ЦК

В ЦК КПСС стал неожиданно поступать поток писем от директоров всех мясокомбинатов страны. Они писали, что признают критику в свой адрес справедливой и приложат все усилия, чтобы резко повысить качество колбасной продукции. Специальная комиссия при ЦК начала разбираться в этом странном явлении. Вскоре все директора получили из письмо: «Партия горячо благодарит всех тружеников отрасли и т.д. и т.п. Однако в отношении критики в ваш адрес вы ошиблись. Во время своего последнего выступления Л.И. Брежнев сказал не “сосиски сраные”, а “социалистические страны”».

У члена ЦК подошел юбилей, круглая дата. Он ждал ордена. Но Брежнев дал орден себе, а ему подарил свою фотографию с надписью. «Как это на вас похоже», — кисло сказал член ЦК, принимая фотографию.

Вскоре после похорон Суслова Брежнев вносит на пленуме ЦК предложение: «Товарища Пельше надо наградить орденом. Он самый галантный член Политбюро. Когда мы провожали в последний путь Михаила Андреевича Суслова и заиграл похоронный марш, он один пригласил вдову на танец!». На следующем заседании ЦК Брежнев вносит новое предложение: «Товарища Пельше пора отправить на пенсию. Он уже слишком стар и ничего не понимает. Встречаю его в коридоре и говорю: “Здравствуйте, товарищ Пельше!”. А он мне в ответ: “А я не Пельше”».

После прихода Андропова к власти были приняты следующие решения: переименовать ЦК КПСС в ЧК КПСС, Кремль — в Андрополь, Москву — в ЧеКаго. Ленинград — в Питекандроповск, СССР — в КГБ (коммунистическое государство будущего).

Приходит поэт к Сталину, приносит стихи: «Муха-муха, цокотуха, / Позолоченное брюхо, / Муха по полю пошла, / Муха денежку нашла...». Сталин: «Вы что, хотите сказать, что у нас червонцы с портретами вождя по полям валяются?!». Пошел поэт к Хрущеву: «Муха-муха, цокотуха...». Хрущев: «Э, нет, что это у вас муха по колхозным полям шастает? Этак она всю кукурузу помнет!». Пошел поэт к Брежневу. Брежнев: «Что значит — «позолоченное брюхо»?! Чем это вам наши Герои Социалистического Труда мух напоминают?..». Пошел поэт к Андропову: «Муха-муха, цокотуха...». Андропов: «Постой-постой, что ты про ЦК сказал?!».

Девочка побывала в цирке, ей ужасно понравился фокусник. На другой день она сняла трубку телефона и сказала: «Барышня, дайте цирк». Девочка картавила. Барышня на коммутаторе дала ЦИК СССР. «Позовите того фокусника, который так ловко всех обманывает». Позвали Калинина.

Радек был одним из сосланных в Сибирь последователей Троцкого. Приехав туда, он получил по почте от правительства пальто и калоши. После этого он связался с ЦК Коммунистической партии и сардонически ответил следующим образом: «Шинель и калоши получил. Да здравствует революция!».

Подхалимаж перед политическими лидерами, выразившийся в переименовании в их честь учреждений и городов породил слухи о том, что памятник Пушкину в Москве будет переименован в статую Молотова.

При всех обстоятельствах не терявшие чувства юмора москвичи продолжили переименования: «Слыхали, новые постановления ЦИКа? Ну как же! О переименовании народного артиста Станиславского в Сталинславского, народного артиста Немировича-Данченко в Кагановича-Данченко и о переименовании всей нашей жизни в максимально горькую? А Демьян Бедный обиделся: почему это все Горький да Горький, а в его честь ничего не переименовывают? Ну и решили, чтобы его ублаготворить, переименовать памятник Пушкину в памятник Пушкину имени Демьяна Бедного».

Мания переименований в честь Горького. Московский университет — имени Горького, Нижний Новгород — Горький. Москвичи показывают на памятник Пушкину: а вот памятник Пушкину имени Горького.

«Я всегда путаю, что такое ЧК и что такое ЦК?» — «Ну, ЧК — это чентральный комитет, а ЦК — церезвычайная комиссия. А вообще особой разницы между ними нет».

Между прочим, рассказал нам, в виде характерного анекдота, за какой анекдот сам он попал в тюрьму. Сам еврей, попал он прямо с эстрады в Бутырку за антисемитизм, проявившийся в следующем, рассказанном им со сцены невинном диалоге еврея с русским: «У вам грязь на спине!» — «Не “у вам”, а “у вас”». — «У мене?!» — «Не “у мене”, а “у меня”». — «Ну я же и говору, что у вам!» Диалог продолжался в таком же роде, и еврей между прочим объяснял русскому, что обозначают известные сокращения — ЧК и ЦК: «ЧК — это Чентральный Комитет, а ЦК — это Црезвыцайная Комиссия...». За эту антисемитскую агитацию, а попутно и за насмешку над «Црезвыцайной Комиссией» бедный «артист эстрады» уже третий месяц сидел в Бутырке, и его следовательница находила, что дело это «очень серьезное», старались кроме статьи за «контрреволюционную агитацию» — «пришить» ему еще и другие параграфы...

Впереди меня какой-то брюнет, или жулик, не разберешь, так определенно и выразился: «Ежели они на службе людей сокращают, так это господь с ними, но нельзя же сокращать, во что одеться человеку...». Я, как сочувствующий, конечно, в оппозицию: «Прошу на одиннадцатом году, — не выражаться, ежели вы не политграмотны». А человек этот говорит: «Какая тут грамота, когда и азбуку русскую до восьми букв сократили: А и Б — детям, В.К.П. — партийным, а нам всем — Г.П.У.».

Азбука ленинизма. А и Б — для детей, ВКП — для властей, ЦРК — для рабочих, ГПУ — для прочих.

На международных состязаниях фокусников. Выходит индус, показывает ладонь — ничего нет. Пу! (дует на ладонь) — яйцо! Пу! — курица! Пу! — ничего нет! Выходит американец — ничего нет. Пу! — кусок железа! Пу! — колесо! Пу! — автомобиль! Пу! — ничего нет! Выходит советский — ничего нет. Пу! — секретарь райкома! Пу! — секретарь обкома! Пу! — секретарь ЦК! Пиф-паф! Никого нет!

Выступает фокусник Г.П. Ушкин: «Внимание! Сидит на стуле секретарь райкома. Накрываем черным колпаком. Снимаем колпак. Нету секретаря. Исчез. Сидит, но не тут, где-нибудь в другом месте. Внимание! Сидит на стуле секретарь обкома. Накрываем, снимаем, нету. Внимание! Сидит на стуле секретарь ЦК...». Выступает фокусник Г.П. Ушкин-второй: «Внимание! Сидит на стуле Г.П. Ушкин-первый. Накрываем, снимаем, нету». Выступает Г.П. Ушкин-третий: «Внимание! Сидит на стуле Г.П. Ушкин-второй. Накрываем, сни...».

К нэпману приходят представители «Мозгико»*, предлагая купить в пользу инвалидов портреты советских деятелей**. Сначала они предлагают ему отдельные портреты Троцкого, Дзержинского и т. п., но он отказывается под разными предлогами. Тогда они хотят всучить ему группу В.Ц.И.К., но он и это отклоняет. Наконец, они показывают ему фотографию Ильича в гробу. Нэпман долго и любовно ее рассматривает и произносит с удовлетворением: «Вот это хорошо! Вот такую группочку вы мне приготовьте!».

[Карикатура «В московском писчебумажном магазине». Шесть прямоугольных картинок с подписями, на которых продавец предлагает покупателю одну за другой разные открытки. Рис. М. Линского.] Приказчик: «Иллюстрированные открытки? Извольте: тов. Зиновьев на съезде III Интернационала… Не нравится? В таком разе, вот эту — тов. Троцкий на смотру красной армии… И эта не подходит?! Рекомендую другую: тов. Рыков на открытии питейных домов… Вот наркомы, снятые группой… Или вот эта: тов. Ленин в гробу…». Покупатель: «Это уже поинтереснее… А вот что: нет ли у вас общей группы наркомов в гробу?..».

На помпезных похоронах Фрунзе еврей с удивлением спрашивает видного коммуниста, во сколько они обойдутся государству. «Дорого. Думаю, что тысяч сто», — отвечает товарищ не без гордости. Еврей, возмущенно: «Где же режим экономии? Я вам за половину цены похороню весь центральный комитет. И даже с удовольствием!»

Потом была еще история, как Сталин и Ворошилов во время первомайской демонстрации обсуждали, действительно ли рабочие, принимающие участие в параде, лояльны режиму. Они решили это проверить: выбрать одного рабочего из колонны демонстрантов, предложить ему подняться на одну из кремлевских башен и в доказательство своей любви к партии прыгнуть вниз. Рабочий выполнил этот приказ с неожиданной готовностью и упал в сеть, которая была натянута внизу. Его похвалили за проявленную отвагу и любовь к партии, на что он с отвращением ответил: «О, к черту такую жизнь, которую мы ведем!».

«Не анекдот, а быль, — начал Сорокин серьезным тоном, как бы отрезвившись специально для данного рассказа, — а было это в прошлом году. Политбюро решило доказать Троцкому на деле, что рабочие и крестьяне не только преданы партии и ее ленинскому ЦК, но каждый из них готов умереть за дело партии. Для эксперимента вызвалив ЦК из провинции трех «представителей трудящихся» — донбасского рабочего, тверского крестьянина и минского кустаря-еврея. Вызванных подняли на последний этаж здания ЦК и привели на балкон, где в полном составе их ожидало Политбюро. Сталин обратился к рабочему: «В интересах партии Ленина требую от вас, товарищ рабочий, прыгнуть с этого балкона и своей жертвенностью доказать преданность рабочего класса нашей партии!». Рабочий отказался. С теми же словами Калинин обратился к своему земляку крестьянину. Крестьянин тоже отказался. Тогда Каганович обратился к кустарю-еврею, но еще не кончил Каганович своих напутственных слов, как еврей рванулся к перилам. «Стойте, — сказал Сталин, — для нас вполне достаточно вашей готовности умереть за дело партии, не надо прыгать, но вот объясните теперь товарищу Троцкому мотивы вашего героического порыва». — «Очень просто, — ответил еврей, — лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас!»

Пригласил Хрущев Сталина в гости. Многое сказал он о преданности ему рабочих Украины. Вышел на улицу, остановил первого встречного и сказал: «Залезай на крышу того шестиэтажного дома и прыгай вниз. Если не прыгнешь, значит ты не предан Сталину, партии, мне. Рабочий молча вылез на крышу и собрался прыгать. Его увидел приятель, который возвращался с работы. «Что ты хочешь делать?» — крикнул он. «Прыгнуть вниз головой!» — «Почему?» — «Потому как так жить, то лучше умереть!» — ответил он и бросился вниз.

Вступающему в партию: «Вы же понимаете, что вы должны быть готовы отдать все, что имеете, во имя победы коммунизма! А если потребуется, то и жизнь!» — «Берите хоть сейчас, на что она мне такая? А уж тогда и подавно!..»

Вступает рабочий в партию. Его спрашивают: «А ты знаешь, куда ты вступаешь?» — «Знаю». — «А знаешь, что с сегодняшнего дня ты должен быть лучше всех, всего себя отдавать партии?» — «Знаю». — «А ты знаешь, что в любую минуту ты должен за партию любому глотку перегрызть?» — «Знаю». — «И что в любую минуту должен жизнь отдать за партию, знаешь?» — «Да зачем мне такая жизнь?»

Принимают парня в комсомол. «Куришь?» — «Курю». — «Нехорошо, Недостойно комсомольца». — «Поправимое дело. Брошу, если надо». — «Пьешь?» — «Бывает, иногда выпью». — «Нехорошо». — «Брошу, ладно». — «С женщинами у тебя как?» — «Хожу тут к одной разведенной... подавальщице из столовой...» — «Нехорошо». — «Брошу». — «Ну, а если война, ты как?» — «Кинусь на врага и геройски умру». — «Зачем же умирать? Умей побеждать, оставаясь в живых». — «Не курить, не пить, с бабами ни-ни... На кой мне, скажите, такая жизнь?»

Над разрушенным бомбами Берлином пролетают Гитлер и Геринг. «Я брошу мужчинам свои карточки на табак и шнапс, — говорит Геринг, — и тогда все мужчины будут за меня». — «А я брошу свои карточки женщинам на туфли, пудру и белье, — сказал Гитлер, — и тогда все женщины будут за меня». Услышав это, летчик говорит: «Брошу-ка я лучше вас обоих вниз — и тогда весь народ будет за меня».

Хрущев и Булганин летят в самолете. Булганин: «Брошу в окно сторублевку. Найдет кто-то — порадуется». Хрущев: «Брошу-ка я целую тысячу по десятке — многих обрадую!». Пилот: «Сбросил бы я, хлопцы, вас обоих вниз: весь мир бы порадовал!..»

Летят самолетом члены советского правительства, члены ЦК партии и энкаведисты. Они смотрят в окна и видят, что люди тяжело работают на поле. Первым заговорил один из членов правительства: «О, рады бы были люди, если им бросить по пачке денег». — «Нет, — сказал другой, — рады были бы люди, если бы им сбросить хоть по килограмму колбасы и хлеба». — «Нет, — говорит энкаведист. — Рады были бы люди, если бы дать им декрет об отмене колхозной системы. Они бы это все разделили между собой». А потом спросили пилота: «Как ты думаешь? Рады были бы люди тому, что я сказал?» — «Нет, — ответил пилот. — Очень рады были бы люди, если бы я вас, вместе с самолетом, сбросил на землю».

На Красной площади происходит парад в честь солдат, которые взяли Берлин. Из них выбрали троих, которые должны предстать перед папашей Сталиным. Сталин спрашивает первого: «Товарищ, как там в Германии?» — «Замечательно, товарищ Сталин, Германия прекрасна!» Сталин, в сторону, главе МВД: «Отправьте-ка его в Сибирь на двадцать пять лет!». Сталин спрашивает следующего солдата: «Как там в Германии?» — «Замечательно! Очень много культуры!» И в сторону, главе МВД: «Дать ему пятнадцать лет в угольных шахтах на Кавказе!» И наконец Сталин обращается к третьему солдату: «Товарищ, я хочу представить Вас к награде. Расскажите, как там в Германии?» — «Ничего хорошего, товарищ Сталин! Полное дерьмо!» — «Отлично, товарищ солдат! Вы можете загадать одно желание. Чего бы вы больше всего хотели?» — «Товарищ Сталин, я бы хотел попасть обратно в Германию!»

Иностранец на Красной площади спросил Рабиновича, что это за очередь возле ГУМа. Рабинович ответил, что это очередь подписываться на заем. Молотов вызвал Рабиновича: «Товарищ Рабинович, благодарю вас от имени ЦК и всего советского народа за ваш поступок. Как вам пришла в голову мысль так находчиво ответить?» — «Я патриот!» — «Скажите, чего бы вы хотели в награду за это? Я вам дам все, что пожелаете!» — «Дайте мне визу в Америку!»

Из Советского Союза, наконец, разрешили беспрепятственный выезд. Началось всеобщее столпотворение. Эшелон Академии наук оказался загнанным в тупик. Корифеи осаждают потерявших голову железнодорожных начальников. Один объясняет им, что сейчас пропускают в срочном порядке эшелоны ЦК КПСС и КГБ, а их отправят тоже, но после. «Нет, — отвечают ученые, — если они действительно уезжают, то мы возвращаемся обратно!»

Толпа на Красной площади скандирует: «Молотова! Мо-ло-то-ва!». Выходит из Кремля сотрудник ЦК и говорит: «Товарищи, откуда же взять Молотова, если он уже умер?» — «В зер-нах! В зер-нах!» — скандирует толпа.

Иностранный турист спрашивает москвича: «Это Красная площадь?» — «Угу», — следует ответ. «Это Кремль?» — спрашивает он другого прохожего. «Ага», — отвечает прохожий. «А это мавзолей Ленина?» — спрашивает он третьего. — «Да», — звучит ответ. На приеме в ЦК турист спрашивает деятеля с университетским значком на лацкане: «Почему у вас одни отвечают утвердительно “Угу”, другие — “Ага”, а третьи — “Да”?». — «“Угу” говорят граждане с начальным образованием, “Ага” — со средним, а “Да” — с высшим». — «Так вы хотите сказать, что в вашей стране каждый третий имеет высшее образование?» — «Угу!»

Один немец — педант, два немца — пивная, три немца — война. Один англичанин — невежда, два англичанина — спортивный матч, три англичанина — великая морская держава. Один испанец — нищий, два испанца — бой быков, три испанца — отступление. Один француз — галантный человек, два француза — ссора, три француза — брак. Один русский — гений, два русских — беспорядок, три русских — хаос. Один еврей — старьевщик, два еврея — банк, три еврея — газета.

Характеристика национальностей. Один грузин — чистильщик ботинок; два грузина — лезгинка; три грузина — ЦК. Один еврей — спекулянт; два еврея — трест; три еврея — оппозиция. Один украинец — украинизация; два украинца — гопак; три украинца — погром. Один русский — дурак; два русских — два дурака; три русских — три дурака.

Один русский — пьяница; два русских — драка; десять русских — очередь в шинок (шалман); много русских — фронт; один еврей — лауреат; два еврея — блат; десять евреев — наркомат; много евреев — тыл.

Один еврей — лавка. Два еврея — блат. Три еврея — наркомат. Четыре еврея — крепкий тыл страны. Один Иван — пьян. Два Ивана — драка. Три Ивана — строительство Беломорканала. Четыре Ивана — передний край.

Один англичанин — джентльмен, два — спорт, три — парламент. Один француз — любовник, два француза — дуэль, три — революция. Один еврей — торговля, два — шахматный турнир, три — симфонический оркестр. Один русский — маленькая пьянка. Два русских — средняя пьянка. Три русских — большая пьянка.

Рабиновича исключили из партии. Ему снится: по улицам Москвы несутся американские танки. Один останавливается у Спасских ворот Кремля. Из башни показывается американский генерал. Американские солдаты выводят из Спасских ворот связанного Брежнева. Брежнев падает перед танком на колени. Американцы наводят на него автоматы. «Немедленно восстановить Рабиновича в партии!» — рявкает генерал.

Абрамовича исключили из партии. Через некоторое время после этого ему снится сон. Въезжает он на белом коне на Красную площадь. Все члены ЦК болтаются на фонарях. Красная площадь запружена ликующим народом. «Чего ты хочешь, русский народ?» — спрашивает Абрамович. «Восстановить Абрамовича в партии!» — кричит русский народ.