НКВД

Перед расстрелом оппозиционера энкаведешник ему говорит: «Такие, как вы, своими руками не убивали Кирова, но идейно вдохновляли убийство. Это хуже». Оппозиционер: «Может, вы тоже будете только идейно вдохновлять мое убийство, но не будете убивать меня своими руками? Пускай это хуже, но я вас так и быть прощу».

Ехали Эйзенхауэр и Хрущев в автомашине по автостраде. За ними погнались гангстеры. Хрущев написал записку и выбросил наружу. Гангстеры поймали записку и, прочитав, немедленно повернули назад и умчались. Эйзенхауэр спросил Хрущева: «Интересно, что вы им написали?» — «Я написал им, что эта дорога ведет к коммунизму».

Председатель колхоза едет домой с работы, там, на дороге, волки сидят, не дают дорогу. Он кричит, а они не идут! Сено все сжег, а они не идут! «Сейчас я вас в колхоз свой запишу!» — сказал он. Они хвост поджали и убежали.

Представители трех наций — русский, англичанин, американец — едут на джипе по СССР. Поперек дороги встала корова, надо ее согнать. Англичанин корове: «Английская королевская семья будет недовольна». Никакого впечатления. Американец корове: «Мы срежем СССР поставки по лендлизу». Никакого впечатления. Русский подходит и говорит корове тихо на ухо что-то очень короткое. Корова тут же уходит. «Что ты ей сказал?» — «Сказал: “Отдам в НКВД”».

Едут Сталин, Черчилль и Рузвельт в автомобиле втроем после Тегеранской конференции. И вдруг корова преграждает путь. Встала и ни с места. Шофер вышел из машины, начал гнать ее — она не уступает дорогу. Входит он в машину и говорит: «Что делать? Я никак не могу ее отогнать». Тогда Черчилль говорит: «Я пойду прогоню». Вылезает. И сколько он ее ни гнал, она ни с места. Рузвельт расхохотался и говорит: «Ей надо просто по-деловому заявить, чтобы она освободила дорогу. И все». Вызвался это сделать. Ну а корова опять ни с места. Сталин вышел. Мягко подошел к ней и что-то ласково пошептал на ухо. Она как пустится бежать! И по сей день ее не видели. В автомобиле его спрашивают: «Что за магическое слово вы сказали корове, что она убежала?» — «Ничего особенного. Просто сказал ей, что если она не уйдет, я ее в колхоз заберу».

Летит самолет, а в нем главы великих держав. Вдруг видят, что на крыле самолета сидит черт и старательно пытается это крыло распилить. Напуганный президент США быстро пишет записку и кидает черту. Тот прочитал, плюнул и выбросил. То же самое делает президент Франции. Черт прочитал, также порвал записку на мелкие клочья и выбросил. Тогда пишет записку генеральный секретарь ЦК КПСС. Только черт заглянул в записку — и его как ветром сдуло. Спрашивают президента США: «Что вы ему написали?» — «Я ему пообещал миллион долларов, лишь бы он перестал пилить это крыло». Спрашивают президента Франции. «Я ему пообещал самых красивых женщин». — «Ну а что вы ему такое пообещали, что он сразу сбежал?» — спросили нашего генерального секретаря. «А я ему написал: “Хорошо пилишь — на БАМ поедешь”».

Встретились в Германии американский солдат, выходец из украинского рода, с украинским солдатом советской армии. О многом поговорили, а потом зашла речь о том, у кого лучше техника. Американец говорит: «У нас, в Америке, так: видишь, едут машины. Износились за несколько лет — их переплавляют на металл, и снова делают комбайны или другие какие-то машины». — «Что ваша американская техника! Такое могут и у нас сделать. Но у вас там не могут делать такого, как у нас. Возьмут кусок г[ов]на. Покрутят, помнут несколько дней в НКВД — и сразу же готов министр. А как он что-то не так сделал, тогда берут его снова в НКВД, помнут, покрутят и снова сделают из него г[ов]но».

Француз: «У нас берут полевые цветы, запускают в машину, на том конце выходят духи. Понюхали, не понравилось. Обратно в машину, и пожалуйста — опять полевые цветы». Американец: «Это что! А у нас... Берут свинью, в машину ее, на том конце бекон. Попробовали, не понравилось. Обратно в машину, и пожалуйста — опять свинья». Русский: «А у нас... Берут кусок говна, в машину его, на том конце знаменитейший писатель, лауреат, орденоносец. Понюхали, не понравилось. Обратно в машину, и пожалуйста — опять кусок говна».

Сталин потерял трубку и позвонил в НКВД, чтобы нашли. Через некоторое время трубка нашлась, и Сталин опят звонит в НКВД, чтобы больше ее не искали. Из НКВД отвечают, что за трубку уже арестовано десять человек. «Выпустите», — говорит Сталин. «Нельзя», — отвечают из НКВД. «Почему?» — спрашивает Сталин. «Потому что все десять признались в том, что украли трубку».

У Сталина пропала трубка. Берия начал расследование. К концу дня было арестовано сто человек. Утром уборщица обнаружила трубку, закатившуюся под диван. Сталин звонит Берии: «Не трудись, Лаврентий, трубка нашлась». Берия отвечает: «Очень хорошо, но что делать? За исключением одного, они уже все признались!» — «За исключением одного?! Продолжай расследование».

Во время одинадцатого съезда партии, известного в истории партии как «съезд победителей», а в народе как «съезд расстрелянных», Сталин якобы зашел в свой туалет, положил свою любимую трубку, а когда уходил — забыл ее. Обнаружив пропажу, он вызвал к себе Л.П. Берию: «Лаврентий Павлович, у меня пропала трубка. Вы порасспрашивайте у делегатов, может кто-нибудь из них видел». — «Будет исполнено!» Проходит какое-то время, Иосиф Виссарионович опять зашел в туалет и обнаружил там пропажу! Обрадованный, он опять вызывает Берию: «Как там дело с моей трубкой?» — «Ищем! Уже напали на след». — «Оставьте их в покое, я нашел свою трубку». — «Не могу, товарищ Сталин!» — «Почему не можешь? Трубка же нашлась». — «Понимаю, товарищ Сталин, но 70% делегатов уже признались, что участвовали в заговоре с целью ее похищения!»

Спит Сталин, а ему снится сон. Только задремал, к кровати две свиньи и вол лезут. Вол — худой, измученный, аж шерсть по бокам вылезла. А за ним свинья, гладкая, хоть сейчас под нож, щетина блестит, а за ней вторая свинья прется — слепая... Проснулся Сталин и задумался, стал ломать голову, думать и гадать, но так ни к чему не пришел. Велел найти человека, который мог бы сны отгадывать. Привели кудесника. Сталин рассказал сон и потребовал ответа. «Не дам я ответа. Вы меня накажете, если я отгадаю». — «Говори, ничего не будет», — заверил Сталин. Кудесник начал: «Худой вол с облезлыми боками — это прозябающий народ. Гладкая свинья — энкаведисты, хорошо пьют, едят, гуляют и людей убивают. А слепая свинья — это вы. Нигде не бываете, ничего не знаете, из Кремля, как свинья из хлева, носа не высовываете». Сталин не выдержал, велел повесить кудесника.

Еврей ходит по разбитым улицам недавно освобожденного города и, останавливаясь у развалин, качает головой и говорит: «Ай-яи-яй. И это все из-за одного человека!». Его задерживают и приводят в управление НКВД. «Какого человека вы подразумеваете?» — «Гитлера, разумеется!» — «Хм, вы свободны. Можете идти». — «А вы кого?»

Народ смутно чувствует, что эта надежда связана со смертью диктатора. Эта идея отразилась в анекдоте, который ходил в России в 1947 году. В нем рассказывалось о человеке, который в письме своему родственнику в Америку приписал: «Он стал уже совсем стар. Я все думаю, когда он умрет». Цензор отметил это место и переправил письмо в тайную полицию, куда этого гражданина и вызвали. Следователь его спросил: «О ком вы думали, когда писали эти строчки?» — «О Черчилле», — ответил гражданин после секундного обдумывания. Его отпустили, но у дверей он повернулся и спросил следователя: «А вы о ком подумали?».

В Южной Корее толпа смотрела на развалины фабрики, взорванной коммунистами. Один кореец воскликнул: «И все это вина одного человека!». Кореец этот был мигом арестован коммунистической полицией. Он уверял полицию, что имел в виду Трумэна, и его в конце концов решили выпустить. Перед выходом он спросил полицейского, задержавшего его: «Скажи, дружок, а кого ты думал, что я имел виду?».

Вышел Жуков из кабинета Сталина, сплюнул и сердито бросил: «У, черт усатый!». Рядом был Берия. Услышал. Зашел к Сталину и доложил. Тот тут же вызвал Жукова: «Товарищ Жуков! Вы только что вышли от меня и за дверью сказали: “У, черт усатый!” Кого вы имели в виду?» — «Конечно, Гитлера. Через него, змею, у нас с вами все сложности…» — «Очень хорошо! А вы кого имели в виду, товарищ Берия?»

Пьяный бегает около кремлевской стены и орет: «А в правительстве свинья! А в правительстве свинья!». Забрали его в милицию и спрашивают: «Вы это про кого?» — «Про Никсона». — «Ступайте». Отпущенный пьяный бегает вокруг отделения милиции и кричит: «А я знаю, о ком вы подумали, а я знаю, о ком вы подумали...».

По просьбе начальника УНКВД Бардымского района т. Могилевцева излогаю контрреволюционный анекдот рассказанный мне Утягановым. Будьто, в годовщине Октябрьской революции, вожди (т.т. Сталин, Ворошилов, Калинин и четвертого не помню) беседовали о том, как сделать к празднику такое необыкновенное, чтобы и весь мир бы удевился и рабочие были бы довольны. Будьто один из них предлагает: «Раздать всем рабочим по пару сапоги». На это предложение будьто возражает т. Ворошилов, говоря: «Неужели вы хотите мою Красную армию без сапог!» После этого будьто еще один предлагает раздать по мешку хлеба всем рабочим, а на это предложение будьто возражает т. Сталин, говоря: «Неужели вы хотите оставить вторую пятилетку без хлеба». Тут будьто случайно их подслушивает один мальчик и будьто он подойдет к ним и говорит: «А я знаю, что надо делать!» Вожди будьто спрашивают его: «Ну что?» Мальчик говорит: «Стойте против друг друга!» Вожди будьто слушаются. Потом мальчик командует: «Возьмите ружья!» и еще командует: «Пли!» А вожди удивленные будьто спрашивают мальчика: «Ты что сума сошел [нрзб.]?» А мальчик, будьто, им отвечает: «Если вы стреляли бы друг в друга к празднику, то весь мир бы удевился и рабочие были бы довольные».

Сталин поручил Молотову, Калинину и Ворошилову придумать, чем бы отметить годовщину Октябрьской революции, чтоб народу было радостно и для правительства дешево. Думала, думала комиссия и решила обратиться за советом к крестьянину. Тот ответил: «Купите за три рубля веревку, и пусть Сталин на ней повесится. Будет дешево, но действительно радостно для народа».

Идут два еврея в Москве по Лубянской площади, подле здания НКВД. Один спрашивает: «Мойша, какая разница между Сталиным и ослом?». В это время из дверей НКВД высовывается голова энкаведиста, который пальцем подзывает их к себе: «А ну, идите-ка сюда, — ну, так какая разница?». Еврей: «Я ничего не сказал... Никакой разницы нет…»

Встретились в одном обществе коммунист и священник. Коммунист издевается над священником: «А знаете ли вы, какая разница между попом и ослом?» — «Не знаю», — говорит тот. — «У попа крест спереди, а у осла сзади». — «Ну да… а не знаете ли вы, какая разница между коммунистом и ослом?» — спрашивает священник. «Не знаю», — говорит коммунист. «И я тоже не знаю»…

В электричке коротают время за трепом. «Знаешь, — говорит один, — какая разница между ослом и милиционером?» А тут как раз за дверью милиционер оказался. Услышал он, вошел в вагон и спрашивает: «А ну, какая разница?» — «А... никакой!» — «Вот то-то же!..»

Идет по дороге фашист, вдруг слышит, впереди два хлопца спорят. «Федька, а ты знаешь, какая разница между фашистом и собакой?» — «Знаю». — «Нет, не знаешь». — «А вот и знаю». А немец хвать его сзади за шиворот и спрашивает: «А ну, скажи, какая разница?». Испугался хлопец и залепетал: «Ой, пустите, ей-богу, нет никакой разницы».

Предание утверждает, что автором анекдотов о Сталине был Радек. На пороге небытия, в безысходно трагической ситуации он создал свой последний анекдот: на скамье подсудимых Радек признался, что он и другие подсудимые лживыми показаниями, запирательствами и обманами мучили самоотверженных следователей НКВД, этих исполнителей воли партии, защитников народа от его врагов, чутких и гуманных друзей арестованных.

ЗАГАДКА: «Какая улица самая длинная в мире?». ОТВЕТ: «Совнаркомовская в Харькове» (в действительности самая короткая, но на ней находится дом НКВД), т. к. она ведет на Соловки и раньше, чем через три года, с этой улицы не возвращаются.

Самая длинная улица в мире — это Литейный проспект в Ленинграде. Он ведет до самых Соловков, и раньше, чем через три года, с него не возвращаются. (Там находится здание НКВД.)

Один энкаведист заметил, что какой-то неизвестный, каждое утро встречающийся с ним на улице, снимает шляпу и говорит: «Добрый вечер!». — «Кто вы такой и почему вы говорите добрый вечер, когда теперь утро?» — спросил как-то энкаведист. «Видите, — ответил гражданин, — как только я встречаю вас, у меня сразу темнеет в глазах...

Встречаются два знакомых на улице — один простой человек, а другой НКВДист. Здороваются. Первый говорит: «Какие ужасные немцы. Они везде наступают, все бегут, никто не хочет бороться против них. Что мы будем делать?». НКВДист отвечает: «Какие глупости! Чего вы их боитесь?! Приведите ко мне в подвал хоть сотню немцев, я их всех один расстреляю!».

Полночь. Два советских гражданина по диагонали идут через обширную и пустынную Красную площадь. Один из них глубоко вздыхает. «Ш-ш-ш!» — произнес другой, приложив палец к губам. «Но в чем дело? Во-первых я ничего не сказал. Во-вторых, здесь никого нет, кроме меня и вас». — «Разве вы не знаете, — ответил его спутник, — что всякий раз, когда двое русских собираются вместе, один из них обязательно будет агентом НКВД?»

В тюремной камере. «За что сидишь?» — «Рассказал анекдот». — «А ты?» — «Слушал анекдот». — «А ты?» — «За лень посадили!» — «???» — «Был я на вечеринке, а там один рассказал политический анекдот. Иду домой и думаю: сейчас, что ли, пойти донести или завтра утром? Ладно, думаю, утром успеется. Ночью забрали!»

Сидят двое в тюрьме. Знакомятся: «За что ты здесь?» — «За то, что ленивый». — «??» — «Надо было неделю назад на соседа анонимку написать в НКВД, а я все откладывал. Как видишь, он меня опередил».

В одном из днепропетровских трамваев ехали два человека. «Проклятая работа, — сказал первый, — следить за каждым шагом этого врага народа». — «Тише! — говорит другой. — Мне в НКВД поручили следить за тобой». — «Замолчите! — говорит водитель трамвая. — Я все время слежу за вами обоими и вижу, что вы оба фашисты. Сейчас отдам вас в НКВД». — «Слушай, товарищ! Помилуй! У нас маленькие дети. Не делай их сиротами», — заголосили оба вместе. «Не могу, — говорит водитель. — Я бы не делал этого, но за мной следит главный машинист».

Стоят два подвыпивших мужика в трамвае, и один говорит другому: «Ты знаешь, чем Брежнев отличается от Ленина?» — «Знаю, Ленин был умный, а Брежнев — дурак-дураком». — «А знаешь, чем ты отличаешься от вон того пассажира?» — «Чем?» — «Он сейчас поедет куда ему нужно, а ты пойдешь со мной», — мужик отворачивает лацкан своего пиджака. «А знаешь, чем ты отличаешься от меня?» — «Чем?» — «А ничем!» — второй мужик также показывает отворот лацкана пиджака.

Двое в ресторане. «Ты знаешь разницу между Брежневым и Швейком?» — «Нет, не знаю». — «Швейк умненький, а строит дурачка, а Брежнев — наоборот». — «А вы знаете разницу между вами и официантом?» — «Нет». — «Официант останется здесь, а вы пойдете со мной» (показывает удостоверение КГБ). — «А вы знаете разницу между нами?» — «Нет». — «И я нет» (показывает такое же удостоверение КГБ).