Украина и украинцы

Весной 1933 года женщина секретаря ЦК КП(б) Косиора решила отметить день рождения своего мужа. Она добралась в один из ближайших колхозов и «по блату» купила там поросенка. Активисты хорошо его приготовили, завернули в белую простыню, положили в детскую коляску и так отвезли в Киев. По улицам Киева женщина Косиора сама уже повезла коляску домой. Но, не доехав, она встретила Остапа Вишню. Тот был очень удивлен, увидев жену Косиора с детской коляской, а потому и спросил: «Кто у вас там? Сын или дочь?» — «Сын», — ответила жена Косиора. «Позвольте посмотреть, в кого он удался?» Жена Косиора растерялась и не открыла простыни. Но Остап Вишня ловким движением открыл простыню и, увидев там свиную голову, выкрикнул: «О… Точно папа!»

Член ЦИК УССР, приехав в колхоз, не застал председателя. Оставил записку, что ему назавтра нужен транспорт — ехать в бригады. Резолюция на записке: «Пийдешь пешком. Председатель колхоза член ЦИК Полина Денисенко».

На Кавказе*: ишак наложил кучу на дороге. Над кучею стоит кавказец и глубокомысленно смотрит. Начали собираться люди: «Чего смотришь?» — «Пускай больше народу соберется — скажу». Собралось. «Вот это смотру: ишак наделал, колесо переехал — половина больше, половина меньше, все одно как большевик-меньшевик**, а материал один».

В 1933 году Петровский объездил Украину. Из одного района телефонировали в село, чтобы колхоз послал телегу для высокого начальника. Колхознику не было сказано, кого он повезет, потому что из этого сделали тайну. Петровский захотел поговорить с колхозником, чтобы узнать, как обстоят дела в колхозе. Но воз так тарахтел и скрипел, что Петровский лишь спросил колхозника: «Товарищ! А воз сегодня смазывали?» — «Точно смазывал». — «А почему он так скрипит?» — «Потому что какая власть, такая и масть!» — Ответил колхозник. «Разве вам рабоче-крестьянская власть хуже чем царская?» Колхозник подумал, а потом, увидев среди дороги перерезанный колесом надвое коровий кизяк, показал на него кнутом и сказал: «Товарищ, видите этот кизяк из двух половинок?» — «Ну, — сказал Петровский, — вижу ...» — «Вот и то говно, и это. Так оно и с властью».

Советский суд приговорил украинского крестьянина за антиколхозную агитацию на десять лет концлагерей в Соловках. После оглашения приговора судья спросил осужденного: «Вам все понятно?» — «А какая власть на Соловках?» — спросил крестьянин. «Советская», — ответил судья. «А если я и там буду агитировать, то меня сошлют обратно на Украину?»

Потом была еще история, как Сталин и Ворошилов во время первомайской демонстрации обсуждали, действительно ли рабочие, принимающие участие в параде, лояльны режиму. Они решили это проверить: выбрать одного рабочего из колонны демонстрантов, предложить ему подняться на одну из кремлевских башен и в доказательство своей любви к партии прыгнуть вниз. Рабочий выполнил этот приказ с неожиданной готовностью и упал в сеть, которая была натянута внизу. Его похвалили за проявленную отвагу и любовь к партии, на что он с отвращением ответил: «О, к черту такую жизнь, которую мы ведем!».

«Не анекдот, а быль, — начал Сорокин серьезным тоном, как бы отрезвившись специально для данного рассказа, — а было это в прошлом году. Политбюро решило доказать Троцкому на деле, что рабочие и крестьяне не только преданы партии и ее ленинскому ЦК, но каждый из них готов умереть за дело партии. Для эксперимента вызвалив ЦК из провинции трех «представителей трудящихся» — донбасского рабочего, тверского крестьянина и минского кустаря-еврея. Вызванных подняли на последний этаж здания ЦК и привели на балкон, где в полном составе их ожидало Политбюро. Сталин обратился к рабочему: «В интересах партии Ленина требую от вас, товарищ рабочий, прыгнуть с этого балкона и своей жертвенностью доказать преданность рабочего класса нашей партии!». Рабочий отказался. С теми же словами Калинин обратился к своему земляку крестьянину. Крестьянин тоже отказался. Тогда Каганович обратился к кустарю-еврею, но еще не кончил Каганович своих напутственных слов, как еврей рванулся к перилам. «Стойте, — сказал Сталин, — для нас вполне достаточно вашей готовности умереть за дело партии, не надо прыгать, но вот объясните теперь товарищу Троцкому мотивы вашего героического порыва». — «Очень просто, — ответил еврей, — лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас!»

Пригласил Хрущев Сталина в гости. Многое сказал он о преданности ему рабочих Украины. Вышел на улицу, остановил первого встречного и сказал: «Залезай на крышу того шестиэтажного дома и прыгай вниз. Если не прыгнешь, значит ты не предан Сталину, партии, мне. Рабочий молча вылез на крышу и собрался прыгать. Его увидел приятель, который возвращался с работы. «Что ты хочешь делать?» — крикнул он. «Прыгнуть вниз головой!» — «Почему?» — «Потому как так жить, то лучше умереть!» — ответил он и бросился вниз.

Вступающему в партию: «Вы же понимаете, что вы должны быть готовы отдать все, что имеете, во имя победы коммунизма! А если потребуется, то и жизнь!» — «Берите хоть сейчас, на что она мне такая? А уж тогда и подавно!..»

Вступает рабочий в партию. Его спрашивают: «А ты знаешь, куда ты вступаешь?» — «Знаю». — «А знаешь, что с сегодняшнего дня ты должен быть лучше всех, всего себя отдавать партии?» — «Знаю». — «А ты знаешь, что в любую минуту ты должен за партию любому глотку перегрызть?» — «Знаю». — «И что в любую минуту должен жизнь отдать за партию, знаешь?» — «Да зачем мне такая жизнь?»

Принимают парня в комсомол. «Куришь?» — «Курю». — «Нехорошо, Недостойно комсомольца». — «Поправимое дело. Брошу, если надо». — «Пьешь?» — «Бывает, иногда выпью». — «Нехорошо». — «Брошу, ладно». — «С женщинами у тебя как?» — «Хожу тут к одной разведенной... подавальщице из столовой...» — «Нехорошо». — «Брошу». — «Ну, а если война, ты как?» — «Кинусь на врага и геройски умру». — «Зачем же умирать? Умей побеждать, оставаясь в живых». — «Не курить, не пить, с бабами ни-ни... На кой мне, скажите, такая жизнь?»

Вернулся один старый эмигрант из заграницы на Украину. По приезде НКВД сразу забрало у него все деньги и имущество, а его направило в «специзолятор», то есть в концлагерь, чтобы выяснить, что он не шпион. На следующий день возвращенец попал к лагерному врачу. «На что жалуетесь?» — Спросил врач. «Я сумасшедший!» — «Что? Вы сумасшедший?» — «Да! Подумайте сами: прибыл из заграницы по своей воле в концлагерь...»

Диалог коммуниста и беспартийного. К.: «Как поживаете?». Б.: «Так себе… Плоховато скорее». К.: «Что так?». Б.: «Да, вообще… Заработок плох, всюду произвол, безобразие…». К.: «Где же, по вашему, хорошо?». Б.: «Да почти везде плохо». К.: «Значит, там хорошо, где нас нет…». Б.: «Вот, вот, вот! Именно: там хорошо, где вас нет!».

«Да привязалась ко мне на деревне наша комячейка, чтобы я, значит, грамоте стал теперь обучаться. А я не соглашаюсь. До сих пор, говорю, без этого прожил и дальше как-нибудь проживу. Раз рассердился я на всю эту ячейку и говорю: не приставайте, говорю, все равно не будет по-вашему, а то доведете вы меня до того, что брошу я все и уеду в Америку. А они мне и говорят: “Везде хорошо, где нас нет, Пантюха”». — «А ты что?» — «А я этой ячейке и говорю: потому я, говорю, и еду, что вас там нет. В конце концов отвязались они от меня».

К Калинину, просить на выезд пропуск / Пришла старушка лет примерно ста. / Он ей сказал: «Зачем тебе в Европу? / Туда ведь люди едут неспроста. / Должна ты с поговоркой согласиться: / “Там только хорошо, где нету нас”». / «Вот именно, затем и за границу / Я собралась, чтоб скрыться с ваших глаз».

Украинец и еврей возвращаются с одного из советских курортов. «Ну как, помогло вам?» — «Какое! Это вам не Баден-Баден!» — машет рукой украинец. «Да, там хорошо, где нас нет», — говорит еврей. «Вот, вот, — радостно подхватывает украинец, — там хорошо, где вас нет!»

Илья Муромец смотрит из-под руки во все стороны. Подходит Черненко. «Что высматриваете?» — «Высматриваю, где хорошо». — «Там хорошо, где нас нет, говорит пословица». — «Вот я и высматриваю, где ВАС нет». (Есть вариант этого анекдота явно антисемитский — Илья Муромец и еврей.)

В 1920 году в селах Украины коммунисты организовали так называемые КНС*, чтобы они поддерживали советскую власть. В одном селе новоизбранный председатель начал притеснять зажиточных крестьян и брать с них продналог. Он работал на два фронта. Днем «реквизировал» для советской власти, а ночью шел воровать для себя. Однажды ночью залез он в кладовую зажиточного крестьянина и нашел там полсундука сала. Наскоро сложил его в мешок, к которому были привязаны веревки, чтобы удобнее нести как рюкзак. Просунул руки в веревки, чтобы взять на плечи, а мешок свалился в сундук. Вес сала был большой и поэтому придавил вора так, что он не мог ни стать хорошо ногами на землю, ни вытащить руки из шнуров. Так он просидел в чулане до утра. Утром пришел хозяин, увидел активиста с салом, а потом пошел в сельсовет и сказал: «Товарищ комиссар! Ваш Кэнээс из моей кладовой сала не вынесет».

Группа крестьян-колхозников из Днепропетровска посетила Киевский музей. Там была приготовлена специальная выставка, показывающая две системы хозяйства: капиталистическую и социалистическую. Крестьян больше интересовала первая система хозяйства, и поэтому они спрашивали смотрителя музея: «Скажите, пожалуйста, что это за кресло стоит?» — «На этом кресле когда-то сидели буржуи», — сказал смотритель. «А что это за фаэтон такой?» — «Когда-то на нем через Украину проезжала царица Екатерина II». — «О! А что это вот стоит, как чучело воловье?» — «Это когда-то на Украине были такие очень сильные волы, серой украинской породы. Ими обрабатывали землю, ездили на них в дальнюю дорогу, а в частности, чумаки ездили на них в Крым за солью». Из музея крестьяне вышли очень взволнованными всем увиденным и обратились к смотрителю с просьбой: «Товарищ! Возьмите наши сумы и поразвешайте их на капиталистической стене». — «А почему на капиталистической, а не на социалистической?» — «Потому что когда-то было в них сало, а теперь только лук».

Во время голода на Украине опухший крестьянин подходит на станции к кассе и, протягивая полную пригоршню бумажных денег, просит билет. «Куда?» — спрашивает кассир. «На все…»

После «освобождения» западных областей Украины к советским подгонялам начали приезжать их родственники, чтобы поживиться. К одному такому начальнику приехала жена с маленьким сыном. Проходя однажды через рынок, ребенок увидел старика с мешком на плечах и говорит отцу: «Смотри, папа! Колхозник идет... А ты говорил, что колхозников здесь нет...».

Решил Хрущев проверить питательность кукурузы на русском, украинце и еврее. В течение нескольких месяцев им давали только кукурузу. К концу эксперимента лучше всех выглядел еврей. Никто не мог понять, в чем дело. Тогда Хрущев попросил самого Рабиновича объяснить результат. «Все очень просто, — ответил Рабинович. — Я предварительно пропускал кукурузу через кур».

Приехал Кеннеди в СССР. Едут с Хрущевым по украинскому селу. Вдруг из-за угла выбегает полуголая женщина, а за ней — мужчина в одних трусах и с топором в руке. Кеннеди похлопал шофера по плечу — стань, мол. Машина остановилась. Подозвали мужика, спрашивают, что случилось. А тот видит — Хрущев, понял, что влип, и давай врать: «Вот, люди добрые, живем — дай бог каждому: дом прекрасный, рига — тоже, три коровы, десять свиней держим, денег на сберкнижке полно, и счета им не знаем. Решили купить автомобиль. Я говорю: “Покупаем «Волгу»”, а моя жена: “Нет, только «Москвич»!” Я ей, гадюке, покажу “Москвича”!» Хватает топор и дальше побежал. Прошел месяц, Хрущев едет сам тем же селом, вспомнил происшествие, разыскал мужика: «Так чего ты за ней гнался?» — спрашивает. «Вот, Никита Сергеевич, у нас одна фуфайка на двоих. Встаю утром, надо на работу идти, а она забрала фуфайку и побежала к соседке языком трепать». — «И что ты ей сделал?» — «Если бы не вы, то зарубил бы…» — «Ты меня так выручил хорошо, что тебе за это сделать, дать?» — «Да ничего мне, Никита Сергеевич, не надо! “Жила бы страна родная — и нету других забот”*, как в песне поется... Разве что попросил бы вас не сеять кукурузу квадратно-гнездовым способом». — «А это почему? Самая передовая технология!» — «Как пойдешь початки воровать — со всех сторон видно».

Гид ведет иностранцев по Ленинграду: «Этот дом построен за два года». — «У нас такой строят за два месяца». — «Этот — за пять недель». — «У нас такой строят за десять дней». Покосившийся барак. Общежитие для чернорабочих. «Этот — за неделю». — «У нас таких вообще не строят». Проходят мимо Исакиевского собора. Гид решил во что бы то ни стало взять реванш. «Что это за дом?» Изображает крайнее удивление. «Первый раз вижу. Вчера его тут не было».

Гид ведет иностранцев по Ленинграду: «Этот дом построен за два года». — «У нас такой строят за два месяца». — «Этот — за пять недель». — «У нас такой строят за десять дней». Покосившийся барак. Общежитие для чернорабочих. «Этот — за неделю». — «У нас таких вообще не строят». Проходят мимо Исакиевского собора. Гид решил во что бы то ни стало взять реванш. «Что это за дом?» Изображает крайнее удивление. «Первый раз вижу. Вчера его тут не было».

В самом центре стоит огромный монстр — Харьковский оперный театр. Этот «архитектурный шедевр» строили лет двадцать. И вот едут по городу зарубежные гости, знакомятся с красотами Харькова, которых здесь хватает, проезжают мимо огромной стройки. «Что это за сооружение?» Водитель пытается объяснить: «Это гордость харьковчан, оперный театр. Его уже лет пятнадцать строят и никак не достроят». На следующий день приветливого водителя вызывают в местную «Лубянку». «Если ты когда-нибудь скажешь что-нибудь подобное, будешь сидеть ровно столько, сколько, как ты говоришь, строится этот театр». Проходит несколько дней. Этот же парень везет уже других иностранцев по городу. Проезжает по центру. Опять тот же вопрос. Парень не растерялся. — «Только вчера здесь проезжал, и ничего на этом месте не было».

На международном конгрессе познакомились два инженера — из СССР и США. Майкл тут же пригласил Ивана к себе в гости. Последний приехал, захотел в туалет. Майкл показал дверь. Иван тянет за ручку — не открывается. «Включи свет», — говорит Майкл. Иван включил — дверь открылась. Зашел — тут же закрылась. Хочет выйти — не может. Майкл: «Ты не смыл унитаз». Иван дернул цепочку, потекла вода. Дверь сама открылась. Здесь же Иван попросил перерисовать ему схему работы двери. Прошло полгода. Майкл приехал в СССР, разыскал дом Ивана. Оказалось, что того уже и с работы уволили. «За что это тебя?» — Спрашивает Майкл. «За опоздание на работу, — говорит тот. — Сделал я в туалете все так, как у тебя. Но у нас то воды нет, то тока...»

Наркоминдел СССР Литвинов в Штатах. Банкет. Он идет в уборную, исчезает. Его идут искать. «Не могу выйти. Дверь заело». — «Так она же открывается автоматически. Вы, наверное, не спустили воду...» Месть Литвинова. Он в Москве потратился, приказал точно таким же манером устроить дверь в уборной своего наркомата. Банкет, американский посол в Москве Буллит идет в уборную и исчезает. Литвинов идет за ним, с торжеством спрашивает: «Вы, верно, воду не спустили?». И слышит из-за двери полный отчаяния ответ: «Цепочка оторвана, рычаг сломан, воду спустить невозможно*».

Товарищ Вышинский был на конференции министров иностранных дел в Нью-Йорке. После неудачной дискуссии прижатому к стенке министром Маршалом Вышинскому стало плохо, и у него случилось внезапное расстройство желудка. Он покинул заседание и почти бегом побежал к туалету. Чуть-чуть не случилось с ним «мировой катастрофы». Освободившись от «пережитков капитализма в экономике», Вышинский хотел уже выйти из туалета, но дверь почему-то не открывалась, и как он уж той защелкой ни крутил, дверь не поддавалась. Это его еще больше разозлило против американских империалистов. Тогда он начал бить со всей силы кулаками в дверь. На этот стук прибежал рабочий, следящий за чистотой и порядком, и спросил: «Кто там? Что случилось?». — «Это я, Вышинский. Открывай дверь, иначе сломаю!» — «А, ты русский? Спусти воду, и двери сами откроются». Выслушав совет, Вышинский смыл унитаз, и, действительно, двери сами открылись. Через несколько дней, вернувшись в Москву, Вышинский сообщил Молотову о ходе конференции. Не забыл также рассказать о досадном случае в туалете. Рассказав подробно, как это произошло, он сделал ударение на том, что даже аппаратура прививает культуру: не спустишь после себя — не выйдешь, а как смоешь — сами двери откроются. Тогда Молотов приказал вывезти заграницу несколько эшелонов украинской пшеницы и купить в Америке такую же сантехнику в Кремль. Так и было сделано. Оборудование доставили в Москву, где намечалась очередная конференция. Кремлевские заправилы были очень довольны, что и у них есть туалеты, как в Нью-Йорке. Приехали в Москву все дипломатические миссии, чтобы обсудить послевоенное устройство дел. Но так как в каждом чужаке в СССР видят шпиона, были выделены для слежения агенты НКВД, и у туалета поставили вышколенных энкаведистов, знающих иностранные языки. Во время перерыва в конференции один из членов американской дипломатической миссии зашел в туалет. Он сразу обратил внимание, что туалет оборудован новейшей американской аппаратурой. Но когда дипломат хотел промыть унитаз, не было воды. Он хотел выйти, но дверь не открывалась. Постучал тихонько в дверь. «Кто там? Что случилось?» — «Это я, американец. Откройте, пожалуйста, дверь». Тогда энкаведист, открывая дверь, со своеобразной московской спесью сказал: «Я так и думал, что вы американец, потому что не знаете нашей техники». — «Да. Но вы должны были хотя бы воду подвести к нашей аппаратуре».

Подходит человек к киосках «Союзпечать»: «Мне, пожалуйста, “Украину”». — «“Украина” давно продана». — «А “Правду”?» — «“Правды” и не было. У нас только “Труд” по три копейки в неограниченном количестве».

После того как советская власть неожиданно ввела плату за учение в старших классах школы*, по 200 р. в год, два школьника получили телеграммы от своих родителей. Украинец получил такую телеграмму: «Апанас, вертай до нас, будешь снова свинопас». Еврей получил: «Хаим, Хаим, мы все знаем, жди на месте, вышлем двести».

Американская рабочая делегация осматривала город Киев. Эту делегацию сопровождал американский посол. Между делегатами и послом состоялся такой разговор: «Вы знаете, кем был шофер, который привез вас сюда? Он был известным адвокатом». — «Что вы говорите!» — удивляются делегаты. «А этот сторож — доцент университета. А тот официант, который подавал вам обед — он был славным оперным певцом». — «А кто этот нищий, стоящий на углу?» — спросили американские делегаты. «Это живой свидетель современной истории Украины». — «Счастливый город Киев, — сказали американские делегаты, — потому что все киевляне имеют высшее образование».

Никита Сергеевич выступил против пьянства — в одном месте надо давать человеку только сто грамм, а получать следующие сто грамм пусть идет в другое место; по дороге прогуляется, все-таки будет протрезвляться. По этому поводу создана комиссия. Вот ее состав. От Украины — Наливайко. От Белоруссии — Стограммович. От Казахстана — Закусанбаев. От Грузии — Опохмелидзе. От Армениии — Сутрапьян. От Латвии — Выпивайтес. От РСФСР — Рыгалов (председатель).

Классиков принимают в Союз советских писателей. «Я Лермонтов». — «О! Это псевдоним, конечно. А на самом деле Лермон или Лернер. Не надо нам таких». — «Мой дальний предок был шотландец». — «Шотландец? Капстрана? Только этого не хватало. Вы не приняты, товарищ. Следующий!» — «Я Пушкин». — «Хм. Стихи ничего себе. Но у матери странная девичья фамилия — Ганнибал». — «Дед матери был абиссинец, а бабушка — латышка Христина-Регина Шеберг». — «И вы хотите быть русским писателем? Зачем вам это? Вступайте в абиссинский Союз писателей. Или в латышский. У нас и так ряды засорены. Вы не приняты, товарищ. Следующий!» — «Я Гоголь». — «Пишите по-украински. У вас же есть своя республика и свой союз писателей. Не засоряйте ряды! А мы переведем. Переводчикам ведь тоже жить надо. Вы не приняты, товарищ. Следующий!» — «Я Лев Толстой». — «О, много написали. Работоспособный». — «Имею графский титул. Может быть, это вас смущает?» — «Нет, граф — это ничего, сойдет. А вот вы были женаты на некой Берг. Из немцев? Из прибалтов? Или еврейка? Вы не приняты, товарищ. Следующий!» — «Следующий по списку Блок. Он не пришел. Отец немец, фамилия немецкая. Считает, что не имеет никаких шансов пройти».

Остапу Бендеру предложили лететь на Луну. Он попросил за это три миллиона. «Но почему три? — «А как же! Как деловой человек, я должен один миллион дать вам — за то, что вы мне это дело устроите. Как деловой человек, я должен второй миллион оставить себе. Так? Иначе какой же я деловой человек?» — «Ну а еще один миллион? Третий?» — «А третий миллион я, как деловой человек, должен дать тому, кто за меня полетит».

Русского спрашивают: «В космос полетишь?» — «Если партия прикажет — полечу». — «А что ты хочешь за это иметь?» — «Славы хочу!» — «Хорошо, будет тебе слава». Украинца спрашивают: «В космос полетишь?» — «Если партия прикажет, то конечно полечу». — «А что ты хочешь за это иметь?» — «Хату на берегу Днепра». — «Хорошо, будет тебе хата». Грузина спрашивают: «В космос полетишь?» — «О чем, генацвале, говоришь?! Если партия прикажет, обязательно полечу!» — «А что ты за это хочешь иметь?» — «Миллион хочу». — «Послушай, Гиви, зачем тебе миллион?» — «Как зачем?! Жив останусь — жить хорошо буду, а погибну — дети хорошо жить будут». — «Хорошо, Гиви, будет тебе миллион». Еврея спрашивают: «В космос полетишь?» — «Ну, если мне партия прикажет, что же мне останется делать? Придется полететь!» — «А что ты за это хочешь?» — «Я хочу за это три миллиона». — «Куда тебе три миллиона? — «Как куда? Миллион — тебе, миллион — мне, а миллион — тому, кто полетит».