Образование и уровень культуры

Юрист, врач, инженер и коммунист заспорили, кто на земле раньше всех вступил на поприще культурной деятельности. «Юристы, — сказал первый. — Когда Каин убил Авеля, и было совершено первое уголовное преступление, было разбирательство, и, конечно, понадобились юристы». — «Врачи, — сказал медик. — Когда Ева была создана из ребра Адамова, конечно, понадобилось хирургическое вмешательство». — «Инженеры, — сказал третий. — Неужели без электрификации, пара и вообще техники, а следовательно без инженеров Бог в шесть дней мог сотворить свет?!» — «Все вы врете, — сказал последний. — Мы, коммунисты, были первыми: ведь в начале всего был хаос, а кто же мог его создать кроме нас?!»

В Москве как-то три министра — сельского хозяйства, электростанций и культуры — спорили, чья отрасль в истории человечества возникла раньше. «Раньше всего была земля», — сказал министр сельского хозяйства. «Раньше всего был свет», — сказал министр электростанций. «Раньше всего был хаос», — сказал министр культуры.

На том свете Черчилль, Рузвельт и Сталин представлялись св. Петру. Черчилль сказал: «Я мастер вод, которые Господь создал в начале сотворения мира». Рузвельт сказал: «А я мастер воздуха, который существовал до воды». Сталин сказал: «И все же я — первый: я мастер хаоса, который существовал раньше всего иного».

Ночь, спят людоед с людоедкой. Вдруг людоед вскакивает и кричит: «Свободу Анжеле Дэвис!». Улегся, постонал и снова заснул. Через некоторое время опять вскочил и заорал: «Позор капиталистическим агрессорам!» Через полчаса опять: «Тот, кто не с нами, тот против нас!» — «Господи! — заворчала людоедка. — И который раз я тебя предупреждала: не ешь коммунистов на ночь...»

Людоед поужинал и лег со своей людоедкой. Ворочается. «Все-таки нехорошо... Едим людей. Детей к этому приучаем. А если задуматься...» — «Ладно, ладно, что это на тебя нашло? Спи. К утру все забудется». Утром просыпается. И опять затянул: «Нет, что ни говори, а есть людей нехорошо. Пора и о правах человека позаботиться. Право человека не быть съеденным...». Людоедка грозит ему пальцем. «Вот что значит на ночь слопать одному целого диссидента. Очень вредно».

Летит трехголовый змей. Одна голова кричит: «Да здравствует демократия!» Вторая: «Да здравствует гласность!». Третья: «Дорогу рыночной экономике!». Леший спрашивает у Бабы Яги: «Что это он кричит такое?». — «А-а! Опять депутатов нажрался!»

Перед пионерами выступает Буденный: «Выезжаю я однажды на белом коне. Гляжу налево — еб твою мать! Гляжу направо — еб твою мать!». Школьники, восхищенно: «Во, бля, память!».

Колхозник ездил в Москву, видел салют. Просят его об этом рассказать. «Сначала... сначала ну ни фуя. А потом, потом... хлоп твою мать! Опять ни фуя. А потом...» — И так очень долго. Колхозники довольны. «Хорошо Тимофей все рассказал. Как будто сами побывали».

Чапаев вернулся из Парижа. «Петька, был я на Эйфелевой башне... Направо посмотришь — так твою мать! Налево посмотришь — мать твою так!» — «Ну и память у тебя, Василий Иванович!»

Возвращается Ваня из Парижа, сажает свою Машку за стол: «Ну, Мань, Париж — это полный п[издец]! На Фефелеву башню забираюсь — Мань, [еб] твою, мать! Налево посмотришь — [еб] твою мать! Мань! Направо глянешь — Мань, твою мать!.. Вперед, назад — [еб], Мань, твою мать!.. Ты чего плачешь-то, Мань?» — «Красотища какая!»

Лекция «Народ и партия едины» не состоялась, никто не пришел. На следующей неделе объявили лецию «Три вида любви». Народ валил валом. Лектор начал так: «Есть три вида любви. Любовь мужчины к женщине и женщины к мужчине — общеизвестно, говорить не будем. Любовь мужчины к мужчине и женщины к женщине — безнравственно, говорит не будем. Поговорим о любви народа к партии!»

В 10-х классах советских школ ввели новый предмет — сексологию. На вступительном уроке учительница говорит: «Любовь мужчины к мужчине и женщины к женщине — это физиологоческие извращения; о них мы говорить не будем. В любви между женщинами и мужчинами вы сами и без меня разберетесь. Четвертый и пятый виды любви — это любовь партии к народу и народа к партии. Этим мы с вами и будем заниматься весь год!».

В КГБ партсобрание. Секретарь парткома выступает с пламенной речью: мол, в разгар перестройки, гласности, плюрализма не нужно бояться самых острых вопросов... Молодой лейтенантик внял призыву: «Товарищи! Надоело молчать, в самом деле! До каких пор жена и теща генерала будут использовать служебную машину для поездок по магазинам?!» На следующий день генерал вызывает лейтенанта: «Мне очень понравилось ваше вчерашнее выступление. Вы явно заслуживаете повышения по службе, и мы решили послать вас в Ирак, будете там нашим резидентом». — «Но я не могу, у меня тут молодая жена!.. Да и языка я тамошнего не знаю!» — «О, об этом не беспокойтесь. По легенде вы будете глухонемым, и язык мы вам вырежем еще здесь...»

В Институте международных отношений идет распределение. В кабинет, где сидит комиссия, входит очередной выпускник. Председатель комиссии предложил ему сесть и попросил его «дело». Полистал и сказал: «Едете в Иран». — «Какой Иран? — удивился выпускник. — Я же китаист. У меня китайский — основной язык». — «А по легенде вы глухонемой». — «И какой же у меня будет оклад?» — «По легенде вы — нищий», — сказал председатель комиссии. «Ну а здесь, в стране, что мне будет переводиться на счет?» — «По легенде вы — невозвращенец...»

При новой власти швейцар реального училища получил повышение, став директором «советской трудовой школы». В первый же день он проводит инспекцию вверенного учреждения. Осмотрев в зоологическом кабинете коллекцию чучел птиц и зверей в стеклянных шкафах, новый директор остался очень недоволен: «Почему я не вижу ни гидры, ни двуглавого орла?» — грозно вопрошает он сопровождающего педагога. «Понимаете, гидра — это миф, а двуглавый орел — гипербола», — объясняет смущенный зоолог. «Ну и что же? Надо срочно купить и миф и эту... как ее? Гиперболу. Вот-вот, и ее тоже! Должны же наши дети знать, с кем им придется сражаться и от кого защищать завоевания революции!»

После того как советская власть неожиданно ввела плату за учение в старших классах школы*, по 200 р. в год, два школьника получили телеграммы от своих родителей. Украинец получил такую телеграмму: «Апанас, вертай до нас, будешь снова свинопас». Еврей получил: «Хаим, Хаим, мы все знаем, жди на месте, вышлем двести».

Писчебумажный магазин. Подходит к прилавку первый школьник. «Мне десять тетрадей в клеточку, десять в точечку, десять в зигзаг». Второй школьник. «Мне глобус Московской области и чернила для шестого класса».

Интернат в Якутии. Комиссия. Детям показывают портреты писателей. Дети отвечают: «Пушкин-Мушкин... Гоголь-Моголь... Тургенев-Мургенев...» Комиссия идет жаловаться директору интерната. А он: «Что поделаешь? Культура-мультура мала».

В классе, при инспекторе районного отдела народного образования учительница арифметики в сельской школе объясняет сложение дробей: «Сперва складываем числители, потом — знаменатели и первую сумму делим на вторую». Инспектор возмущен. «Ах, я забыла, что надо привести дроби к общему знаменателю, — восклицает учительница. — Ну ничего, приходите завтра, я все исправлю». На другой день, в присутствии того же инспектора, она говорит: «Дети, вчера я вам рассказала, как складывать дроби. Все поняли, как это делать?» — «Все!» — кричат дети и повторяют вчерашнее объяснение. «Молодцы, — говорит учительница. — Вчера это было правильно. Но сегодня вышло постановление партии и правительства о том, что надо складывать дроби иначе. Сейчас я вам расскажу, как это делается...»

Рассказывают: двое пришли к Луначарскому, на его вопрос, кто они, те отвечали: «Я перпетун (т.е. студент 1-го Петроградского университета), а я трепетун (т.е. 3-го Петроградского ун-та)».

«Чистят» студентов. «Кто ваш отец?» — «Торговец». — «И много зарабатывает?» — «В месяц карбованцев триста-четыреста»... — «А дядя ваш кто?» — «Тоже торговец». — «Сколько зарабатывает?» — «Тоже карбованцев пятьсот»... — «Все понятно, идите». Студент уходит, но на выходе поворачивается и говорит: «Вот вы меня спросили про отца и дядю, а почему про брата не спросили?» — «Что вы имеете в виду?» — «А то это значит, что у меня вам письмо от брата есть». Те читают, и выясняется, что известный коммунист требует, чтоб комиссия не пыталась «вычистить» его брата. И не вычистили.

«Какая разница между цирком и вузом?» — «В цирке люди гоняют сукиных сынов (псов), а в вузах сукины сыны — людей».

«От чего ты такой грустный?» — «У меня любимую собачку забрали на выставку». — «Ну, это что за горе, вот у меня горе так горе. Моего хорошего друга за шпионаж* и вредительство вычистили из партии». — «А ты знаешь, у нас с тобой одинаковое горе». — «Как одинаковое? Что же общего между чисткой и собачьей выставкой?» — «И тут, и там выставляют сукиных детей».

Вместе с гонениями на интеллигенцию начались исключения студентов из университетов по принципу социального происхождения, так что студенты пели: «Дайте мне за рупь с полтиной папу от станка!». Комиссия по чистке спрашивает студента: «Какое ваше происхождение?». — «Сугубо пролетарское». — «Кто же ваши родители?» — «Одна крестьянка и двое рабочих».

Сов. студенты. «Чего это вы: один таким пижоном вырядился, а другой — бродяга форменный?!» — «А мы зачеты сдавать идем: я — Георгию Анатольевичу, а он — товарищу Тишкину!»

Американская рабочая делегация осматривала город Киев. Эту делегацию сопровождал американский посол. Между делегатами и послом состоялся такой разговор: «Вы знаете, кем был шофер, который привез вас сюда? Он был известным адвокатом». — «Что вы говорите!» — удивляются делегаты. «А этот сторож — доцент университета. А тот официант, который подавал вам обед — он был славным оперным певцом». — «А кто этот нищий, стоящий на углу?» — спросили американские делегаты. «Это живой свидетель современной истории Украины». — «Счастливый город Киев, — сказали американские делегаты, — потому что все киевляне имеют высшее образование».

Студент, провалившийся на экзамене, жалуется: «Все шло нормально, ответил на все вопросы, но перепутал и вместо “РКаКа”* сказал “РПиПи”. Ну и прогнали…».

Профессор: «Как добывается соль?». Студент: «Из бертолетовой соли»*. Профессор: «Это любопытно! А как же все-таки ее добывают?». Студент: «Бертолетувую соль нагревают, бертолет улетучивается, а соль остается».