Еврей

Отец и мать маленького Абрама арестованы за спекуляцию. Домовой комитет выселяет их из единственной комнаты. Его старший брат потерял продуктовые карточки. Но трудолюбивый маленький Абрам, как всегда, пошел в школу на следующее утро. Учительница естествознания вызвала его. «Абрам, сколько у таракана лапок?» — спросила она. Абрам печально посмотрел на нее и укоризненно покачал своей темной головой. «Учитель, мне бы ваши заботы», — сказал он.

Сидит Вовочка на уроке грустный, голову рукой подпер и думает: «По русскому двойка. Вчера напился, попал в вытрезвитель. Машка из второго “б” в больнице на аборте лежит…». Вдруг учительница спрашивает: «Вовочка, сколько ножек у сороконожки?». Вовочка смотрит на учительницу: «Эх, Мария Ивановна, мне бы ваши заботы…».

Одного еврея спросили: «Что такое счастье?». — «Счастье — это то, что мы живем в стране победившего социализма, имеем самые крупные заводы, самые цветущие поля, самые совершенные законы!» — «А что такое несчастье?» — «А несчастье — это то, что мы имеем такое счастье…»

Идут Сталин с Ворошиловым по городу. Навстречу крестьянин: «Три дня не емши... Помогите чем можете». Сталин: «Мой тебе совет — терпи и помалкивай». Навстречу горожанин, по бокам — два чекиста: «Я не виноват, забрали неизвестно за что. Спасите, товарищ Сталин». Сталин: «Мой тебе совет — помалкивай и терпи». Пошли дальше. Ворошилов Сталину: «Что же ты, Коба, не помогаешь, не спасаешь, а только даешь советы?». Сталин: «Так у нас же страна советов, а не страна помощи!».

Еврей заходит в мясной отдел «Гастронома». «Дайте мне, пожалуйста, два кило мяса». — «Мяса у нас нет, но я могу вам дать хороший совет». — «Мне не нужно советов. Дайте мне хотя бы килограмм мяса». — «Послушайте, если вам нужно мясо, езжайте в Аргентину: это страна мяса, а у нас страна советов».

Приходит старушка в магазин, хочет купить стиральный порошок. Ей отвечают: «Порошка нет». — «Но что же мне делать?». — «Можете сходить в Управление торговли». Приходит старушка в Управление торговли. Ей отвечают: «Порошка у нас нет». — «Но что же мне делать?» — «Можем вам посоветовать сходить в райком». Приходит бабушка в райком партии. Ей отвечают: «Порошка у нас нет». — «Но что же мне делать?» — «Мы вам советуем сходить в горком партии». — «Да сколько же можно? Все мне советуют, советуют, а порошка-то нигде нет». — «Так, бабушка, у нас и страна называется советской».

Крестьянин в горах решил разводить баранов. Обратился в наркомат земледелия с просьбой продать ему баранов. Те посоветовали ему изучить историю родного края. И так многократно, вместо помощи — совет. Тот не выдержал: «Что вы мне все советы даете, дайте лучше баранов!» Ответ: «Ты живешь в стране советов, а не в стране баранов!».

Поговаривали еврейские мудрецы в большевистской России: каждый раз, когда в каком-то месте произносят слово «коль» (весь, каждый, целый, всякий), это значит, что в этом месте дефицит хлеба: «коль-нидрей» — дефицит на один день; «коль-дахпин»*— дефицит хлеба на неделю; «коль-хоз» — с начала и до конца года…

Пришла в Москву делегация крестьян из захолустной деревни. Приняли их общественные деятели со всеми почестями и стали показывать им чудеса столичного города. Показали им также и радио, и один из деятелей объяснил: «В маленькое окошечко вы можете говорить всему миру». Сказал один крестьянин из делегации: «Позвольте мне сказать только одно слово, чтобы услышал весь мир и узнал, до чего дошла Москва». С удовольствием выслушал деятель эту просьбу и сказал ему: «Вот, это окошечко открыто перед тобой. Открывай рот и говори слово». Приблизился крестьянин к открытому окошечку, открыл рот и закричал изо всех сил: «Помогите!»

На радиостанцию имени Коминтерна в Москве прибежал запыхавшийся рабочий: «Передайте срочно радиодепешу в Женеву Лиге Наций». — «Нельзя, товарищ рабочий, — частных депеш непринимаем». — «Ну хоть одно только слово, — стал умолять рабочий, — только одно слово!..» — «Ну одно слово, ладно — валяй, только отвяжись». — «Караул!» — завопил в отправитель рабочий.

В страшное время коллективизации в одном селе впервые проводили радио. Когда провели, в помещение вошел селянин, осмотрел радиоприемник и несмело спросил: «И он без проводов передает?» — «Без проводов». — «И кругом слышно?» — «Кругом». — «И за границей?» — «И за границей». Тогда крестьянин быстро подбежал к радиоприемнику и закричал: «Спасайте, грабят!».

Еврей пришел на Московское радио и попросил разрешения выступить с речью. Ему отказали. «Разрешите произнести хотя бы одну фразу», — попросил он. Не разрешили. «Ну хотя бы одно слово, только одно!» — взмолился он. Наконец, позволили. «Гевалт!» — завопил он в микрофон отчаянным голосом.

I съезд народных депутатов СССР. В конце съезда один из депутатов настойчиво просит слова. В президиуме ему отвечают, что лимит времени уже израсходован. Депутат настаивает. Наконец ему обещают дать трибуну на одну минуту. Но когда подходит его очередь, оказывается, что времени уже совсем нет. Депутату предлагают или отказаться от выступления, или ограничиться одним словом. Он говорит президиуму: «Да мне, кроме одного слова, и говорить-то нечего». Выходит на трибуну, берет микрофон и кричит: «Караул!».

Согнали колхозников на лекцию. Один не был, спрашивает других, о чем там говорили. «Да о двух евреях — Гегеле и Фейербахе». — «Ну и что?» — «Ну, у одного зерно нашли, у другого материю. Может, еще судить будут».

Решил Хрущев проверить питательность кукурузы на русском, украинце и еврее. В течение нескольких месяцев им давали только кукурузу. К концу эксперимента лучше всех выглядел еврей. Никто не мог понять, в чем дело. Тогда Хрущев попросил самого Рабиновича объяснить результат. «Все очень просто, — ответил Рабинович. — Я предварительно пропускал кукурузу через кур».

«Никита Сергеевич, евреи просят разрешения к своей пасхе выпекать мацу». — «Пусть выпекают, но из кукурузы. Тогда она будет социалистическая по содержанию и национальная по форме».

Коммунист читает: «Всероссийский Совет Народного Хозяйства». Буржуй читает: «Воруй смелее: нет хозяина». Еврей читает (слева направо): «Холера на советскую власть».

Шпрех: «Т-щи Кольпетти, что вы все друг друга экзаменуете... Вот я вам предложу вопрос. Вот четыре буквы... Кто из вас их остроумней прочтет, тот и будет победителем...». (Вывеска: В.С.Н.Х.) I: «Я согласен...». II: «И я согласен, но с одним условием». I: «С каким?». II: «Чтобы каждая сторона помнила, кого она поддерживает». I: «Я за свою сторону ручаюсь — у меня весь актив». II: «А я на массу опираюсь. Вон, сидит кооператив». I: «Я понимаю: это символ нашего хозяйства…». II: «Которую примазавшиеся хищники и паразиты понимают по-своему наоборот». I: «Мы читаем так: ведем сами наше хозяйство…». II: «А хищники читают ее так: хозяина нет, смело воруем». I: «Но Советская власть говорит: выведет суд народных хищников». II: «А воры бегут, помня свой лозунг: хорошо наворовал, скорей выметайся...». I: «Но это не помогает: власти скоро находят хищников».

Показывая четыре буквы ВСНХ: «Как ты прочтешь эту сокращенную вывеску?». — «Изволь, нет ничего трудного, каждый гражданин СССР знает, что это Высший Совет Народного Хозяйства». — «Вот и не знаешь». — «Тогда я тебе прочту по-другому». — «Прочитай». — «Ведем сами наше хозяйство». — «А я тебе прочитаю обратно. Хозяина нет воруй смелее». — «Выведет суд народных хищников». — «Хорошо наворовал скорей выметайся». — «Власти скоро находят хищников». — «Хлеб накажут сократят втрое»*.

ВСНХ (Всесоюзный совет народного хозяйства) — для коммуниста: «Вам скверно, нам хорошо», для крестьянина: «Вокруг свободно, нет хозяина», для еврея: «Холера на советскую власть».

«Пхе! Тоже действительно ударная работа! — презрительно кривит губы еврей. — Вот я так действительно ударник социализма: работаю по 25 часов в сутки!» — «Ну, это вы уже немного... того, товарищ, — осторожно возражают собеседники, — ведь в сутках только 24 часа». — «Ну так что же, просто я просыпаюсь за час до восхода солнца!» — ничуть не смущаясь, отвечает сверхударник.

Еврей сидит на лекции Рюрика Ивнева «Петр I и Ленин»; обращается к соседу и говорит: «Слушай, Абрам! Я ничего не понимаю, объясни!». — «Дурак, что тут понимать: он сравнивает Петра с Лениным». — «И чего тут сравнивать: за одного Петра (500 рублевый билет) дают 50 ленинок!»

На «звездинах» один рабочий назвал сына Ильичом (в честь Ленина), другой дочку — Розою (Люксембург). Подходит еврейчик. «Как хочешь назвать сына?» — «Червончик». — «Почему Червончик?» — «А пусть так же хорошо растет, как червонец».

«Понимаешь: проглотил во время облавы* золотую десятку и…» — «Не выходит, что ли?» — «Выходит. Дензнаками! По курсу!»

Чекисты заподозрили, что нэпман проглотил доллары. Дали ему касторки, посадили на горшок. «Ну как? Что?» — «Пока идет советское».

На таможню поступило сообщение, что один еврей, едущий в Израиль, вывозит тайно валюту. Обыскали. Не нашли ничего. Обратились к майору Пронину. Пронин приказывает: «Дайте ему касторки и, когда пойдет валюта, позовите меня». Майора Пронина все не зовут. Не вытерпел, позвонил сам. «Ну что, идет из него валюта?» — «Да, идет, но пока что все наша, советская!..»

Приговоренным к смерти русскому и еврею обещано помилование, если они укажут способ поднять червонец и привести к упадку доллар. Русский отказался решить невозможную задачу и потребовал расстрела. Еврей подумал и утром объявил свое простое, быстрое и дешевое средство: «Поменяйтесь правительствами».

Еврей: «Михаил Иванович, помогите. Пропадаем». Калинин: «Э, братец, я сам в безвыходном положении. Сделайте, чтоб доллар падал, а рубль поднимался, тогда помогу». Еврей: «Нельзя этого-с». Калинин: «Подумайте». На следующий день еврей: «А есть выход, Михаил Иванович. Хотите, доллар станет падать, а рубль подниматься?». Калинин: «Ну, говори». Еврей: «Вы поезжайте в Нью-Йорк, а они пусть приедут в Москву».

ВЧК является с обыском в квартиру для изъятия ценностей и застает двух евреев. Один из них вынимает пачку ассигнаций. «Хаим, при свидетелях. Я вам должен пятьсот долларов. Вот, получайте!»

У одного еврея были лавочка и жена. Еврей платил налог по первому разряду, а жена ему помогала торговать. Раз заходит фининспектор и видит жену. «Что вы тут делаете?» — спрашивает он. «Да вот помогаю своему мужу». — «В таком случае, — говорит фининспектор, — вы должны взять патент второго разряда». — «Позвольте, — кричит еврей, — но она мне только помогает». — «Правильно, — отвечает инспектор, — это сотоварищество». — «Хорошие времена, — вздохнул еврей, — тридцать лет я спал со своей Сарой и ничего не платил, а теперь, когда перестал спать, я должен платить».

Один еврей, значит, едет в город, а другой говорит: «Возьми мои облигации, может быть, они выиграли. Но если я выиграл, то скажи “целуй в жопу”, я буду знать, что ты выиграл». Значит, и уехал в город. Уехал, проверил — ничего не выиграл. Приезжает он домой, а тот, что дал ему облигации, ночью подходит к окну и стучится и спрашивает: «Ну как?» Это означает, что проверял облигации. «Целуй в жопу». Тот спрашивает: «Скоко?». Тот отвечает: «Сколько хочешь».

Румынский еврей съездил в Россию и вернулся обратно. «Ну, что вы делали в России?» — «Я повез туда два товара: хлеба и гроба. Если русский ест, то ему нужен хлеб, а если он не ест, то ему нужен гроб. Я думал, что я кругом обеспечен». — «Ну и что же?» — «Ну и разорился... Представьте себе, этот народ не ест и не умирает». — «Что же он делает?» — «Он мучится».

Встретились два торговца на бульваре, один из них Иван Иванович Пятачков, другой — Абрам Соломонович Рабинович. «Здравствуйте, А.С., как поживаете?» — «Что значит — как поживаете? Разве мы живем — мы умираем!» — «А как ваша торговля?» — «Как торговля? Вы же знаете, мы с Абрамовичем и Циперовичем имели мануфактурное дело на паях. Но пришли эти большевики и объявили национализацию торговли. Ну, мы подумали и решили, что это значит, что наша нация будет свободно торговать. Но пишется так, а выговаривается иначе. Наше паевое товарищество распалось и нас перевели на пайки». — «Какие пайки?» — «В концентрационный лагерь». — «Ну а как вы теперь живете?» — «Как теперь живу — как моль». — «То есть как, как моль?» — «А так: раньше съел шубу, а теперь доедаю пальто».

«Как живешь, приятель?» — «Как в раю! Хожу голый и ем яблоки. А ты как?» — «Я живу как моль. Проел летнее пальто, теперь проедаю зимнее!»

Ульбрихт едет по Восточной Германии и вдруг замечает крестьянина, который ест сено. Ульбрихт останавливает машину: «Ты с ума сошел! Что ты делаешь?». — «Есть нечего, товарищ начальник». — «А... Ну ничего, скоро соберем урожай, будет что есть». Ульбрихт быстренько отъезжает. Проезжает Пик, также остановился: «Ты рехнулся? Ешь сено?!». — «Есть нечего!» — «А... Потерпи малость: скоро устроим мировую революцию — всего вдоволь будет». Следом за ним едет советский офицер. Увидел крестьянина, затормозил машину и кричит: «Дурак! Кто же летом ест сено?! На зиму береги! Сейчас жри траву!».

На торжественной встрече Хрущева еврей демонстративно сосет огрызок кукурузы. Хрущев: «Ты что это переводишь зимний корм? Переходи на подножный!».

Американский безработный стоял перед Белым домом и кушал сено. Шел президент, дал ему доллар, он на доллар купил вечерних газет, выручил два доллара, снова купил газет... Словом, стал миллионером. Президентский рубль, говорят в США, особый рубль. Счастливый. Наш один услышал про это. Больно хочется сделаться миллионером. Стал перед Кремлем, кушает сено. День стоит, два... На третий идет Никита Сергеевич. «Кушаешь сено? А на дворе май месяц, трава пробивается. Дам тебе хороший совет: переходи на подножный корм».

Один еврей написал письмо в Верховный Совет: «Предлагаю меня обменять на два мешка канадской пшеницы». В Верховном Совете долго думали и ответили: «Предложение интересное, но считаем целесообразным использовать вас на заготовке кедровых орехов».

Американский турист решил пойти на колхозный рынок. Он проговорился интуристовской гидессе, что хочет узнать, действительно ли цыпленок стоит пять рублей. Наутро он убедился, что цены во много раз ниже. Один крестьянин, продававший корову, запросил за нее всего три рубля. Проходивший мимо городской еврей протянул ему три рубля и сказал: «Покупаю корову». Переодетые гебисты оттащили его в сторону: «Идиот! Не видишь? Мы тут иностранца обрабатываем». Потом еврей вернулся к колхознику и говорит: «Я думал, что они уже кончили. Зачем мне столько мяса? Верни мне мои три рубля, я добавлю еще два и куплю цыпленка».

В Энск должен приехать иностранец. Собрали местных людей, научили, что отвечать... Приехал иностранец. Спрашивает старика, как тому живется. «О, прекрасно. Квартира казенная, дрова бесплатные, жалование целых сто рублей, а свинья у нас стоит три рубля». Спрашивает женщину. Все то же самое. Стоит еврей. Иностранец — к нему. «Ну, я все знаю наперед. У вас, конечно, квартира казенная, получаете вы сто рублей, а свинью покупаете за три рубля». Еврей морщится. «К чему мне свинья? Докладываю полтора рубля и покупаю курочку».

Еврей пишет письмо своим родственникам в Израиль: «У нас все ужасно дорого. Купить приличную курочку — это стоит семь рублей». Письмо попало в КГБ, и еврея вызвали на проработку: «Что же вы позорите наше социалистическое Отечество?! Садитесь и прямо здесь перепишите письмо как следует». Еврей садится и пишет: «Дорогой Исаак, наконец-то я выбрал место и время написать тебе. Мы живем хорошо, у нас все необыкновенно дешево. Слона, к примеру, можно купить всего за пять рублей. Но зачем мне слон? Лучше я добавлю два рубля и куплю себе курочку».

Огромная очередь в магазине. Все ждут, что будут продавать колбасу. Директор магазина не знает, как справиться с толпой. Он выходит и говорит: «Товарищи, колбаса будет продаваться только передовикам производства, награжденным значками ударника». Толпа заметно поредела, но все же остается довольно большой. Директор вновь объявляет: «Товарищи, колбаса будет продаваться только участникам Великой Отечественной войны». Народа осталось еще меньше. Директор опять объявляет: «Товарищи, колбаса будет продаваться только членам КПСС». Осталось всего десятка два человек. Директор говорит им: «Товарищи, но вам-то можно сказать, что колбасы нет и не будет».

У магазина большая очередь. Обещали привезти черную икру. Вдруг объявляют: «Евреям икра отпускаться не будет». Евреи уходят. Через пару часов объявляют: «Икра будет отпускаться только членам партии». Беспартийные уходят. Еще через пару часов объявляют: «Икры мало. Будет отпускаться только старым большевикам с партийным стажем не менее двадцати лет». Остаются только старые партийцы. Под вечер объявляют: «Товарищи, икры сегодня не будет». Очередь расходится, ворча: «Опять жидам повезло!».