Церковь

Двое спорят о вере. «Бога нет, — говорит один. — Сколько я его хулил, а до сих пор голова у меня цела, руки работают, ноги ходят. Если Бог есть — почему же он это стерпел и не покарал меня?» — «Станет Бог на такую козявку обращать внимание! — отвечает другой. — А вот ваш главный* уже и без рук, и без ног, и без головы лежит».

Ленин получил от Троцкого телеграмму в одно слово: «Троцкий» — и послал ему ответ тоже в одно слово: «Ленин»; расшифровывается так: «Трудно реализовать ограбленные ценности, кончим и исчезнем». — «Лева, если нельзя, исчезнем немедленно».

Надо отдать справедливость и русскому народу: насчет стихов на современные темы, анекдотов и подбора слов на заглавные буквы — мастер. Упомяну о злободневном, на современную тему ограбления церковного имущества. Обмен телеграммами: 1) Ленину — «Троцкий», 2) ответ — «Ленин» и 3) Ленину — «Зиновьев». Все поняли и расшифровали: 1) Трудно Работать, Отберем Церковную Казну И Исчезнем, 2) Левушка, Если Нужно, Исчезнем Немедленно, 3) Зачем Исчезать, Надо Обороняться, Ведь Есть Еще Веревка.

Телеграмма Ленину от Троцкого: «Троцкий» (т.е. Трудное Ограбление Церквей Кончено. Исчезаю, Исчезаю). Телеграмма Ленина Троцкому: «Ленин» (Лева, Если Награбил, Исчезай Немедленно). Зиновьев — Ленину и Троцкому: «Зачем Исчезать, Нужно Ограбить Все, Если Возможно).

Возились на улице ребятишки, из глины, грязи и кизяков лепили домики, фигурки. Смастерили домик с крестом. Шел мимо сельский батюшка. Остановился. «Вы чего же строите-то?» — «Да церковь». Улыбается поп. «А где же пастырь ваш — батюшка?» — «Да кизяка, видишь, на батюшку не хватило...»

Сидит на дороге ребенок и раскладывает конский навоз, сортируя конские яблоки по величине. Большие кладет спереди. Проходит мимо офицер и спрашивает: «Что ты делаешь тут, малыш?» — «Играю». — «Что же это за игра такая?» — «Армия. Вот смотри, эти маленькие говяшки — солдаты, та, что побольше, барабанщик, рядом — офицер, а самая большая — генерал!» — «А где же Сталин?» — «Ой, что ты, дяденька, такой большой говяшки я еще не нашел!»

Собираясь в Крым на длительный отдых, Брежнев дал два указания правительству: «До моего возвращения следует решить два вопроса: во-первых, надо обеспечить все население страны достаточной жилплощадью; во-вторых, в церквах больше не должно быть посетителей». Вечером председатель Совета министров СССР Тихонов рассказывает жене: «Знаешь, наш Лёня совсем того...» — «А в чем дело?» — «Видишь ли, он дал перед отъездом странные распоряжения: во-первых, открыть все границы страны, а во-вторых, заменить все иконы в церквах своими портретами.

Разговаривают коммунист-агитатор и крестьянин. «В Бога веруешь?» — «Да, верую». — «И молишься?» — «Молюсь». — «Ну что ж, а как был Николай — за Николая молился?» — «А таки молился». — «А теперь за кого?» — «А теперь за вас вот молюсь». — «Ну, и слушает тебя твой Бог?» — «А, наверное, слушает — Николая уже нету…»

В вагоне сидит батюшка, напротив него — комсомолец. Захотелось комсомольцу подтрунить над священником: «Ну что, батюшка, все молитесь?» — «Молимся». — «Ну а за советскую власть молитесь?» — «Молимся и за советскую власть». — «И за царскую молились?» — «Молились». — «И что, помогло?» — «Помогло: выгнали».

После отступления немецких оккупационных войск на запад. Волынь была окончательно «освобождена» советскими войсками. Известный паломнический городок Почаев опустел. Монастырь закрыт, паломников больше нет. Старушка, несмотря на все, пришла к Почаеву, чтоб помолиться. Стала на колени перед дверью закрытого монастыря и молится. Заметил это энкаведист и подошел к бабушке. «Что ты тут на коленях стоишь, бабушка?» — «Молюсь, товарищ...» — «Кому же ты молишься, если Бога в монастыре закрыли?» — «Бога не закрыть, товарищ! Бог есть везде». — «И слушает Бог твои молитвы?» — «А то как же. Молилась, как был царь, и помогло; молилась, как Польша наступила — помогло; молилась, как пришли немцы, также помогло. И вот я снова молюсь...»

На маневрах красной армии красноармеец-комсомолец пьет молоко и вместе с тем перевоспитывает крестьянку: «Ну как, тетка, живешь?» — «Пока жива, слава Богу…» — «Бога нет, тетка!» — «Так, так, нет, значит… И черта тоже нет?» — «И черта нет». — «А кто же тогда вас принес на наши головы?»

«Чистят» студентов: «Кто ваш отец?» — «Священник». — «Ага, значит поп». — «Нет, священник!» — «А не все ли равно? Какая разница между попом и священником?» — «Такая же, как между жидом и евреем».

Достала баба на базаре новенький советский полтинник. Смотрела, смотрела на него, и давай креститься и целовать монету. «Что делаешь, баба, — говорят ей, — ведь это советские, безбожные деньги». — «Да я знаю, — говорит баба, — а только серебро на них из наших святых образов».

Во время антирелигиозной пропаганды некий товарищ говорил про мощи: «Как же они могут быть святыми, если их раскрывают — а там солома?» — «А так, — отвечает бабка, — недостойными руками сунулись — то, что свято, и пошло на небо, а солома осталась».

Патриарх всея Руси Тихон (Белавин, Василий Иванович): «Бог есть». Наркомпрос Луначарский: «Бога нет». Митрополит Введенский, глава Обновленческой церкви*: «Бог есть, но он большевик».

Большевики мощи святых выставили в музее здравоохранения с антирелигиозной целью. В Ленинском музее встречаются две старушки: «Агафья Саввишна! Касатушка... Зачем сюда явились, матушка?» — «Иду в музей здравоохранения. Святым мощам на поклонение».

Камерный театр на гастролях в Средней Азии. Играет по аулам пьесу — антирелигиозную, антибайскую. Мулла и бай в пьесе грабят, убивают. Зрители в одном ауле очень внимательно смотрят. Потом подходят к актерам, говорят: «Вот спасибо, вы нам помогли, вы нас научили. У нас плохой мулла, мы хотели его прогнать. Теперь видим — есть еще хуже, не надо прогонять, надо потерпеть».

Интенсивная атеистическая политика первых лет революции породила многочисленные анекдоты, тайно распространившиеся по всей стране. Один рассказывает о записке, написанной на церковнославянском языке, которую нашли на пригорке недалеко от границы сотрудники ОГПУ. Опасаясь заговора «пятой колонны», они поспешили с запиской к капитану. Офицер быстро перевел ее на русский язык и к своему удивлению читал: «Дорогой Бог, ты знаешь, как тяжела жизнь под антихристовой властью сатанинских большевиков. Поэтому я прошу тебя прислать мне двести рублей, чтобы купить еды к Пасхе». Послание содержало полную подпись и адрес его автора. Капитан немедленно направил двух своих ординарцев за виновником. Он пришел, пожилой усатый бедный крестьянин, кающийся и скромный. Его бедный и наивный вид тронул сердце офицера ОГПУ. «Ты должен понимать, хороший человек, — сказал он крестьянину, — что религия — это опиум для народа». В течение двух часов офицер читал лекцию крестьянину о «бесполезности веры». К его удивлению, старик, казалось, согласен с каждым аргументом, выдвигаемым агностиком. Офицеру ОГПУ стало ясно, что он, наконец, обратил «темного мужика» в атеисты. Довольный своими результатами и понимая, что старый крестьянин действительно нуждается, офицер великодушно дал ему сто рублей, чтобы купить еды. Несколько дней спустя патруль ОГПУ обнаружил на том же холме следующую записку: «Дорогой Бог, благодарю тебя за благодеяния, но, пожалуйста, не используй больше бесчестных огэпэушников. Из двухсот рублей, что Ты послал мне, они дали мне только сто».

«Безбожник» в деревне долго доказывал мужикам, что Бога нет. После доклада он пристает к слушателям, спрашивая, верно ли все так, как он объясняет. Один из мужичков прибегает тогда к сократическому методу. «Ты видел, как лошадь серет?» — «Видел». — «А какое у нее говно, видел?» — «Видел». Потом спрашивает у человека и выясняет, что говно у человека и лошади разное. «А ты знаешь почему?» Безбожник не находится ответить. «Так как же ты, сукин сын, в говне не разбираешься, а про Бога судить берешься?»

Известный на весь свет русский физиолог Павлов был, как известно, верующим человеком. Как-то раз, проходя мимо церкви, он снял шляпу и перекрестился. В это время навстречу ему шел комсомолец. Увидав старика, который крестился, комсомолец положил ему руку на плечо и с укором сказал: «Темнота, дедушка, темнота!».

«Я теперь ответственный работник по борьбе с религией». — «Вот как, скажи, как у вас протекает борьба с религией в этом году?» — «В этом году, слава Богу, хорошо, а на будущий год Бог даст лучше». — «И тебе не стыдно, ты себя называешь ответственным работником по борьбе с религией, а говоришь “слава Богу”, “Бог даст”, да неужели ты веришь в бога?» — «Дома верю, а на службе нет».

На курсах подготовки домработниц их просвещают главным образом насчет «религиозных предрассудков»: Бога нет, религия — это опиум для народа и т.п. По окончании курсов устраивается выпускной экзамен. После экзамена одна работница с дрожью в голосе спрашивает: «Начальничек, милый, чи я выдержала?» — «Ты?.. — смотрит в список, — выдержала». — «Ну, слава Богу. Я три дня из церкви не выходила, поклоны била за это самое...»

Секретарь сельской парторганизации пришел в церковь к батюшке просить в долг стулья для заседания в клубе. Поп отказывает, говорит, стулья нужны ему самому. «Если ты мне сейчас не поможешь, батюшка, — грозит парторг, — я не буду пускать своих пионеров петь в твоем церковном хоре». — «Ах, так? Тогда я твоим комсомольцам не буду давать рекомендации в семинарию!» — «Ах, так? Тогда я твоим дьячкам не буду давать профсоюзные путевки в дома отдыха!» — «Ах, так? Тогда я своих монашек не буду отпускать на твои бесовские мероприятия!» — «А вот за это, батюшка, и партбилет выложить можно!»

«Скажи пану ксендзу, чтобы дал из церкви скамейки для партособрания». — «Скажи пану секретарю, что я скамейки не дам, потому что на них вырезают нехорошие слова». — «Ах, так? Скажи пану ксендзу, что я больше не буду петь в церковном хоре». — «Ах, так? Скажи пану секретарю, что я больше не буду за него отчеты писать». — «Ах, так? Скажи пану ксендзу, что я больше не приду на исповедь». — «Ах, так? Скажи пану секретарю, что он никогда не узнает, что про него думают в райкоме».

Московская патриархия обратилась в Совет по делам Русской православной церкви с просьбой разрешить им тысячелетие крещения Руси. Через некоторое время приходит ответ: «Разрешаем. Но только под лозунгом: “Православные всех стран, соединяйтесь!”».

Коммунист выходит из учереждения, где он служит, и ежедневно крестится. Это видят сослуживцы. На него заводят дело. «Да что вы, это же совсем не то! Я рассеянный, неаккуратный, вы же знаете. Проверяю, как надета кепка, не набекрень ли (рука вверх), застегнута ли ширинка (рука вниз), на месте ли партбилет (рука влево), в порядке ли бумажник (рука вправо). Вот и все».