Сталин (Джугашвили) Иосиф Виссарионович

Идут Сталин с Ворошиловым по городу. Навстречу крестьянин: «Три дня не емши... Помогите чем можете». Сталин: «Мой тебе совет — терпи и помалкивай». Навстречу горожанин, по бокам — два чекиста: «Я не виноват, забрали неизвестно за что. Спасите, товарищ Сталин». Сталин: «Мой тебе совет — помалкивай и терпи». Пошли дальше. Ворошилов Сталину: «Что же ты, Коба, не помогаешь, не спасаешь, а только даешь советы?». Сталин: «Так у нас же страна советов, а не страна помощи!».

Еврей заходит в мясной отдел «Гастронома». «Дайте мне, пожалуйста, два кило мяса». — «Мяса у нас нет, но я могу вам дать хороший совет». — «Мне не нужно советов. Дайте мне хотя бы килограмм мяса». — «Послушайте, если вам нужно мясо, езжайте в Аргентину: это страна мяса, а у нас страна советов».

Приходит старушка в магазин, хочет купить стиральный порошок. Ей отвечают: «Порошка нет». — «Но что же мне делать?». — «Можете сходить в Управление торговли». Приходит старушка в Управление торговли. Ей отвечают: «Порошка у нас нет». — «Но что же мне делать?» — «Можем вам посоветовать сходить в райком». Приходит бабушка в райком партии. Ей отвечают: «Порошка у нас нет». — «Но что же мне делать?» — «Мы вам советуем сходить в горком партии». — «Да сколько же можно? Все мне советуют, советуют, а порошка-то нигде нет». — «Так, бабушка, у нас и страна называется советской».

Крестьянин в горах решил разводить баранов. Обратился в наркомат земледелия с просьбой продать ему баранов. Те посоветовали ему изучить историю родного края. И так многократно, вместо помощи — совет. Тот не выдержал: «Что вы мне все советы даете, дайте лучше баранов!» Ответ: «Ты живешь в стране советов, а не в стране баранов!».

На допросе: «Какие вы знаете колонии?» — «Алжир, колонию Франции. Бирму, колонию Англии. И советскую деревню, колонию советской промышленности». — «За такие слова придется отвечать». — «Позвольте! Разве Сталин не делает из деревни колонию индустрии, пятилетки? Это же каждому видно». — «Делать можно как угодно. Нельзя так говорить».

Сталин: «Русские привыкли очень много, жирно и тяжело есть. Блины со сметаной, пироги, теплый свежий хлеб, наваристые щи. Я их отучу от вредных привычек». Калинин: «Смотри, чтобы не получилось, как с цыганской лошадью». Сталин: «А как с ней получилось?». Калинин: «Цыган уже было достиг успеха, совсем отучил лошадь есть. А она взяла и померла, дура несознательная».

Непопулярность коллективизации также привела к появлению такой истории: всемогущие жители Кремля подверглись нападению со стороны кровососов, неотступных, как одна из египетских казней. Ученые были беспомощны. Наконец Карл Радек — которому автоматически и совершенно несправедливо приписывали все подобного рода остроты — сделал предложение, которое спасло ситуацию: «Коллективизируйте их, — будто бы сказал он, — половина из них умрет, а другая половина разбежится».

Так, в марте 1939 года в одном из провинциальных райкомов партии разбиралось дело некоего Д.И. Хоботова. Свидетель указал, что «в личном быту, по выпивке» тот был охотник до анекдотов. И передал содержание одного, рассказанного Хоботовым в компании. Вот на половых органах бывают венерические болезни «сороконожки», и вот один заболел этой болезнью и пришел тоже к одному и спросил: «Как и чем лечить мне эту болезнь?» Тот ему ответил: «Возьми на этом месте напиши “колхоз” и эти “сороконожки” все разбегутся».

Во время этих жестоких голодных лет первой пятилетки ходила история, как Сталин жалуется советскому президенту того времени — Михаилу Калинину, что у него в кабинете завелись мыши. «Повесь вывеску: колхоз имени Сталина, и половина мышей умрут от голода, а другие убегут», — посоветовал Калинин.

Кондрацкий П.П. (1912 года рождения, русский, образование высшее, преподаватель школы, г. Кагул Молдавской ССР) регулярно среди своего окружения говорил о тяжелых условиях жизни колхозников, рассказывал антисоветский анекдот, «что заболел один из руководителей нашего государства и не мог вылечиться. Тогда другой руководитель нашего государства написал на некоторых местах слово “колхоз”, и сразу все микробы болезни разбежались».

Сталин любил, если можно говорить о любви Сталина, некоторых артистов. Своих любимцев он приглашал к себе на дачу, где он выпивал со своими холуями. В число любимцев входили Чиаурели и Верико Анджапаридзе. И вот Чаурели рассказал мне, что во время одной из таких встреч Сталин обратился к нему: «Миша, ну расскажи обо мне какой-нибудь анекдот». «На самом деле все анекдоты, которые я знал, я ему уже рассказал. “Батоно, не могу рассказать”». — «Тогда я тебе расскажу, слушай, — говорит ему Сталин. — Пришли ко мне министры и спрашивают: “Товарищ. Сталин, колхозники в разные стороны разбегаются. Не хотят жить вместе. Что делать?”. А я им говорю: “Дураки! Вы знаете, как индюшек зимой держат, чтобы они не разбежались? Выщипывают грудь и живот. Холодно будет — друг к другу прижмутся”».

Председатель колхоза едет домой с работы, там, на дороге, волки сидят, не дают дорогу. Он кричит, а они не идут! Сено все сжег, а они не идут! «Сейчас я вас в колхоз свой запишу!» — сказал он. Они хвост поджали и убежали.

Представители трех наций — русский, англичанин, американец — едут на джипе по СССР. Поперек дороги встала корова, надо ее согнать. Англичанин корове: «Английская королевская семья будет недовольна». Никакого впечатления. Американец корове: «Мы срежем СССР поставки по лендлизу». Никакого впечатления. Русский подходит и говорит корове тихо на ухо что-то очень короткое. Корова тут же уходит. «Что ты ей сказал?» — «Сказал: “Отдам в НКВД”».

Едут Сталин, Черчилль и Рузвельт в автомобиле втроем после Тегеранской конференции. И вдруг корова преграждает путь. Встала и ни с места. Шофер вышел из машины, начал гнать ее — она не уступает дорогу. Входит он в машину и говорит: «Что делать? Я никак не могу ее отогнать». Тогда Черчилль говорит: «Я пойду прогоню». Вылезает. И сколько он ее ни гнал, она ни с места. Рузвельт расхохотался и говорит: «Ей надо просто по-деловому заявить, чтобы она освободила дорогу. И все». Вызвался это сделать. Ну а корова опять ни с места. Сталин вышел. Мягко подошел к ней и что-то ласково пошептал на ухо. Она как пустится бежать! И по сей день ее не видели. В автомобиле его спрашивают: «Что за магическое слово вы сказали корове, что она убежала?» — «Ничего особенного. Просто сказал ей, что если она не уйдет, я ее в колхоз заберу».

В начале НЕПа Ленин сказал: «Вопрос стоит так: или капитализм победит социализм, или наоборот. Кто кого». В связи с этим граждане СССР позже говорили: «Первая пятилетка — кто кого. Вторая пятилетка — кого куда».

Сталин сказал, что вопрос «Кто кого?» внутри страны решен. Вопрос «Кто кого?» решен. Остается решить: «Кого куда?»

На политзанятиях: «Сидорчук, кто изобрел электрическую лампочку?». — «Товарищ Сталин!» — «Правильно! Молодец! А кто изобрел радио?» — «Товарищ Сталин!» — «Правильно Молодец!» — «А кто придумал стахановщину?» — «Товарищ Сталин!» — «Дурак! Об этом уже не говорят...»

Следователь продолжает допрос свидетеля Поспальского: «Вопрос. <...> Припомните по своей инициативе, не говорил ли Вам Португалов что-либо антисоветского непосредственно перед своим арестом?». Ответ: «Пожалуй, антисоветским был анекдот, рассказанный мне Португаловым возле клуба профсоюза во время одного из приездов его в Магадан в конце летней гастроли театра. Содержание анекдота таково: “В Казахстане или какой-то другой среднеазиатской республике празднуют 105 лет со дня смерти Пушкина. Оратор, выступающий от лица национальной интеллигенции, говорит: «Товарищи, 105 лет назад злодейски погиб великий стахановец своего времени, Пушкин. Товарищи, живи этот замечательный стахановец литературы в наше великое время, он написал бы свое знаменитое стихотворение “Капитанская дочка” в два раза толще и в два раза больше! Товарищи, да здравствует великий стахановец литературы Сергей Миронович Пушкин, злодейски убитый классовым врагом, и самый великий стахановец нашего времени Климентий Ефремович Сталин”».

Без Сталина запрещают ночную работу министерств и других учреждений. Рабочий день — ровно до шести, потом нельзя оставаться в служебном здании*. Встречаются два ответственных работника. «Как живешь?» — «Да ничего. Вечерами отдыхаю, хожу с женой в театр, в кино. Личной жизни-то теперь никакой нет, сам знаешь...»

Высокопоставленный товарищ стал возвращаться с работы домой около семи часов вечера. Непривычно рано. А при Сталине являлся под утро. «Дорогая, я, конечно, не хотел бы тебя стеснять. Но этот молодой человек, который с нами завтракает и ужинает... Ты его целуешь, зачем же так афишировать?» — «Идиот. Это наш сын».

В Москве ожидали прибытие английских профсоюзных деятелей. Между тем, ввиду очередных продовольственных затруднений, перед магазинами стояли длинные очереди. Это обеспокоило Сталина и он поручил Маленкову ликвидировать нежелательное явление. Маленков пригласил на совет Берию. «Будет сделано», — кратко сказал Берия. «Но как?» — «Это уж мое дело», — сухо усмехнулся министр внутренних дел, блеснув стеклами пенсне. На следующий день Маленков облетел в машине московские улицы и был поражен: очереди, действительно, как рукой смело. В тоже время он заметил, что на окнах приклеены какие-то маленькие объявления. Выйдя из авто, он прочел одно их них: «Здесь принимается дополнительная подписка на государственный заем».

В обществе ученых и писателей рассказывали о чудесах большевистской Москвы. Во всем буржуазном мире принято, что в неделе семь дней. Пришел Ленин, великое светило, а после него также и Сталин, отец многих народов, и постановили, что будет не как принято, а пять дней в неделю. Спросил один из ученых и писателей: «Ну и какая же польза от их постановления?». Упрекнул его глава общества и сказал: «Что за глупый вопрос! Постановили великую реформу. Куда лучше для здоровья, если будут голодать пять дней в неделю, чем если будут голодать семь дней в неделю…».

«Председателю Госплана СССР т. Вознесенскому. <...> Вы, вероятно, знаете, что среди детей и всего населения широкой популярностью пользуется анекдот об иждивенческой карточке. На Крымской конференции между Рузвельтом, Черчиллем и т. Сталиным обсуждался вопрос, какой казни подвергнуть Гитлера. Рузвельт предложил расстрел, Черчилль — виселицу, а Сталин предложил посадить его на русскую иждивенческую продкарточку. После ознакомления, что это за карточка, все пришли к единодушному решению, что более суровой казни не придумать».

Учительница раздала трем детям в школе портреты Сталина и на следующий день спрашивает их, что они с портретами сделали. «Я повесил портрет на стене прямо против двери, чтобы все входящие его видели», — сказал один мальчик, «Я повесил в углу, где раньше были иконы», — сказал другой мальчик. Третий мальчик молчал. Учительница: «Ну а ты, Петя, куда ты портрет повесил?» — «Никуда», — замялся Петя. «Как никуда?! Почему?» — «Да наша семья живет в середине комнаты, у стен живут четыре другие семьи».

В 1920-х по стране прокатилась волна переименований городов: возникли Калинин, Зиновьевск, Троцк, Ленинград, Сталинград. Бухарин был не согласен с этим и однажды обратился с протестом к Сталину. «Чем это вы так недовольны? — удивился Сталин. — Может быть тем, что на картах страны появился город Сталинград?! Но ведь мы не протестуем, что на картах страны есть город Бухара?!»

Летит самолет, а в нем главы великих держав. Вдруг видят, что на крыле самолета сидит черт и старательно пытается это крыло распилить. Напуганный президент США быстро пишет записку и кидает черту. Тот прочитал, плюнул и выбросил. То же самое делает президент Франции. Черт прочитал, также порвал записку на мелкие клочья и выбросил. Тогда пишет записку генеральный секретарь ЦК КПСС. Только черт заглянул в записку — и его как ветром сдуло. Спрашивают президента США: «Что вы ему написали?» — «Я ему пообещал миллион долларов, лишь бы он перестал пилить это крыло». Спрашивают президента Франции. «Я ему пообещал самых красивых женщин». — «Ну а что вы ему такое пообещали, что он сразу сбежал?» — спросили нашего генерального секретаря. «А я ему написал: “Хорошо пилишь — на БАМ поедешь”».

В один из бывших губернских городов приехал цирк, — несмотря на широковещательные афиши сборы были плачевные. Администрация цирка приходила в отчаяние. Однажды к директору цирка влетел фактор* Гец и заявил, что он знает секрет, как сделать полный сбор... На другой день была расклеена афиша, что в числе обычных номеров цирковой программы будет показан выдающий номер мировой программы, и если кому-либо из публики номер не понравится, он может получить в кассе цирка тройную стоимость билета. Эффект получился разительный — цирк оказался переполненным. Перед началом третьего отделения на арену вышел директор цирка и сказал: «Товарищи, граждане, сейчас будет исполнен мировой номер, и если кому он не понравится, прошу заявить открыто и получить в кассе тройную стоимость билета — внимание: оркестр ГПУ исполнит “Интернационал”».

Популярный чтец, исполнитель рассказов А.П. Чехова, Маркель Эммануил Каминка <...> придумал такую шутку. Он как-то в качестве конферансье вел концерт и предупреждал публику о том, что в конце концерта будет такая шутка, что все встанут и будут аплодировать. Когда концерт закончился, зрители продолжали сидеть на своих местах, думая, что сейчас будет тот замечательный номер, который обещал конферансье, но он все не появлялся, и люди стали расходиться. В это время появился Э. Каминка, сел за рояль и стал играть «Интернационал». Вместо всеобщего вставания и аплодисментов произошел скандал. Случилось это в 1928 году, в Евпатории. Но об истории этой говорила вся Москва.

Пожилая безголосая певица говорит: «Мне всегда аплодируют». Попробовали бы не аплодировать! Она поет песни народов СССР о Сталине.

Сталин, производя смотр войскам, спрашивает одного солдата: «Ну, как тебе живется?» — «Не могу пожаловаться». — «Уверен, что ты не можешь пожаловаться!» — твердо сказал «генералиссимус».