Франция

В старые добрые застойные времена один ответственный работник приехал по служебным делам в Париж, поселился в роскошном отеле. Где-то в полночь заходит молодой человек и спрашивает приезжего, нужна ли ему женщина. «Конечно нет, я ведь советский гражданин!» Проходит некоторое время, опять его беспокоят. «Может быть, вы хотите молоденькую девочку?» — «Как вам не стыдно! Я вам сказал, что я советский гражданин, коммунист, вон отсюда!» — «Может быть, мсье хочет мальчика?» — «Безобразие! Я требую советского консула!» — «Можно. Но это будет очень дорого стоить».

Нашли в Москве на тротуаре человека без сознания, сильно разбившегося. Откуда он взялся? Рассказывает француженка: «Могу объяснить, пожалуйста. Он подошел ко мне и сказал, как принято у вас: “Сообразим на двоих?”. Я ответила, как принято у нас: “Да”. Он повел меня в забегаловку, как принято у вас. Я повела его в ресторан, как принято у нас. После этого он повел меня в подъезд, как принято у вас. Я повела его в номер гостиницы, как принято у нас. Он расстегнул брюки, как принято у вас. Я разделась, как принято у нас. Постучали в дверь. Я пошла открывать, как принято у нас. Он прыгнул в окно, как принято у вас”.

Чем жена держит мужа? Немка — питанием, чешка — властью, испанка —страстью, кубинка — пляской, полька — лаской, китаянка — лестью, мексиканка — местью, гвинейка — пением, грузинка — терпением, негритянка — умением, гречанка — красотой, армянка — полнотой, француженка — телом, американка — делом, итальянка — шиком, еврейка — крином, японка — грацией, русская — судом и парторганизацией.

Двое мужчин и одна женщина оказываются на необитаемом острове. Англичане устроили дуэль из-за единственной женщины. Американцы затеяли из-за нее драку. Французы стали жить втроем. Русские организовали колхоз: один мужчина стал его председателем, другой — секретарем его парторганизации, а «народ» они погнали в поле. Евреев скоро стало четверо: сумели достать вторую женщину. Болгары телеграфировали в Москву и попросили руководящих указаний.

Эксперимент психологов. Трое (два мужчины и одна женщина) должны быть высажены на необитаемом острове. Три необитаемых острова, три тройки различной национальности. За ними приезжает корабль через четыре года. АНГЛИЧАНЕ. Три дома, каждый член тройки — в своем доме, никакого общения. «Вы же нас не представили друг другу». ФРАНЦУЗЫ. Двухэтажный дом, наверху спальня с огромной кроватью, внизу общая комната. На втором этаже двое мужчин режутся в карты. На первом этаже сидит у окна мрачная женщина. Женщина: «Первый год я жила с одним, второй ревновал. Было неплохо. Следующий год я жила со вторым, первый ревновал. Было неплохо. А на третий год... Ах!» — «Рассказывайте все без утайки». — «На третий год они стали жить друг с другом. С тех пор не пускают меня к себе в спальню». РУССКИЕ. Двухэтажный дом. На первом этаже — кабинет, письменный стол, бумаги, телефонный аппарат. Сидит мужчина, что-то кричит в телефонную трубку. На втором этаже — точно такой же кабинет, такой же стол, второй мужчина тоже что-то кричит в телефонную трубку. Оба заняты, озабочены, им не до приезжих. «А где же... где...» — приезжие оглядываются по сторонам. Женщины не видно. «Люди где? Народ? Люди в поле, конечно. На посевной».

В зимней холодной Москве разбивший стекло мальчик убегает от разъяренного дворника. Он бежит и думает: «Почему я живу в этом холодном городе? Сидеть бы мне под пальмами на каком-нибудь тропическом острове». А в это время на острове Куба писатель Хемингуэй сидит под пальмой и думает: «Почему я сижу в этой жаре? Ведь в Париже, в кафе “Ротонда” настоящие писатели пьют вино и беседуют об искусстве». А в это время в кафе “Ротонда” сидит писатель Жан-Поль Сартр и думает: «Почему я здесь, в этом буржуазном Париже, когда сейчас в социалистической Москве творит настоящий писатель Андрей Платонов...». А в это время дворник Платонов бежит за разбившим стекло мальчиком и думает: «Догоню — убью!».

В академии наук объявили конкурс на тему о слоне. Англичанин принес работу минуту в минуту к сроку на тему: «Хобот слона как рычаг работы и клыки как экспортная статья». Немец пришел даже за пять минут до срока и сдал увесистый том: «К постановке вопроса об изучении проблемы исследования слонов». Француз прибежал запыхавшись и чуть опоздав и сдал работу на тему: «Любовь у слонов и любовь со слонихой». Русский опоздал на два дня: «У меня была больна тетя и я не мог написать к сроку. А также ввиду того, что со слонами я не знаком, я написал работу на тему о лишнем человеке».

Ровинский Д.И. (1914 года рождения, еврей, учитель, г. Днепропетровск) говорил о притеснениях евреев в СССР, сравнивал их положение с положением негров в Америке, хранил пародию на стихотворение Алигер «Из Отечественной войны» националистического содержания, говорил, что для опубликования статьи не может подписаться еврейской фамилией, что в прессе публикуют лишь статьи под фамилией «Голопупенко». Рассказывал анекдот: «Во Франции в газетах появились заголовки “Слоны и любовь”, в Англии — “Слоны и британский импорт”, а в СССР начали печатать заголовки “СССР — родина слонов”, “Слоны в борьбе за мир”, “Классики марксизма-ленинизма о слонах”».

Несколько стран решили написать трактаты о слонах. Американцы издали однотомник под названием «Бизнес слоновой костью». Французы издали однотомник «Секс у слонов» Русские выпустили пятитомное издание, разные его тома назывались: «Слон до Великой Октябрьской социалистической революции», «Слон после Великой Октябрьской социалистической революции», «Слон в свете решений ХХV съезда КПСС», «Советский слон — самый большой слон в мире» и «СССР — родина слонов». Болгары издали маленькую брошюрку под названием «Маленький болгарский слоник — лучший друг и брат большого советского слона».

По линии ЮНЕСКО в Центральную Африку отправились ученые разных стран изучать жизнь слонов. Через три года каждый из них написал труд: немец — три тома «Введение в слоноведение», англичанин — «Слоны в Британской Африке», француз «Любовь у слонов», финны — два труда: «Как зарезать слона финским ножом пуукко» и «До скольких градусов нужно топить баню, чтобы слон мог попариться», шведы — тоже два труда: «Карл XII и слоны» и «С каких лет у слонов начинается пенсионный возраст», исландец — «Исландия и исландцы».

Приехали Петька с Василием Ивановичем в Париж. Идут поддатые по улице. Василий Иванович сильно толкнул прохожего. Француз кинул перчатку. Петька: «Василий Иванович! Толкни его еще раз как следует: может, пальтишко скинет!».

Чапаева послали на два месяца за границу с валютной чековой книжкой. Вернулся только через шесть месяцев. «Почему так долго не возвращался, где был?» — «В Англии, во Франции, мало ли где?» — «А в Израиле был?» — «Конечно, нет». — «Подумай, действительно не был? (Пауза.) Василий Иванович, скажи по-честному, был в Израиле?» — «Ма питом*?!»

Поспорили француз, русский, немец и чукча. Кто же по национальности Ленин? Француз: «Ленин был француз, ведь он и говорил грассируя...». Немец: «Все в то время говорили, что Ленин немец, да и мать у него наполовину немка, да и вообще все его обвиняли, что он немецкий шпион. Так что Ленин — немец». Русский: «Ленин, безусловно, русский человек. Мы никому его не отдадим, что бы ни говорили наши враги». Чукча: «Ленин чукча была». — «А почему ты считаешь, что Ленин был чукча?» — «Шибко умная, однако».

Эксперимент. Голодают русский, француз и чукча. У каждого в комнате телефон для срочной связи с экспериментаторами. Француз позвонил через три дня и прекратил голодовку. Русский позвонил через четыре дня. Проходит неделя, две. Заглядывают к чукче: он сидит перед телефоном, стучит по нему пальцем и говорит: «Телефона-телефона, чукча кусать хоцит».

К.: «Читаешь ты газеты?» Р.*: «Да, я читаю газеты» К.: «Скажи мне, пожалуйста, ты читал последнюю газету, где пишется о состоявшемся в Локарно банкете, где участвовали министры иностранных держав, в том числе и т. Чичерин. К.: «Так вот, каждый из них произносил тосты и высказывался за свою страну. Первым высказался за свою страну Чемберлен, вторым Американский Кулидж, третьим — германский — Гинденбург, четвертым французский Пенлевэ и Наркоминдел т. Чичерин. Каждый из них произносил тост. Первый поднял бокал Чемберлен и сказал: «Пью за Британского льва, который является победителем всех морей и океанов». Вторым произнес Кулидж: «Пью за Американское золото, за которое можно купить весь мир». Гинденбург сказал: «Я пью за Германскую чашу мудрости, из которой почерпают знания юноши всего мира». Четвертым говорил Пенлевэ: «Я пью за французский трехцветный флаг, который развевается во всех уголках всего мира». Р. Спрашивает, а что сказал т. Чичерин. К.: «К сожалению, тоста т. Чичерина в газетах не значится». Р.: «В таком случае я скажу тост т. Чичерина». К., с удивлением: «А откуда ты знаешь?». Р.: «Я получил его по радио». К.: «Это замечательно, но скажи, Бони, какой тост произнес т. Чичерин». Р.: «Товарищ чичерин выслушал, взял бокал вина и произнес: “Я пью за всемирный пролетариат, который скоро наплюет в германскую чашу мудрости, Американское золото загонит Британскому льву под хвост, а чтобы оно не высыпалось, заткнет его трехцветным французским флагом”».

Группа советских командированных возвращалась с Запада в СССР. Везли они Калинину, по его просьбе, бутылку французского коньяка наивысшего качества. Но длинна и скучна дорога через Польшу: все крепкие напитки были выпиты, а жажда мучила невыносимо. Ребята решили выпить и калининскую бутылочку, а в Москве налить чего-нибудь попроще и вручить Михаилу Ивановичу. Так и сделали. В Москве купили дрянного советского коньячку, налили во французскую бутылку, аккуратно натянули фирменный колпачок и явились на прием к Калинину. «Не знаем, Михаил Иванович, понравится ли вам. Прогнил капитализм совсем — даже коньяк во Франции испортился…» Калинин попробовал, протянул «Да-а...» и впервые уверовал в гнилость Запада.

На конференции четырех министров иностранных дел великих держав: Англии, США, Франции и СССР в 1945 году министры беседуют и закуривают. Бенин вынимает стильный дорогой портсигар, на котором выгравирована надпись: «Дорогому Бенину от благодарных профсоюзов». Бернс вынимает портсигар с надписью: «Дорогому Бернсу от его коллег-сенаторов». Жорж Бидо открывает портсигар, — маленький, изящный, золотой — видна гравировка: «Милому Жоржу от Сюзанны». Наконец, Молотов вытаскивает роскошный золотой портсигар, усеянный бриллиантами. Все взоры обращены на него. Раскрывает. Надпись: «Графу Потоцкому от князя Радзивилла».*

«Дания датская? Норвегия норвежская?» — «Нет. Прихватил Гитлер в апреле». — «Бельгия, Голландия?» — «Прихватил Гитлер в мае». — «Франция?» — «Прихватил Гитлер в июне». — «Вот так история с географией! Да это же прямо похищение Европы*».

Один из фронтовых корреспондентов Геббельса прислал ему заявление: «Под Синявином осколок русского снаряда оторвал мне руку. Прошу вас, господин министр, выдать мне пять тысяч марок на лечение...» Геббельс наложил резолюцию: «Выдать на лечение пальца пятьдесят марок». Секретарь Геббельса удивился: «Здесь, господин министр, сказано... рука...» — «Вы наивный человек! Если мой корреспондент пишет “рука” — значит, у него оторвало палец: это же мои ученики». Л. Прозоровский, старшина.

В самолете четверо (Эренбург, журналисты американский, английский, французский). Самолет обстреляли, что-то повредили, он летит очень низко. Кто-нибудь должен, жертвуя собой, облегчить машину. Парашютов нет. «За Сталина! За СССР!» — Эренбург прыгает. Машина все еще летит слишком низко. «За Рузвельта! За демократию!» — американец прыгает. Все еще низко... «За Черчилля! За Великобританию!» — кричит англичанин и выбрасывает француза.

В Берлине на Александерплатц раздается крик: «Караул!.. Только что у меня спер часы какой-то иностранец!». Подходит «народный полицейский»: «Иностранец? Наверно американец?». — «Нет, нет». — «Тогда англичанин?» — «Нет». — «Француз?» — «Нет». — «Какой же еще может быть здесь иностранец?» — «Я думаю, это был... финн». — «Финн?! Таких здесь вовсе не бывает. Вы думаете, наверно... русский?» — «Так точно... но, господин начальник, вы первый это сказали».

Англичанин, француз и русский в плену у гитлеровцев. Каждому велели назвать фрукт, который он любит. Англичанин: «Я люблю сливу». — «Получай сливу!» — Ему запихивают сливу в задний проход. Англичанин: «Ой, больно...». — «А ты, француз, выбрал яблоко? Вот хорошее, крупное». — «Ой, больно, больно... Не надо!» И тут же смеется. «Чего смеешься?» — спрашивает у него англичанин. «Русский обожает арбузы».

Француз, поляк и русский в плену у гитлеровцев. Каждого спрашивают, что они предпочитают из вооружения. «Ну, какое оружие любишь, француз? Выбрал пистолет?» Суют пистолет французу в зад. Он стонет. «А ты, поляк, выбрал автомат?» Пихают автомат в зад поляку. Поляк корчится, кричит. И вдруг начинает смеяться. «Ты что? В чем дело?» — «Русский выпросил танк и ведет его сюда».

Соревнования по плаванию в гитлеровском концлагере. Француз взмахнул руками — раз, другой — умер, пошел ко дну. Американский пленный летчик на середине дистанции умер, затонул... Русский партизан уже почти схватился руками за финишную лестницу, но, кажется, тоже... Да, нелегко плыть в серной кислоте.

В аэроплане четыре пассажира: американец, англичанин, француз и грек. Внезапно пилот открывает дверь в пассажирскую кабину: «Господа пассажиры, мотор испортился, во избежание аварии один из вас должен пожертвовать собой — выпрыгнуть». Поднялся француз: «Vive la belle France!*» — и выпрыгнул. Через несколько минут летчик снова: «Господа, еще одному придется выброситься». Поднялся англичанин: «Long live to the Great Britain!**» — и выбросился. Через несколько минут летчик: «Господа, еще одному придется пожертвовать собой». Встал американец: «Long live to the United States of America!***» — поднял грека и выбросил его в окно.