретарша: «И парторга нет». Немой разваливается на стуле и смотрит в потолок, вертя в бездействии большими пальцами сцепленных рук. Секретарша: «И председателя профкома нет!».

Приехал американский инженер. Ему показывают советское передовое предприятие: «У нас сквозные ударные бригады и встречный промфинплан. У нас во всех цехах стенгазеты. У нас бригадный хозрасчет... передача опыта... техучеба, профучеба... культсектор... самодеятельность...». — «Один вопрос. А когда вы работаете?»

К Андропову в кабинет вбегает его заместитель. «Юрий Владимирович, только что выяснилось, что главным инженером на предприятии по производству электроники работал американский шпион! Ему удалось удрать в США». — «Это замечательно! Теперь Америка отстанет на пятнадцать лет».

На международном конгрессе познакомились два инженера — из СССР и США. Майкл тут же пригласил Ивана к себе в гости. Последний приехал, захотел в туалет. Майкл показал дверь. Иван тянет за ручку — не открывается. «Включи свет», — говорит Майкл. Иван включил — дверь открылась. Зашел — тут же закрылась. Хочет выйти — не может. Майкл: «Ты не смыл унитаз». Иван дернул цепочку, потекла вода. Дверь сама открылась. Здесь же Иван попросил перерисовать ему схему работы двери. Прошло полгода. Майкл приехал в СССР, разыскал дом Ивана. Оказалось, что того уже и с работы уволили. «За что это тебя?» — Спрашивает Майкл. «За опоздание на работу, — говорит тот. — Сделал я в туалете все так, как у тебя. Но у нас то воды нет, то тока...»

Отец у мальчика инженер-строитель советского выпуска. «Папа, сколько будет 4 х 5?» — «Грубо ориентировочно 18. Надо начинать проектировать и строить, исходя из этого допущения, а потом в процессе строительства можно попробовать уточнить. Если будет время».

«За кого дочь отдаете? Из простых или с образованием будет?» — «Кончал вуз. Инженер. Однако в письме к невесте слово “п[изд]а” написал через “с”, а “будем е[ба]ться” — без мягкого знака».

Иногда действительность превосходит всякую анекдотическую выдумку. В одной газете татарской (дело происходит в Казани), на русском яз., в статье, громящей какого-то инженера-спеца, напечатано было примерно следующее: «В то время, когда татарский народ, харкая кровью (sic!), старается доставить московскому правительству хлеб, инженер такой-то позволяет себе говорить» и т.д. На другой день газета извиняется перед читателями и, приводя этот текст, объявляет, что по недосмотру выпускающего газету допущена была опечатка: напечатано «харкая кровью», а следует — «с энтузиазмом».

В периферийной газете было напечатано: «В то время как все колхозники, обливаясь потом, работали на полях, лодырь Федоров...». Очевидно, главный редактор получил соответствующую нахлобучку. Через два дня появилась поправка. «Напечатано: “обливаясь потом”. Читать следует: “с энтузиазмом”. Редакция». Рассказал Шершеневич. Клянется, что это факт.

В камере. «Вы за что сидите?» — «За одну букву». — «Какую букву?» — «Букву “м”». — «Как это понимать?» — «Я преподаватель техникума. В учительской висел плакат: “Да здравствует великое учение Ленина—Сталина!” Кто-то подрисовал букву “м”, чтобы получилось: “Да здравствует великое мучение Ленина—Сталина!”. Обвинили меня. А вы за что?» — «За две буквы». — «Какие буквы?» — «Буквы “н” и “а”». — «Как это понимать?» — «Я инженер. В цехе на столе лежала бумажка: “Партия стали никуда не годится”. Кто-то подрисовал буквы “н” и “а”, чтобы получилось: “Партия Сталина никуда не годится”. Обвинили меня».

В Москве выстроили крематорий, но никто не хочет сжигать своих близких и все везут хоронить на кладбище. «Так и сидим без почину, — жалуется комиссар 1-го Госкрематория, — хоть бы одного покойничка...» Нашли как-то почти окоченевшего беспризорного. Решили, до вечера не проживет, и бросили в печь... Прошло пятнадцать минут, администрация крематория решила взглянуть, как испепелился труп; открыли железную дверь, а оттуда мальчишка, забившийся в угол, кричит охрипшим голосом: «Зараза, зачени двери, дует, ведь не лето…».

Первый крематорий, построенный в Москве, торжественно вводили в эксплуатацию. Калинин объяснял иностранцам: «Крематорий целиком построен руками советских инженеров и из советских материалов. Сейчас вы увидите, как он действует. Трупчика, извиняюсь, подходящего сегодня нет. Нашли вот замерзшего беспризорника». Беспризорника кладут в гроб, гроб вдвигают в печь, включают огонь и выдерживают пять минут. Калинин с сияющим лицом: «Сейчас вы увидите результат кремации». Открывают печь... гроб цел. Приоткрывают гроб. Оттуда голос беспризорника: «Закрой крышку, зараза, а то дует!».

Приходит молодая женщина устраиваться на работу секретарем. Директор ей разъясняет ее обязанности. «А зарплата у вас будет триста рублей». — «Да вы что, смеетесь?!» — «А сколько бы вы хотели?» — «Ну хотя бы рублей пятьсот». — «Пятьсот рублей у меня главный инженер получает». — «Ну и ебите своего главного инженера».

К чиновнику, инспектирующему сумасшедший дом, подходит больной: «Товарищ инспектор, убедительно прошу вас помочь мне. Я совершенно здоров, а меня уже полгода держат в больнице». — «Кто вы такой?» — спрашивает инспектирующий. — «Я мясник Рабинович из Центрального гастронома», — отвечает больной. Инспектор, окончив обход отделения, спрашивает о больном у врача. «Это инженер Иванов из Госплана, — отвечает врач, махнув рукой. — У него тяжелая мания величия...»

Армянское радио. «Кто будет составлять кадры советской науки к 2000-му году?» — «ВОРы (высокоответственные работники), ЖОРы (жены ответственных работников), ЛОРы (любовницы ответственных работников) и СУКИ (случайно уцелевшие квалифицированные инженеры)».

Из СССР послали одного инженера (еврея по национальности) в США покупать кабель. Дали ему с собой 1 доллар (больше не нашлось). Американский фабрикант: «За ваши деньги я могу вам дать такой кусок кабеля, как расстояние от кончика вашего носа до кончика вашего шиша. Вряд ли это вас устроит». Советский инженер: «О, это меня вполне устроит. Дело в том, что кончик моего носа при мне, тут, в США, но кончик моего шиша остался в Одессе в синагоге».

Абрамович пришел в отдел кадров по объявлению «Требуются инженеры...». «Но нам нужен инженер, знающий английский язык». — «Вот диплом института иностранных языков». — «Но нам нужен и знающий немецкий язык». — «Вот диплом двухгодичных курсов немецкого языка». — «Нам нужно еще, чтобы мог стенографировать». — «Вот справка об окончании курсов стенографистов...» — «Да вы что, издеваетесь над нами, что ли?!»

В НИИ нанимают на работу инженера-механика. Выяснилось, что фамилия его Шапиро. Шапиро — подходит для анекдота, а брать в штат что-то не хочется. «Нет, мы не можем вас взять. Нужен, правда, механик, но с глубокими знаниями оптики». — «Как удачно, я как раз кончал второй вуз, являюсь физиком-оптиком. Вот диплом». — «Да, понимаете, сверх всего еще обязательно знание вьетнамского языка». — «Как удачно. Я как раз недавно окончил курсы вьетнамского языка, вот справка об окончании». — «Я скажу вам прямо — на эту должность нужен русский». — «Русский? Пожалуйста». (Достает паспорт.) — «Я хотел сказать — нужен еврей». — «Еврей? Пожалуйста». (Расстегивает ширинку.)