Пролетарий (рабочий)

Вместе с гонениями на интеллигенцию начались исключения студентов из университетов по принципу социального происхождения, так что студенты пели: «Дайте мне за рупь с полтиной папу от станка!». Комиссия по чистке спрашивает студента: «Какое ваше происхождение?». — «Сугубо пролетарское». — «Кто же ваши родители?» — «Одна крестьянка и двое рабочих».

Студент на экзамене по истории КПСС: «Товарищи, Карл Маркс — это выдающийся теоретик единственной теории общественного развития, гениальный мыслитель. Почтим его память минутой молчания». Поднялись студенты и преподаватели, помолчали. Студент: «Спасибо. Товарищи, Фридрих Энгельс — верный друг и соратник Карла Маркса. Почтим его память минутой молчания». Поднялись, помолчали. Студент: «Прошу садиться. Товарищи, Владимир Ильич Ленин — вождь мирового пролетариата, гениальный продолжатель дела Маркса и Энгельса, создатель первого в мире рабоче-крестьянского государства...» В это время ассистент толкает экзаменатора: «Скорее ставь ему пятерку и пусть уходит отсюда, потому что еще заставит “Интернационал” петь, а я слов не знаю…».

Иностранная делегация в цеху советского завода. Мастер и рабочий разговаривают, не обращая внимания на гостей. Переводчица переводит их разговор для иностранцев. «Мастер предлагает рабочему просверлить дырки в кронштейне, исходя из того, что он, мастер, состоит в интимной связи с матерью рабочего. Рабочий сверлить не хочет, мотивируя это тем, что он состоит в интимной связи с матерью мастера, матерью директора завода, с самим директором завода и с кронштейном».

В редакцию провинциальной газеты попадает сообщение рабкора, который возмущен неосторожной ездою автобусов, переехавших уже не одного человека. Над заметкой заголовок: «Автобусы не должны давить людей». Пристальный редактор газеты изменил заголовок: «Автобусы не должны давить пролетариев».

В России — революция, бог не знает, что там делается. Решил послать наблюдателей. Выбрал апостола Матвея. Тот попал на биржу труда. «Вы кто?» — «Мытарь». — «Непонятно». — «Собирал мыт. Ну подати…» — «А, фининспектор? Они нам очень нужны. Много финансовых злоупотреблений, жулики, растратчики. Идите работайте, товарищ». Стал Матвей фининспектором, работы по горло. Ничего богу не сообщает, некогда. Бог послал апостола Петра. «Вы кто?» — «Ловец». — «Как это?» — «Ну рыбак. Стаж около тысячи лет». — «О, как раз в Рыбтресте вскрыты большие хищения, взяточничество, все проворовались и сидят. Идите работайте, товарищ». Работы сверх головы, Петр ничего богу не сообщает. Бог послал Христа. «Вы кто?» — «Сын божий». — «Неважное социальное происхождение. Придется вас, очевидно, направить в ЧК, пусть там разберутся». — «Я, собственно, незаконный сын бога. А вообще-то у меня есть отец Иосиф… плотник…» — «Это уже лучше. Сделаем так. Пошлем вас на деревообрабатывающий комбинат повариться в пролетарском котле. А когда немного опролетаритесь, выдвинем вас в Рыбтрест. Там товарищ Петр разложился, крутит с подхалимами и актрисами, в кассе недостачи… Вот-вот товарищ Матвей его снимет и посадит».

«Что означает ОРС*?» — «1) Обеспечь раньше себя. 2) Обеспечь родственников своих. 3) Обеспечь руководящий состав. 4) Остальное рабочим и служащим».

Корреспондент Армянского радио берет интервью в разных слоях населения по поводу повышения цен на коньяк. Рабочий: «Нашего брата это не коснулось. Как тащили спирт, так и тащим». Крестьянин: «Мы о том не ведаем. Как гнали самогон, так и гоним». Служащий: «Мы и раньше обходились водкой, и теперь обходимся. Платим за “Экстру” четыре двенадцать, и слава богу». Ответственный партработник: «Нас это не трогает. Как раньше даром угощались, так и теперь».

Однажды Горбачев решил пройти по улицам Москвы, узнать, как живет простой народ. Увидел огромную очередь за спиртным, подошел и спросил какого-то мужичка: «Слушай, а если водка по пятьдесят рублей бутылка будет — будешь пить?» — «Буду». — «А если по сто?» — «Все равно буду». — «Ну а если по двести?!» — «И по двести буду!» — «Но откуда же ты на это деньги возьмешь?» Вместо ответа мужичок вынул из-под куртки какую-то деталь и сказал: «Видишь эту штуку? Она как стоила полбанки, так и будет стоить».

Приехал Горбачев на завод. Спрашивает первого попавшегося рабочего: «Вы, товарищ, здесь давно работаете?» — «Да года три с лишком». — «И как?» — «Да вот, на доску почета повесили». — «А после стакана водки смогли бы так же трудиться?» — «Думаю, что да». — «А после двух?» — «Наверное, тоже сумел бы». — «А после трех?» — «Видите ж, работаю!»

Очередь за водкой во времена «сухого» указа. Подъезжает грузовик, шофер протягивает десятку, просит стоящих у двери: «Мужики, возьмите бутылку, у меня машина стоит!» Ему мрачно отвечают: «Иди, иди, совсем охренел, у нас заводы стоят».

Критик: «Мы покончим с попутчиками, со всеми этими Эренбургами и Пильняками. Они несозвучны диктатуре пролетариата, пролетариат пинком отшвырнет их прочь!» Читатель: «Но они же хорошо пишут». Критик: «Это буржуазный пережиток — писать хорошо. Надо писать правильно с марксисткой точки зрения».

Некий пролетарский поэт встретил Михаила Кольцова и сказал ему: «Я прочел в сегодняшней газете стихи Демьяна Бедного, они лучше предыдущих». Тогда Кольцов показал ему на кучку говна на асфальте и спросил его: «Что лучше — эта колбаска или этот завиток?..»

На вечере поэта. Критик произносит вступительное слово. Сходит с трибуны, отирая пот, садится в президиум. Поэт говорит ему: «Вы знаете, вы очень хорошо сказали — и мое пролетарское происхождение, и комсомольский билет, и верность принципам РАПП. Но выпал один важнейший момент моего творческого пути: я подписался на заем на триста рублей».

Руководитель театра и рецензент. Руководитель: «Просьба к вам. Пусть рецензия будет отрицательная». Рецензент: «Да что вы? Как странно. Зачем это?». Руководитель: «Напишите, пожалуйста, что пьеса безыдейная, не служит делу пролетариата, режиссер смакует разложение буржуазии, его ничего не интересует кроме фокстрота, нэпманов и пошлого раздевания роскошных женщин. Тогда у нас будут сборы».

Приехала на завод комиссия узнать, как на заводе происходит перестройка. Видят — через двор бежит рабочий с пустой тачкой. Через несколько минут он с той же пустой тачкой пробежал в обратном направлении. Когда он пронесся мимо членов комиссии в третий раз, его остановили и спросили: «Что это вы все время бегаете с пустой тачкой?». — «Я уже перестроился, а остальные на заводе еще нет».

Горбачев приехал на предприятие. Видит рабочего, который бегает туда-сюда с пустой тачкой. Горбачев подходит к нему и спрашивает: «Почему ты порожняком бегаешь?» — «Да с этим ускорением не успеваем загрузиться».

Установили в стране президентскую власть. Мальчик спрашивает отца: «А кто такой президент?». — «Президент — это человек, который руководит всеми. Вот я, допустим, — президент семьи». — «А мать?» — «Мать — министр финансов». — «А бабка?» — «Бабка — КГБ». — «А я?» — «А ты — народ». На другой день сын звонит отцу на работу: «К матери пришел другой президент, КГБ спит, а народ волнуется».

«Папа! А зачем партия, правительство, комсомол и профсоюзы?» — «Ну, партия — это как отец. Правительство вроде мать, комсомол — твой старший брат, а профсоюз — сестра». Через некоторое время: «Папа! А почему, когда партия трахает правительство, комсомол спит, а профсоюз молчит?».

«Мама, что такое “рабочий класс”?» — «Ну, это как я — на работе восемь часов и еще дома — убираю, готовлю, глажу, стираю…» — «А что такое “партия”?» — «Ну, это как папа: пришел с работы — и на диван с газетой или к телевизору, и только понукает да поторапливает». — «А что такое “профсоюз”?» — «Это как наша бабушка: ни во что не вмешивается, только нас с папой мирит…» Настала ночь, родители стали заниматься любовью, а ребенок увидел и говорит: «Партия е[бет] рабочий класс, а профсоюзы не вмешиваются».

«Папа, что такое “президент”, “закон”, “профсоюз” и “народные массы”?» — спросил сын. «Я отвечу тебе на примере нашей семьи: я — президент, мама — закон, бабушка — профсоюзы, а вы с Аленкой — народные массы». Через два дня сын звонит отцу на работу и говорит: «Папа, к нам пришел новый президент, лег на закон, профсоюзы спят, а народные массы волнуются».

«Ты слыхал последние предсказания, что Муссолини умрет накануне большого пролетарского праздника?» — «Я не верю в твои предсказания, этого быть не может. Почему именно накануне?» — «А потому, что когда Муссолини умрет, то для пролетариата будет большой праздник…»

К.: «Читаешь ты газеты?» Р.*: «Да, я читаю газеты» К.: «Скажи мне, пожалуйста, ты читал последнюю газету, где пишется о состоявшемся в Локарно банкете, где участвовали министры иностранных держав, в том числе и т. Чичерин. К.: «Так вот, каждый из них произносил тосты и высказывался за свою страну. Первым высказался за свою страну Чемберлен, вторым Американский Кулидж, третьим — германский — Гинденбург, четвертым французский Пенлевэ и Наркоминдел т. Чичерин. Каждый из них произносил тост. Первый поднял бокал Чемберлен и сказал: «Пью за Британского льва, который является победителем всех морей и океанов». Вторым произнес Кулидж: «Пью за Американское золото, за которое можно купить весь мир». Гинденбург сказал: «Я пью за Германскую чашу мудрости, из которой почерпают знания юноши всего мира». Четвертым говорил Пенлевэ: «Я пью за французский трехцветный флаг, который развевается во всех уголках всего мира». Р. Спрашивает, а что сказал т. Чичерин. К.: «К сожалению, тоста т. Чичерина в газетах не значится». Р.: «В таком случае я скажу тост т. Чичерина». К., с удивлением: «А откуда ты знаешь?». Р.: «Я получил его по радио». К.: «Это замечательно, но скажи, Бони, какой тост произнес т. Чичерин». Р.: «Товарищ чичерин выслушал, взял бокал вина и произнес: “Я пью за всемирный пролетариат, который скоро наплюет в германскую чашу мудрости, Американское золото загонит Британскому льву под хвост, а чтобы оно не высыпалось, заткнет его трехцветным французским флагом”».

Перед Второй мировой войной происходила мирная конференция в Женеве. На этой конференции присутствовали делегации разных народов, в том числе Америки, России и Германии. К трем упомянутым делегациям обратился один журналист с вопросом: «Кто выигрывает Вторую мировую войну?». Первым ответил представитель немецкой делегации: «Войну выиграет только немецкий этнос». Вторым ответил советский делегат: «Войну выиграет только пролетарская масса». Третий ответил американский делегат: «Войну выиграет касса...».

Молотов предложил Риббентропу иметь общее для СССР и Германии знамя: «Цвет красный, как был ранее у обеих стран, слева — серп и молот, справа — свастика, а сверху надпись “Пролетарии всех стран, соединяйтесь!”». Риббентроп: «Превосходно. Надо только убрать “пролет”».

Обсуждают наш герб в ООН. «Что это у вас тут серп и молот? Сейчас механизация везде, электроника! Убрать! А колосья-то почему? У вас все равно своего хлеба нет — заграницей покупаете. Еще и земной шар! Весь мир завоевать хотите? Не выйдет у вас этого! А зачем написано «Пролетарии всех стран, соединяйтесь»? Всех к себе заманить хотите? Тоже убрать! Вы бы лучше на своем гербе Амура нарисовали. У него все как у вас: и задница голая, и вооружен до зубов, и ко всем со своей любовью пристает».

В Южном Вьетнаме сбили советского летчика. Допрашивали всякими способами о технических характеристиках самолета — не сказал ни слова. Обменяли. Лежит в госпитале в тяжелом физическом состоянии — пришли товарищи поздравлять героя. «Что ты нам, Вася, скажешь? Как нам готовиться к борьбе за мировую пролетарскую революцию?» — «Ох... Изучайте, братцы, материальную часть!»